Илья Переседов, журналист RUSSIA.RU:

Здравствуйте, дорогие телезрители телеканала RUSSIA.RU.

Мария Дрокова, http://twitter.com/mashadrokova:

В эфире передача «Живая Среда». Эта передача о том, что делает Интернет живым.

Илья Переседов:

И это ее ведущая Мария Дрокова.

Мария Дрокова:

И сегодня Илья Переседов.

Илья Переседов:

Да, ведущий по вызову. Сегодня мы будем обсуждать интересную и сложную и, на мой взгляд, очень важную тему. Это религия и Интернет. Интернет и религия в Интернете, как она представлена, что в себе несет, в чем ее специфика и так далее, и тому подобное. И, Алексей, первый вопрос, наверное, к Вам. Не секрет, что последние годы Россия переживает период религиозного возрождения, какую роль в этом играет Интернет и есть ли какая-то специфика внутри интернетной религиозной жизни на Ваш взгляд.

Алексей Козырев, главный редактор журнала «Сократ»:

У Тейяра де Шардена была такая книга «Божественная Среда», я ее переводил в начале 90х годов. Там была такая точка «Омега», что-то вроде такого философского псевдонима Бога. Вот Интернет тоже можно сравнить с некой квазибожественной средой, в которой, по всей видимости, точки «Омега» нет, но, может быть, она где-то есть, и путешественники в Интернет пытаются ее найти. Вообще мы живем в нетрадиционном обществе, нетрадиционном в том смысле, что в этом обществе каждый из нас должен сам для себя осуществить выбор своей жизненной стратегии и, в том числе, и своей веры, и своей религии. Мы сегодня больше говорим не о вере, как наши предки, а именно о религии. То есть о той стратегии, которая встраивается в стратегии наших увлечений, в стратегию нашего досуга.

Илья Переседов:

Но что является основным модусом, основной причиной вхождения религиозных людей в Интернет. На мой взгляд, это, в первую очередь, попытка миссионерской деятельности, Алексей, так или нет?

Алексей Соколов, http://shturmfogel.livejournal.com:

К сожалению, мне кажется, что это не совсем так. У людей разные позиции, которые с миссионерством не связаны. Кто-то все-таки ищет единомышленников, это очень важно. Особенно, если мы говорим не о блогах, а о социальных сетях, это поиск единомышленников и информации какой-то.

Мария Дрокова:

Вот, насколько человек, который, может быть, даже еще не определился, придя в интернет, и, например, посмотрев блог истинного верующего человека, способен принять его веру?

Алексей Соколов:

Я думаю, что когда человек приходи в Интернет, он все-таки смотрит не один блог, а очень много. И вот здесь возникает как раз такая ситуация. То, что мы называем "православной блогосферой", тот человек, который пришел, он в первый момент вряд ли может составить какое-то адекватное представление о православии, потому что сколько людей, столько и мнений. Да, блоги православные, даже тысячники совершенно разные, одни занимаются миссионерством, другие обсуждают какие-то, сугубо, внутрицерковные проблемы, которые, в общем-то, непонятны людям со стороны, а третьи, как всегда у нас принято в Интернете, пришли просто поругаться и благодаря этому, кстати говоря, стали самыми популярными, возможно, в сегменте.

Мария Дрокова:

Интернет-ресурс «Фома» для какой из этих категорий создан и какую он основную функцию несет?

Алексей Соколов:

По поводу таких Интернет-ресурсов, как «Фома» и «Православие и мир», возможно, других крупных православных сайтов, то здесь это познавательная функция, вот здесь, действительно, можно что-то узнать, что-то о жизни прочитать, потому что это все-таки Интернет, но в то же время это журналистский продукт. Блоги это для дискуссий больше, чем для узнавания чего-то.

Илья Переседов:

При этом все-таки религиозный сегмент Интернета, как мне кажется, знаком обывателям, в одной из первых очередей, именно скандалами, конфликтами, спорами, которые в них происходят. Павел, на твой взгляд, какую роль именно конфликтов, религиозных споров в Интернете, насколько важно?

