Алена Водонаева (А.В.) – телеведущая:

Здравствуйте, дорогие телезрители канала Russia.ru. С вами Алена Водонаева и сегодня, в четверге, мы, как всегда продолжаем нашу традицию встреч с интересными мужчинами. Сегодняшняя программа особенная, потому что, я думаю, все девушки сейчас бросят все дела, которыми они занимались, и будут слушать нас внимательно, потому что в студии Сергей Левин. Один из самых известных пластических хирургов Европы, я уже не говорю про Россию. Здравствуйте, Сергей.

Сергей Левин (С.Л.) – пластический хирург:

Здравствуйте.

А.В.: Очень рада вас видеть. Первый вопрос сразу же хочу задать, такой развевающий мифы: вредна ли все-таки пластическая хирургия или нет?

С.Л.: Любая операция, которая проводится человеку, вообще любое вмешательство, оно не полезно так скажем, потому что это всегда риск. Но все другие виды операций, они делаются по показанию. Потому что есть болезнь и если не провести, то человек там будет болеть еще сильнее и вообще умрет. А в пластической хирургии диагноза вообще нет. Операция делается, когда нет заболеваний, т.е. пациентка идет на определенный риск, потому что она будет спать, на нее будут действовать наркотические вещества, на то, что у нее появятся какие-то надрезы, инородное тело. В зависимости от типа операции.

А.В.: А наркоз? Он сильно вреден или это все обман, что там 5 лет жизни якобы отнимает?

С.Л.: Насколько он вреден, никто не знает.

А.В.: И вы?

С.Л.: Есть люди, которые делали очень много операций, и пластических, и не пластических, живут до 80 лет.

А.В.: Все индивидуально.

С.Л.: Т.е. все индивидуально. Все зависит от цены. Если женщина дальше так жить не хочет, то, в принципе, она идет на риск.

А.В.: А как правило чаще пациентки приходят к вам с просьбой эстетической измены себя, либо это действительно какие-то необходимые операции?

С.Л.: В основном эстетические конечно. Я изменяю силуэт, я изменяю форму носа, омолаживаю, изменяю форму груди и тела. Дефектами развития я, конечно, не занимаюсь. Это уже другая специальность.

А.В.: Какие на сегодняшний день самые модные операции такие, если можно так сказать. С какими чаще всего просьбами к вам приходят?

С.Л.: Самыми модными операциями как были, так и остались – это нос, лицо и грудь. А раньше, несколько лет назад, было очень модно липосакция. Пациентов было очень много.

А.В.: Скажите, липосакция – это все-таки для ленивых?

С.Л.: Нет, давайте разберемся. Раньше думали, что липосакция – это способ для того, чтобы похудеть.

А.В.: Да.

С.Л.: Но это не способ. Невозможно сделать человека тонким липосакцией. Кожа повиснет, будет неровной и тому подобное.

А.В.: А что это такое?

С.Л.: Липосакция, она адресована только на изменение силуэта. Т.е. если девушка уже похудела и у нее в каких-то местах не уходит подкожный жир на боках, на животе, тогда этот локальный избыток жира можно удалить. Тогда это очень хорошие показания. Но, я думаю, что за последнее десятилетие люди стали больше следить за собой. Процент людей с хорошей фигурой увеличился, поэтому, так скажем, с ожирениями практически я не вижу обращений. А все остальное: увеличить грудь, кроме как поставить имплант невозможно. Собственным жиром, его, как правило, недостаточно. А если девушка худеет, то вообще ниоткуда не возьмешь.

А.В.: Вот увеличить грудь – это в принципе достаточно распространенная операция. Но меня, например, лично волнует больше возможно ли уменьшить грудь?

С.Л.: Нет, это возможно конечно. Но это менее распространенная операция.

А.В.: Вот. Я ничего про нее не слышала. И мне это, правда, интересно. Это как происходит?

С.Л.: Когда мешает грудь, удаляется кожа и удаляется жир. На месте удаленной кожи появляются рубцы, которых избежать невозможно. Но, в зависимости от опыта хирурга, они могут более-менее тонкими или спрятанными тоже. Т.е. можно настолько уменьшить грудь, что все рубцы, которые прятались в складки, они становятся видны. Т.е. тоже нужен опыт. Но если на коже произведен разрез, то на этом месте навсегда остается рубец. Если там хороший разрез и хороший шов, то рубец тонкий, слабо заметный.

