Катя Положенцева (студентка журфака МГУ): Привет, сегодня мы пришли в гости к еще одной выпускнице журфака МГУ, Тутте Ларсен.  

Тутта Ларсен: Привет!

Катя: Мы пришли к Вам в гости, чтобы поговорить о журфаке. У мен первый вопрос: сейчас на журфаке тусуется очень много модных людей, все приходят невероятно нарядные.

Тутта: Журфак – это какое-то удивительное место. Когда мы еще были все студентами, и даже когда закончили журфак, у нас не было еще автомобилей, мы все перемещались на метро, мы всегда забивали встречи на журфаке у Ломоносова. Я не знаю почему. Это какой-то микроцентр молодежной вселенной Москвы. Журфак всегда был сосредоточием каких-то таких передовых сил молодежной культуры. Когда я там училась, на Сачке постоянно можно было наблюдать такую разношерстную, лохмато-косокожанную публику. Мужчин с длинными волосами, млеющих девушек, нервно курящих, прогуливающих лекции. С одной стороны, а с другой стороны у нас была такая прослойка детей богатых родителей, таких мажоров, которые учились либо на международном отделении, либо на теле-отделении, нарядных девочек, которые приходили в норковых шубах, приезжали на дорогих автомобилях. Это было всегда.

Катя: Вы называете это место у памятника как-то…

Тутта: Сачек! Сачком называлось фойе перед центральной лестницей, внизу. Вот как заходишь в центральный вход, перед тобой лестница и такое пространство. Раньше разрешалось курить на журфаке. Здесь все сидели, курили, общались, там постоянно стоял гул, и во время лекций.

Катя: А с Ясен Николаевичем пересекались как-то?

Тутта: Да, конечно, пересекались. Но он всегда такой немножко, как всякая мифическая фигура, всегда был такой немножко недостижимый.

Катя: Везде и нигде.

Тутта: Да, такой волшебник страны Оз. Он был для нас какой-то такой фигурой уже почти канонической, его все обожали

Катя: С какого курса Вы начали работать?

Тутта: На втором курсе я пошла работать в информационное агентство. Моим первым заданием было сделать интервью об археологических раскопках на Манежной площади, это было ужасно интересно. А потом знакомые девчонки с соседнего курса затащили меня в фирму Биз-интерпрайзис, в отдел рекламы, стажироваться. А потом Борис Зосимов решил делать молодежное телевидение и всех щенков, которые, радостно виляя хвостиками, носились вокруг по офису Биз-интерпрайзис. Всех стал тестировать, пробовать применять.

Я училась тогда на третьем курсе и меня забраковали на телеканале 2х2, они сказали, что я очень сильно жестикулирую, и я еще где-то полгода работала просто корреспондентом, делала какие-то интервью. А потом, когда случился форс-мажор, и некому было выйти в эфир в 2 часа ночи, и я была единственным человеком, который хоть как-то вообще в кадре до этого работал. Меня, как щенка, зашвырнули в прямой эфир, а Зосимов это видел. Именно в этот день он смотрел телевизор. Позвонил, сказал: а че эта девочка у нас не работает ведущей? Ему ответили: будет работать.

Катя: Во время учебы среди Ваших сокурсников уже были успешные, готовые звезды?

Тутта: Да, были. У нас целый полк был людей, которые делали передачу «До 16 и старше», Федя Павлов-Андреевич, Катя Миль… Но как-то это было не очень близко со мной, по крайней мере, я первые годы учебы была такая общежитская крыса, которая вечно хочет жрать и спать. Мы в общаге не спали никогда, всегда общались и тусовались. Мне ближе были люди, которые, как я, приехали из других городов, которые также пытались свой быт обустроить. И вот эти все ребята московские, они держались, конечно, особняком немножко. Ни для кого не секрет, и даже это какая-то закономерность, мои московские соратники по журфаку достигли гораздо меньших успехов, чем те, кто, как я, боролся за выживание.  

Катя: Часто люди, которые сейчас становятся журналистами, не имеют журналистского образования…

Тутта: Да, действительно, сейчас время дилетантов, сейчас телепередачи ведет кто угодно, только не телеведущие. Поющие трусы уже стали говорящими трусами и иногда действительно очень жаль. Но люди с моего курса, процентов 60, очень хорошо реализовались.

Катя: А находили ли Вы себя когда-нибудь в списке на отчисление?

Тутта: У меня никогда не было хвостов. Один единственный раз, я не помню по какой причине, связанной с моей работой, я затянула с курсовой. Это был первый и последний раз, экзамены, зачеты, я все сдавала сразу, на тройки иногда, но все равно. Единственная оценка, за которую мне было обидно – это госэкзмен, я получила четверку. Я рыдала, я заслужила ее, на самом деле, я не заслужила пятерки.  

Катя: Начало 90ых, журфак, Вы можете назвать каких-то 5 предметов, явлений, что тогда считалось круто?

Тутта: Круто было ходить есть в МакДональдс. Считалось круто носить длинные волосы, косую кожу и казаки и мальчикам, и девочкам тоже. Считалось круто слушать рок, тяжелый рок, трэш, мы слушали Металику. Все вокруг музыки очень сильно крутилось. Я очень сильно погрузилась в это музыкальное и около музыкальное пространство, это казалось мне настолько близким, что никуда, кроме как музыкальное телевидение, мой путь и не пролег.

Круто было тусоваться в Александровском саду, там появились первые скейтеры, роллеры. Причем они были бритоголовые, что забавно. Было круто одеваться в секонд-хэнде, потому что только там можно было найти настоящие американские джинсы, американские клетчатые байковые рубашки. Было круто ездить в гости к девочкам в общагу и оставаться там ночевать, необязательно секс, а просто всегда за столом куча народу, всегда какой-то алкоголь и всегда разговоры, разговоры, разговоры до глубокой ночи.

Я думаю, что у других московских студентов других ВУЗов, было что-то другое круто. У нас было так. Мы даже бычки докуривали.

Катя: Я знаю, что Вы заходите иногда на журфак.

Тутта: Да, я иногда захожу на журфак, но я очень редко встречаю там своих однокурсников. Только вот последний раз мы встретились все, и пошли в кабак, и нам было очень комфортно вместе, хотя мы не виделись по 8 лет.

Катя: То есть все-таки есть общий пласт.

Тутта: Конечно, да, все равно у нас есть журфак.

Катя: Спасибо Вам большое, что мы поговорили, вспомнили о журфаке. Я глубоко убеждена, что журфак живет в каждом из нас, в каждом, кто его закончил и это прекрасно. Будем надеяться, что это будет продолжаться еще много-много поколений.

Тутта: Я верю, на самом деле, в то, что журфак, как бы его ни дискредитировали… Журфак это не про учебу, конечно, это про нахождение себя. И в этом смысле это очень важное место для меня, и очень дорогое. И я очень рада, что все продолжается, и я тоже надеюсь, что это никуда не денется.    

Катя: Ну вот я и узнала много нового от Тутты Ларсен, одной из прекрасных выпускниц журфака МГУ. Но это еще не все, смотрите дальше, следите за нами и мы познакомим вас с другими, не менее прекрасными, выпускниками журфака.