Павел Костылев, главный редактор журнала "Религиоведческие исследования", http://hentiament.livejournal.com:

Здесь достаточно просто ответить на этот вопрос, потому что конфликты в области  религиозных каких-то споров очень часты, но посмотрим и увидим, что в сущности ничего религиозного в этих конфликтах и спорах нет. Это не конфессиональный конфликт. Это чаще всего личный конфликт, конфликт непонимания, конфликт разных религиозных организаций, то есть конфликт институциональный.

Илья Переседов:

Павел, я у тебя сразу спрошу. А если мы посмотрим вообще на историю полемики между религиозными движениями. Разве нельзя их точно так же свести вот к каким-то частным вопросам?

Павел Костылев:

Нет, безусловно, нельзя и еще почему, потому что такой, хоть сколько-нибудь серьезной полемики между религиозными организациями в Интернете просто не ведется. Это удивительный факт, но ее нет.

Павел Пряников, http://hasid.livejournal.com:

Я считаю, что Интернет, в первую очередь, важен для религиозных течений, которые называется таким, иногда ругательным, словом «секта». Потому что все официальные религии, если можно сказать так, официальные религии тоже, наверное, неправильное название, ну, то, что верховные власти называют традиционной религией, их четыре. Они и без Интернета имели прекрасный способ информирования своих членов, тогда как неофициальные религии подавлялись и в царское время, и в советское время, и сейчас ругательным словом «секта». Мне кажется, что Интернет – это...

Илья Переседов:

Павел, это общее суждение или можете конкретизировать?

Павел Пряников:

Я могу конкретизировать. Я просто вижу, что какие-то течения, которых там было 30-40.

Мария Дрокова:

А какие?

Павел Пряников:

Различные старообрядческие течения, совершенно микроскопические. Откололись.

Мария Дрокова:

Они как-то собирают свою аудиторию или они новых людей в это вовлекают?

Павел Пряников:

Они, нет. Я бы тоже так сказал. Скорее здесь можно разделить на 2 части. Есть какие-то секты традиционные, если можно так выражаться, которые возникли в 19-oм, в 20-ом веке. Для которых Интернет является такой некой точкой сопряжения этих членов, где они могут обмениваться информацией и гораздо быстрее доносить ее, чем это было прежде. Совершенно религиозное явление, начиная от сатанистов и заканчивая какими-то, совершенно, космистами, мифологами и так далее. Которые часто даже Интернетом и придуманы.

Илья Переседов:

Мне хотелось бы дополнить реплику Павла. У меня вообще есть ощущение, что в Интернете любая религиозная организация, любая религиозная община превращается в секту. Поскольку, все равны и все должны знать друг друга, потому что есть набор именно этих сект, если мы берем значение слова «секта» не в негативном плане, а просто как локально религиозную группу. Вот в безграничном Интернете все локализованы, и отсюда все на равных выступают в роли этих сект.

Алексей Соколов:

Это очень важно осознавать самим этим организациям, потому что если вот, например, если мы посмотрим, вот этот вопрос, который здесь звучал – почему нет полемики между организациями? Она в Интернете бесполезна, в Интернете можно представить свое мнение на оценку. То есть показать: «Вот посмотрите, мы верим в это, в это и в это». Если в Интернете начать с кем-то полемизировать, то конструктивной полемики все равно не будет, потому что слишком много точек зрения по данному вопросу, и все слишком равны или слишком мало возможностей.

Мария Дрокова:

А Вы согласны с этим, и вообще, возникают ли споры между представителями основных конфессий?

Ринат Абдулла Мухаметов, заместитель главного редактора http://www.islam.ru/:

Я вот не совсем согласен с Павлом по поводу того, что в основном Интернет – это только для сект или для каких-то маргинальных групп.

Павел Пряников:

Ими как раз воспользовались в большей мере.