А.В.: Вот то, что некоторые говорят, что мы не оставляем рубцов – это неправда?

С.Л.: Это невозможно. Ни один разрез не может зажить без рубца. Т.е. его главное сделать в пластической хирургии, либо спрятать куда-то, либо сделать совсем незаметным, либо замаскировать.

А.В.: Мне кажется, что хирург он немного художник. На самом деле, вот как вы себя ощущаете, когда понимаете, видя исходный материал, как это должно стать через час, через два.

С.Л.: Хирург опытный, он, конечно, видит, как это все будет. Когда приходит женщина, он уже знает, что ей нужно сделать, как посмотрев. Но от художника его отличает то, что художник может нарисовать и сделать все, как хочет, а у хирурга есть определенные рамки, там кровоснабжение, иннервация. Здесь разрежешь – не будет чувствовать, там уберешь – будет омертвление, потому что все сосуды перережешь. Т.е. у него все равно какая-то борьба между строением в организме и того, что он хочет сделать. Но, как вы знаете, есть стандарт красоты у женщин: в форме носа, в форме черепа, в фигуре, в росте. Вы знаете, если б вот я мог делать что угодно, как художник, вот тогда, в принципе все девушки были одинаковые, потому что, в общем-то, они спрашивают одно и тоже. Ни одна девушка не откажется от длинных ног, от фигуры, вы знаете, там 90:60:90, от полной груди, от довольно широко поставленных глаз, от крупных черт лица, от пропорций носа, который все хотят, так или иначе. И, в общем-то, ни одна бы не отказалась от этого. И в конце концов, если бы можно было работать, как художником, то все девушки были бы одинаковыми. В то время, как у мужчин, когда приходит мужчина, довольно редкое событие.

А.В.: Реже мужчины приходят?

С.Л.: Очень редко. То здесь уже нельзя сказать, что нам нужно делать, потому что у мужчин нет стандартов красоты. И здесь нужно спрашивать, что ему не нравится.

А.В.: Мужчины, наверное, чаще по необходимости приходят, да?

С.Л.: Есть всякие мужчины. Есть мужчины сумасшедшие, из лучше не оперировать. Но они все равно кому-то достаются, чаще всего начинающим хирургам.

А.В.: Как подопытные кролики.

С.Л.: А потом те хирурги не понимают, что лучше их не оперировать, потому что они не будут довольны никогда. У них это, как правило, результат какого-нибудь комплекса. Это носы, ну, и живот. Но, если там, конечно, десять лет очень много было мужчин, которые обращались из-за большого живота. Сейчас мужчины следят за собой и те, у кого есть деньги, те выглядят очень хорошо.

А.В.: Те занимаются спортом, омолаживаются.

С.Л.: Ну да. Ограничивают себя в еде как-то, не пьют много алкоголя.

А.В.: Сергей, а среди женщин много вот таких, которые не могут остановиться, вот как Виктория Бэкхем, например, которая там чуть ли не тридцать операций уже сделала.

С.Л.: Ну, я думаю, что это все преувеличено насчет 30.

А.В.: Неправда, да?

С.Л.: Конечно. Нет, понятно, что у нее была грудь сделана не очень красиво, потому что у нее импланты стояли там за железой, они контурировались. Она сейчас переделала все, у нее очень хорошо. Она поставила их за мышцу. Остальные там мелкие коррекции. Но тридцать, я думаю, что нет. Это невозможно. Либо все остальные, либо каждая вторая была неудачной, и каждую из них нужно было переделывать. А так, достаточно всегда одной операции на грудь, одной операции на лицо, на нос.

А.В.: Ну, а вот вообще одержимых, получается, нет?

С.Л.: Есть, конечно, есть. Но я не думаю, что в этом что-то есть плохое. Если мы полностью скатимся к полному натурализму, тогда мы не будем бриться ни в каких местах, так? Можно не умываться, можно не чистить зубы.

А.В.: Нет, я думаю, что многие так агрессивно реагируют…

С.Л.: Все зависит от рамки, где заканчивается естественность и где она начинается. Где она заканчивается, это очень сложно понять. Все это все время движется с развитием цивилизации.

А.В.: С развитием медицины, в первую очередь.