Ринат Абдулла Мухаметов:

Что касается исламской среды, то Интернет становится поистине незаменимым, тем, что мы называем "строительством", то есть для формирования единой "Российской Мусульманской Общины". Потому что в связи с огромными миграционными процессами оказалось, что исламские группы разбросаны по всей стране. И они, по большому счету, между собой до вхождения Интернета такого серьезного в жизнь, они вообще не были никак связаны, и получается, что эта сумма, она складывается благодаря Интернету.

Илья Переседов:

Абдулла, любая религия, она опирается на традицию в той или иной степени протяженности. Интернет – это, в общем-то, детище мира модернизма. Вот не угрожает ли Интернет традиционному складу, в частности мусульманской жизни?

Ринат Абдулла Мухаметов:

С точки зрения мусульман, это все лишь  средство, и проблемы как бы внутренней религиозной, в использовании каких-то технологий для мусульманина нет.

Алексей Козырев:

Вы знаете, отношение православных к Интернету далеко не однозначно. То есть если Вы пообщаетесь с такими матерыми пожилыми священниками, то большинство из них скажет Вам, что это соблазн, это блуд, не суйтесь, выбросьте компьютер, точно так же выбрасывайте телевизор. Молодые священники, батюшки, которые сами уже используют этот ресурс, они скажут: «Да, Интернет – это средство». Вот как Абдулла говорит, совершенно верно, каждое средство можно использовать во благо, нужно использовать возможности.

Мария Дрокова:

Религия – это достаточно серьезное дело, и с другой стороны Интернет, мне кажется, это площадка, на которой люди часто себе позволяют. Люди в Интернете, мне кажется, человеку в Интернете сложно стать популярным, если он слишком серьезен. И слишком с горячностью относится к чему-то, а популярность как раз тем людям, которые от религии в Интернете, она требуется. А вот насколько те люди, которые активно в Интернете совмещают первое, второе, и есть ли вообще какой-то диссонанс внутренний от этого?

Ивар Максутов, главный редактор Religo.ru, http://ivarrr.livejournal.com:

Тут много всего было сказано, и даже не знаю, с чего начать. C чем спорить. Мне кажется, что основная проблема в том, что просто общество наше, по крайне мере, Рунет, по большей части говорим о русском Интернете. Общество не готово к диалогу о религии, это наследие советское, в том числе. Наследствие советское, которое сегодня не определено. Если говорить о религии, не только в Интернет-пространстве, но и в реальном мире довольно трудно, проблематично. Если мы посмотрим на СМИ печатные, на СМИ, которые реальные, которые мы можем пощупать. Крайне редко мы найдем там какие-то серьезные аналитические материалы о религии. Чаще всего это какие-то политические материалы, экономические. Чаще всего религия представлена вот в таком ограниченном сегменте. И не случайно, что в том ограниченном пространстве, где это гражданское общество наиболее активно выстраивается в Интернете, главным образом в блогосфере Рунета. Не случайно, что именно там религия и вера и самые разные ее аспекты проявляются наиболее ярко. И именно поэтому радикальные настроения наиболее активно там мы можем наблюдать. И именно поэтому всевозможные движения, некоторые, как секты, там наиболее активны.

Илья Переседов:

Есть жутко интересный вопрос, на мой взгляд. Религия, в том числе, и мистические институты, постоянно говорят нам,- я уж позволю себе вульгарный термин,- о чем-то потустороннем. И вопрос здесь – есть ли место для этого потустороннего, божественного, чудесного внутри Интернета? В православии есть вера, убеждения, улучшения, что одни места более насыщены благодатью, чем другие храмы или что-то еще. Можно то же самое сказать о сайтах, что есть благодатные сайты и не благодатные.

Алексей Козырев:

Я думаю, что благодатные сайты – это некий симулякр. Вот когда я встречаю в блогах своих друзей неофитов, которые поздравляют с некими праздниками религиозными, которые описывают, какая благодать на них снизошла во время паломничества или какой-то службы. Я воспринимаю это как некую, пусть немножко неосознанную, но все-таки фальш. Потому что на православном сознании есть некая приватная сфера, которую человек никогда не будет выставлять напоказ. Может быть, для протестантского сознания здесь немножко другой градус сакраментальной жизни, потому что там принято говорить о том, как ты испытал религиозное обращение, когда Бог к тебе пришел, есть точная минута и час этой встречи, это нормально, совершенно. Общаясь с протестантами, с англиканами, я вижу, что человек совершенно искренне говорит мне, что вот до 7 декабря был атеистом, неверующим, и вот что-то случилось, Бог посетил его. Я не воспринимаю это как...

Мария Дрокова:

Павел, Вы можете себе о таком представить, что с приходом на какой-то сайт?..

Павел Костылев:

Нет, у религии в Интернете, на мой взгляд, нет никакой собственной специфики. Разговоры о религии в Интернете, это всегда часть какого-то большего разговора.

Мария Дрокова:

То есть это то же самое, я сегодня говорю о сумках, завтра я говорю о звездах.

Павел Костылев:

Нет, Вы можете все время говорить о религии, но это не будет в полном смысле слова, религиозный разговор. Интернет – это идентичность, религиозна, на мой взгляд, сильно размывает и может служить уже только средством коммуникации, то есть выступать во всех тех формах, которые сущностно религии никак не касаются.

Илья Переседов:

Вот Алексей сказал, что Интернет представляет собой такую большую ярмарку, базар, птичий рынок, на котором все говорят то, что думают, и зачастую не до конца осознавая последствия своих высказываний и их подоплеку. И вот здесь существует точка зрения, что если традиционные религии имеют четко выверенное, сложное, правильное, логичное, но все равно богословие, то, зачастую, идеология тех же самых сект, она создается на повестку дня и выхватывается. Существует еще некий иной аспект, часто можно слышать упрек, что в Интернете голос тех или иных религиозных представителей звучит гораздо громче, чем позиция агностиков или людей атеистического мировоззрения. И за счет именно того, что поскольку религия – это дурман, то есть все невежды, собравшись все вместе, они громко об этом кричат. А вот что у нас с атеизмом в Интернете, Рит, на твой взгляд?

Рита Авруцкая, http://twitter.com/ritgrish:

Мне кажется, что большинство пользователей, как минимум "ЖЖ", они, в большинстве своем, молодые. И культура именно какая-то религиозная, верующая, у них небольшая, прямо скажем, до сих пор.

Мария Дрокова:

Итак, человек, который непосредственно, насколько я понимаю, не имеющий отношение к религии, насколько часто ты посещаешь блоги священнослужителей или блоги, в которых говориться о религии, о душе, или все-таки в этом вина какая-то, неискренность?

Рита Авруцкая:

Я хочу сказать, что я вот лично не посещаю блоги каких-то священнослужителей и слышу о них только тогда, когда разгорается некий скандал. Единственные какие-то упоминания о религии, это у меня в "твиттере" есть такой Мантисьяху, это такой еврейский рэпер, и он пишет каждую пятницу «Счастливого Шабата!». В общем, это все упоминание о религии, которое я вижу.

Мария Дрокова:

Вообще насколько религия повлияла на состояние блогосферы, в том состоянии, в котором блогосфера существует сегодня?

Илья Переседов:

Никак не повлияла.

Алексей Соколов:

Это отдельный сегмент, который живет своей жизнью и, действительно, прорывается в большую блогосферу, только когда рейтинговые записи какие-то связанные со скандалами. И опять же от этого создается у человека, который не имеет отношения к закрытому обществу, какое-то некое искаженное представление о том, что люди там ничем не занимаются, кроме как вот спорят.

Мария Дрокова:

Все-таки какие-то темы выходят в топы, то же убийство Даниила Сысоева.