С.Л.: С развитием цивилизации, да и понятием, что такое человек. Мы можем ведь не лечиться, это тоже ведь внедрение в организм, да?

А.В.: Внедрение в организм. Любая таблетка, она вредна.

С.Л.: Ну, и любая операция, даже удаление камней из почек. Нужно было оставить и дать ему умереть от почечной недостаточности.

А.В.: Естественно умереть, да.

С.Л.: А если взять… можно пойти дальше, вот, например, об искусственном оплодотворении или абортах и тому подобное. Я не думаю, что любая пластическая операция, это страшнее, чем аборт. Для гинекологов, я думаю, это обычная вещь. А для людей, которые хотят детей, очень впечатлительно. Все зависит от того, что хочет человек. Но человек должен быть свободен, ведь нет какого-то насильного привода пациента к пластическому хирургу. Нет же какой-то тотальной диспансеризации. Человек приходит сам, потому что он хочет измениться, он хочет стать лучше не только для себя, но и для других.

А.В.: Но и для окружающих. Это правда, что все доктора, они немного такие циничные люди?

С.Л.: Конечно. То, что для других это фильм ужасов, то для него это повседневная жизнь.

А.В.: Обычное дело.

С.Л.: Да. Но я думаю, что это тоже определенная защита людей, которые говорят спокойно о смерти. Потому что каждый, в общем-то, боится смерти. И если об этом легко говорить, что и это, в общем-то, легко переносить. Потому что вы знаете, мысль о смерти, она невыносима. Ведь каждый знает, что он умрет, поэтому она невыносима. Поэтому люди придумали массу отвлечений в течение жизни: телевидение, книги. Ну, самое сильное отвлечение – это религия, да? Она вообще связана с понятием смерти. Не будет смерти – не будет религии. Это два взаимосвязанных явления. И женщина, она тоже не хочет стареть. Она хочет реально как-то продлить свою жизнь, потому что она у них короче, чем у мужчин. И в процессе увядания она сделает все, чтобы оставаться…

А.В.: Чтобы оставаться красивой, как можно дольше.

С.Л.: Да, чтобы отстрочить. Поэтому уже там, на подходе к 40 годам и думают, что все уже жизнь закончилась. Мне кажется, эти мысли никому не приносят пользы. Я просто рассказываю о мотивах, которые приводят людей изменить свою внешность.

А.В.: Бывает так, что вы отправляете людей обратно, потому что видите, что у человека вообще все в порядке, это просто вот к психологу нужно сходить?

С.Л.: Когда все красиво можно отказаться от операции, но он все равно найдет, где оперироваться.

А.В.: Т.е. к другому хирургу пойдет?

С.Л.: Конечно.

А.В.: На какой стандарт в основном ориентируются девушки?

С.Л.: Почти все ориентируются на весь набор голливудских звезд. Я думаю, что это во всем мире. Люди они ориентированы пока на американских звезд.

А.В.: А в плане каких-то новых технологий мы сильно отстаем вот от США, от Европы? Есть ли у нас уже что-то такое стоящее или все-таки мы…

С.Л.: В плане пластической хирургии, я не думаю, что мы отстаем. Потому что весь набор для пластической хирургии доступен для любой точки мира.

А.В.: Неужели наши доктора уже научились так оперировать, как оперируют…

С.Л.: Ну, я думаю, что они лучше сейчас оперируют. Вот если взять количество операций, которые делают, ну, например, хирург одного и того же уровня, то в Европе он, конечно, делает раза в два меньше, потому что в России очень важна внешность для женщины. Женщины очень чувственные: любовь, секс.

А.В.: Именно в России, да?

С.Л.: В России и скажем в Бразилии, там тоже много. А в Европе, вы же знаете! Вы едете в Европу, знаете им иногда не нужно даже причесываться.

А.В.: Да, они весьма ухоженные там уже.

С.Л.: Это все зависит от культуры и традиций. И поэтому естественно количество женщин, которые хотят там сделать пластическую операцию, например, в Швейцарии, во Франции, Германии, конечно, меньше. Технологии касаются в основном, я думаю, косметологии, потому что вы знаете вся аппаратура, все инъекционные вещества – нет ничего отечественного, конечно. И оно сначала проходит апробирование и всего нового и передового в Соединенных Штатах. Все-таки ж наука, она вообще присутствует в настоящем ее виде в Европе и в Соединенных Штатах. У нас нет такой науки и научно-технического прогресса. И все новое появляется там, в плане технологий в косметологии. А что касается опыта хирурга, я думаю, что наоборот.

А.В.: Наоборот?

С.Л.: Да.

А.В.: Но почему же у них такие красивые там все? Вот даже взять наших звезд и голливудских звезд, именно тех, по которым хирурги…

С.Л.: Я думаю, что здесь дело вообще в природе. Они изначально другие. Что не может изменить пластический хирург? Это пропорции, это мимика, которая складывается…

А.В.: В течение жизни, да?

С.Л.: …и артикуляция, которая зависит от языка. Потому что есть и улыбка, и манера открывать рот, и…

А.В.: Произношение звуков вообще, да?

С.Л.: …и произношение звука, и закладывание морщин и складок все происходит по-другому. Поэтому породистость и ориентир все равно он остается на англоязычном населении, нации. Т.е. они дают наиболее статных женщин. Но это факты. И мужчин тоже.

А.В.: Т.е. то, что в России самые красивые женщины – это неправда?

С.Л.: Они самые чувственные, но…

А.В.: Не самые красивые.

С.Л.: Они более деревенские, чем, так скажем из Калифорнии.

А.В.: Именно в лицах, да?

С.Л.: Именно в лицах. В лицах и поведении, походке, в манере вести себя. Например, приходите в ресторан за рубежом, каждый из вас может понять, где сидит девушка русская, где нет.

А.В.: Да.

С.Л.: Т.е. у девушки русской, у нее плавающий взгляд. Т.е. они в поиске каком-то. Даже если на нее пристально смотреть, она обязательно на вас повернется и будет тоже смотреть. А, например, другая девушка она может поймать ваш взгляд и даже смутиться и потом ни разу не будет на вас смотреть.

А.В.: Девушки с каким-то чувством собственного достоинства, видимо более развитым, чем у нас.

С.Л.: Я не думаю, что это достоинство. Это просто разное.

А.В.: А что ищут наши женщины тогда?

С.Л.: Я думаю, что они все хотят мужчин.

А.В.: А если она уже замужем?

С.Л.: Все равно есть какой-то поиск глазами. Все равно она знает, что она очень чувственная и ей нужно увидеть, что она завораживает. Т.е. когда она уже поняла, что она завораживает, она успокоилась. Все! Все хорошо! Все на месте, все работает. Я думаю, что это просто даже в истоках нашей культуры такой восточнославянской. Нужно заглянуть в глаза, заворожить… все, тогда все хорошо.

А.В.: И она успокоится.

С.Л.: Все успокоилось. Все работает. Я еще в норме.

А.В.: Сергей, а сейчас много кто может позволить себе сделать пластическую операцию? Дорого это стоит?

С.Л.: Все зависит… цены варьируют.

А.В.: У каждого хирурга по-разному?

С.Л.: Да. У начинающего меньше, у более опытного больше.

А.В.: Ну, я знаю, что у вас очень дорого.

С.Л.: Не самые дорогие. Все могут позволить. Так или иначе можно накопить. Нет, ну, понятно что это измеряется тысячами долларов. Так? Любая операция.

А.В.: Но есть ли риск сделать хуже, например, у хирурга, который берет за это меньше?

С.Л.: Пациент сам выбирает себе хирурга. И он сам берет на себя ответственность. Он уже никого не может винить. Потому что как он выбрал хирурга, от него уже ничего не зависит. Сколько он подписал бумаг, да хоть 300, хоть 500, все равно от него уже ничего не зависит, если хирург плохо оперирует, а он подписал бумаги, а он подписал бумаги, что соперирует хорошо и операцию уже ничего не изменишь и назад не вернешь – эти бумаги никому ничем не помогут. Т.е. пациентка она, весь ее путь заканчивается на выборе хирурга. Т.е. нет, определенных гарантий нет никогда. Бывает плохо и у хирургов опытных, как правило, это когда он идет на поводу у пациентки, которая ему: «Вот. Вот! Я хочу это, это, это, это…». Он просто начинает от нее уставать и говорит: «Нет, это невозможно!». А она: «Но мне очень хочется!». И, в конце концов, если он хочет, чтобы ему результат действительно понравился, он начинает делать больше, чем в принципе нужно. И здесь получаются вот осложнения и ошибки.