Илья Переседов:

Убийство Даниила Сысоева, отца Даниила, выходило в топ тем, что несчастья происходящие в России,- Саяно-Шушенская ГЭС, пожар в Перьми, в клубе «Хромая лошадь», это "казни Божьи", которые даны стране за преступления, отход от веры и тому подобное. Потом все-таки выходили в том те же его обличения ислама. Абдулла, вот у меня к Вам вопрос, как к мусульманину, вот Вас удивило это убийство Даниила Сысоева? Вы допускаете, что оно, действительно, могло быть совершенно мусульманами?

Ринат Абдулла Мухаметов:

Допускать теоретически все, что угодно, можно. Но насколько я понимаю, и как говорят последние все вещи, и информация по этому делу, то получается, что там какая-то экономическая подоплека. Все же храм его не имел официального статуса, должен был сносится, борьба за землю и, на мой взгляд, это и было причиной.

Мария Дрокова:

Как мусульманское сообщество вообще отреагировало на это событие, была ли какая-то активность в Интернете и способность вступить в диалог с христианами, объяснить имеет ли смысл само отношение к религии.

Ринат Абдулла Мухаметов:

Никак. В диалог мы с Даниилом Сысоевым вступали несколько лет назад. Я был одним из тех, кто организовывал диспуты мусульман с Ализаде и другими. И вот с одной стороны и Даниилом Сысоевым, и остальными, там еще с ним были люди, с противоположной. Мы хотели как раз вывести эту полемику на нормальный цивилизованный уровень.

Илья Переседов:

Он на Вас произвел впечатление адекватного человека, увлеченного своей идеей, или что-то болезненное в нем уже рассмотрели, вот то, что его толкало на этот конфликт.

Ринат Абдулла Мухаметов:

Я не буду тут оригинальным и не свои слова скажу, что, по-моему, даже в православной среде он даже не очень адекватно воспринимался, и некая одержимость и многими православными, и протестантами отмечалась.

Мария Дрокова:

Тем не менее, нельзя не согласиться, что история православных популярна и читаема в Интернете, наверное, как и в другой среде. Одиозные, достаточно, люди, которые внутри.

Илья Переседов:

Алексей, на Ваш взгляд, нельзя ли сказать, что вот эта некая форма исповедничества, проповеди в этой глобальной информационной среде, только вот такой надрыв, такой шаг на грани, он способен быть увиденным.

Павел Костылев:

Не касаемо истории убийства отца Даниила, как ни крути, это мученическая смерть, мы должны относиться к ней с уважением. Человек принял кончину, пострадав за свою веру. Но что касается слова, то здесь нужно сказать, что все-таки традиционная религия и православие, и ислам, учат нас ответственному отношению к слову. Мы не просто должны говорить истину, мы должны знать, как наши слова подействуют на тех, кто будет их воспринимать. Может быть, люди еще не готовы к этому слову. Может быть, это люди, которые могут понять наше слово искаженно, и мы будем в этом виноваты, а не те, кто эти слова будут воспринимать. Вот Интернет – это как раз среда, где максимально возможно безответственное слово.

Илья Переседов:

Я предлагаю каждому вот какой-то от себя итого подвести.

Мария Дрокова:

Что дальше будет с религией в Интернете?

Алексей Соколов:

Мне кажется, что здесь два пути все-таки. Они будут существовать параллельно. Некоторые люди, которые пришли в Интернет для того, чтобы поругаться, они найдут там то, то есть все трамвайные хамы и те, кто писали на заборе, они все уже давно в "ЖЖ", они будут заниматься там те же. Вне зависимости, о чем говорить – о политике или о религии. Другие люди, которые пришли проповедовать в Интернет свою веру или что-то рассказывать, необязательно убеждать пытаться, а просто что-то рассказать о своей вере, они могут это делать вне зависимости от того, что это за религии. Есть исламские сайты, есть православные сайты. Да, их читают, но вот видим «Православие и мир», 15 тысяч посетителей в день, это о многом говорит. Здесь нужно понять, что это всегда будет очень узкий сегмент. В секулярном мире, всегда он будет узким. Именно потому, что это Интернет. Там всегда будет очень много позиций некоторого небольшого количества людей. Здесь нельзя рассчитывать на то, что Интернет – это будет средство, которое в одну религию обратит миллионы. Этого не произойдет, но это не значит, что религии нужно отказываться от такого нужного инструмента проповеди, как Интернет, который сейчас какую-то пользу приносит. Больше он не принесет.  

Ринат Абдулла Мухаметов:

Я хотел бы обратить внимание на то, что ислам и исламское сообщество в целом мировое, может быть наиболее активно, по сравнению с другими религиозными сообществами, отреагировало на появление Интернета. Сегодня, по-моему, несколько десятков тысяч сайтов есть вообще исламских. Из них несколько тысяч посвящены только женской теме, и это говорит о такой некой нравоучительной адекватности ислама именно к таким вещам, к технологиям.

Илья Переседов:

Я предполагаю, что ислам весьма ограничивает или накладывает определенные рамки на активности женщины в миру, а вот активности женщины в Интернете ислам накладывает?

Ринат Абдулла Мухаметов:

На ислам есть такое давление, что он такой, он сякой, он плохой, у них там то делается, это. И это вынуждает, зачастую, людей создавать как раз сайты в ответ.

Павел Костылев:

Мне кажется, что у религии в Интернете нет никакой собственной специфики. Я подозреваю, что никакой собственной специфики у религии никогда не появится. Это специфическая часть культуры, со своими законами, со своей спецификой, со своей традицией.

Илья Переседов:

А что препятствует именно этой специфике войти в Интернет?

Павел Костылев:

Тем, что Интернет изымает любую идентичность. Если поместить любую специфику в Интернет, она там довольно скоро превратиться в фарсовые, цирковые, смешные или панические формы. Либо она станет просто одной из меток на вот этом  общем потоке и бурления жизни, которая происходит в ситуации Интернет-общения. Мне представляется, что у религии в Интернете никакого специфического будущего нет.

Мария Дрокова:

Можно, Ивар следующий? Мне кажется, он немного не согласен.

Ивар Максутов:

У религии, безусловно, есть своя специфика в Интернете, она была, она остается. Ведь эта специфика связана с присутствием религии в обществе, тем более в русскоязычном обществе. У религии есть два, по большому счету, пути – это один путь, который мы сегодня видим на примере крупных религиозных организаций, которые стараются контролировать то, как ее представители присутствуют в медиа-среде. Ну, скажем, как ограничения на представленность блогов, часто православного сообщества. Или наоборот, активность и открытость другой части православного сообщества. Другой путь – это снятие всяких ограничений на представителя религиозной организации в этой среде, которая будет связана с неким новым витком в развитии вообще человеческой цивилизации, так называемым постсикулярным стиранием границ между религиозным и сикулярным, где эта граница будет снята, и как раз пространство Интернета, которое позволяет гораздо эффективнее осуществлять такую либеральную реформу и выстраивать гражданское общество и новые формы коммуникации, им позволят создавать, точнее даст нам новые некие формы религиозности, которые сегодня очень неплохо описывают, так называемые кибер религиозности. И выстраивание новых форм идентичности. Не размывания идентичности, а как раз множественная идентичность, которую мы видим в продуктах массовой культуры.

Илья Переседов:

А вот Рита и Ивар, мне хочется задать Вам такой вопрос, а Интернет-то сам по себе уже не стал неким подобием религии?

Рита Авруцкая:

У меня, наоборот, мнение, что просто со временем Интернет и жизнь полностью сольются. То есть, насколько я сейчас наблюдаю, и мне кажется, что с годами это будет больше. И не будет некоeго вынесения, что это религия, это не религия. То есть если ты в жизни религиозен, то ты в Интернете будешь точно так же религиозен.

Ивар Максутов:

Сам Интернет не может быть религией, он может быть средой, которая порождает религию или какие-то новые религиозные традиции. Просто, пока это среда, которая для пользователей Интернета новая, это что-то, что вошло в нашу жизнь, когда росли. А дети наши, которые сейчас подрастают и пользуются Интернетом вполне естественно – это как раз может позволить создаться новым формам религиозной традиции, которые будут находится только в этом пространстве.

Павел Пряников:

Мне кажется, что у религиозного Интернета есть два пути. Первый - это коммертизация, а второе – это сращивание так называемой виртуальной церкви и реальной. То что, в общем-то, уже европейский, американский путь, когда Вы можете по Интернету получить благословение, отпустить грехи. То есть эта среда породит неизбежно какие-то расколы в церкви, которые это все упростят.

Мария Дрокова:

То есть в принципе получается, что Интернет на религию может иметь большее значение.

Павел Пряников:

Да, за счет еще того, что у человека гораздо меньше времени, за счет более простого отношения к религии. Человек отправит какую-то эсэмэску куда-то или просто задаст вопрос священнику, тот его благословит, отпустит грехи или там купит он какую-то икону, все что угодно. Вот это лет на 5-10 самый реальный путь.

Алексей Козырев:

Мне кажется, что наша дискуссия сегодня показывает, что в Интернете мы Бога не нашли. Религия предполагает общение единоверцев, единомышленников. Мы можем даже общину какую-то создать, такую виртуальную. Но сакраментальная жизнь приобщения к таинствам, что важно для традиционных конфессий, этого в Интернете мы не найдем. Так же как вот лекцию университетского профессора не заменит видео-ролик, который на Сахалине может кто-то посмотреть. Да, это хорошо. Это для образования очень важно.  Но все-таки живое общение, так же и религиозное общение, оно возможно только, как живое общение. Да, мне бы очень хотелось, поскольку Интернет занимает определенную сферу нашего досуга, и даже на работе, вот раньше был перекур, а те, кто не курят, заходят в Интернет, на "Одноклассники","В Контакт", еще куда-то. Чтобы это убежище, которое мы находим в Интернете заполнялось удобными по интерфейсу сайтами. Я вот предполагаю, что в исламе это, наверное, происходит лучше, чем это происходит в православии, где мы можем найти какую-то полезную информацию, скачать интересующие нас статьи, энциклопедии, славянскую библию, совершить виртуальное паломничество, посмотреть, как выглядит одна икона в разных традициях, то есть в Интернет мы должны вкладывать в него определенное образовательное и культурное содержание, которое позволяет нам полнее и шире узнавать нашу традицию, нашу религию. Вот если так будет происходить, то хвала этому Интернету.

Мария Дрокова:

Я думаю, что на философский вопрос «Есть ли Бог в Интернете?», наверное, отвечать не надо. Главное, чтобы он у нас был в душе и у тех, кто верит.

Илья Переседов:

А мне очень понравилось, как Алексей Козырев начал за здравие, а кончил за упокой. То есть он отметил, что, действительно, Интернет приобретает, сам становится неким образом Бога, и здесь я, действительно, согласен. Одна из причин, по которой человек становится религиозным, это попытка уйти от одиночества. И Интернет сегодня предлагает возможность избавиться от одиночества и не только прямым контактом, с живыми людьми, но вливанием в эту огромную бескрайнюю семью. И здесь, с одной стороны, конечно же, Интернет – это некий образ Бога в умах его пользователей. С другой стороны, религия предполагает в себе всегда некое личное обращение, и поэтому те, кто стремится обрести себя, восставать против этой монотонности и всеобщности Интернета и будут пытаться с ней бороться. И как мне видится, будущее религии в Интернете – это, с одной стороны, парадоксальным образом слияние с этой общностью, попытка пойти с ней на контакт, на диалог. А с другой стороны, тут же неизбежная борьба. И вот форма, в которой это слияние, борьба противоположностей, они зачастую будут.

Мария Дрокова:

Ожидать нам новых "крестовых походов". Только в Интернете.

Илья Переседов:

В том числе, почему бы нет.

Спасибо, все.