А.В.: Про вас вообще ходят легенды, что вы делаете какие-то супер носы. Это вообще сложно сделать хороший нос?

С.Л.: Я думаю, что ринопластика самая сложная операция в пластической хирургии, потому что все остальное можно спрятать: неудачно грудь соперировал, понятно, что ее не видно, липосакция – тем более, ну, лифтинг – можно волосами прикрыть. А нос – это центральный объект лица, его никуда не денешь и поэтому любой неудачный опыт операции, она все равно будет переделан другим пластическим хирургом, потому что с ней так нельзя прожить.

А.В.: А часто приходится исправлять ошибки других, менее удачных хирургов?

С.Л.: Это повторные операции на нос – самые частые среди повторных операций. Потому что с другими можно жить, понимаете? Неудачные результаты по другим пластическим операциям – можно жить. Это как и в любой жизни, ты не видишь рубец, ты его забываешь. Ты не видишь там…

А.В.: Но это очень опасная операция? Лучше не делать или все-таки, например, к вам идти можно, потому что столько отзывов было хороших, что вы делаете просто все идеально?

С.Л.: Перед тем, как желать операцию, все равно моделируется нос, какой он будет. В принципе тот, какой он действительно есть при моделировании.

А.В.: На компьютере?

С.Л.: Да. Т.е. хирург, я ж не буду делать нос, который не будет. Меня все время спрашивают: «А это вот точно тот, который будет?». Ну, да! Ну, а смысл другой делать? И хирург он моделирует тот, который возможно, нос. Если же пациентка будет склонять его к другому и, если этот хирург более-менее внушаемый, он эмоционально такой не очень устойчивый, даже очень хороший, то он может во время операции постараться исполнить ваши желания, а это может привести к негативному результату. Поэтому он сделает вам определенный силуэт носа и вы должны подумать, подойдет вам или нет. Но обычно подходит, потому что люди приходят, когда есть какие-то диспропорции в носу: там угол не тот или где-то шире, где-то…

А.В.: А вот когда смоделирован нос в компьютере, всегда ли стопроцентный результат? Или бывает, что хирург где-то ошибется, рука дрогнет?

С.Л.: Ну, очень незначительный. В целом один и тот же.

А.В.: А вот можете вы, например, отличить девушку, которая себе что-то сделала, делала какие-то операции, от той, которая не делала? Сразу же вы видите, когда девушки себе что-то делают?

С.Л.: В основном, да! Но бывают исключения.

А.В.: Бывают такие виртуозные хирурги, которые сделают так, что не подкопаетесь даже вы?

С.Л.: Бывают.

А.В.: Правда?

С.Л.: Нет, в плане носа бывают.

А.В.: А в плане всего остального?

С.Л.: Ну, грудь, где стоит имплант. Все зависит от размера импланта. Если грудь большая, там стоит большой имплант – это невозможно. Она двигается по-другому, т.е. при повороте, когда женщина поворачивается обнаженной грудью, она не так двигается, в положении лежа по-другому. Есть много деталей, которые можно заметить. Но если имплант очень маленький, то, как правило, результат операции неудовлетворительный для женщины, потому что она хотела увеличить, а она практически не увеличилась. Когда он очень маленький, можно не заметить.

А.В.: А я слышала, что еще бывает, что через пупок как-то вставляют.

С.Л.: Через пупок можно вставить только пустой имплант и заполнить его водой. Но поскольку консистенция его не очень хорошая, наполненной водой физраствора имплант, поэтому популярности это не имеет.

А.В.: А зачем, почему так далеко, зачем они это делают?

С.Л.: Якобы как бы вообще…

А.В.: Безопасность?

С.Л.: Нет, ну, чтобы не было швов.

А.В.: Рубцов?

С.Л.: Ну, чтобы девушка показала, надо шить, а мне, например, через подмышечный доступ сделать

А.В.: А лицо видно сразу?

С.Л.: Лицо, нет. Тоже не видно. Все зависит от того, если это сделано безвкусно, то, конечно. А со вкусом делать, сейчас лицо вообще ничего не заметно.

А.В.: А как вы относитесь к девушкам, которые вот у нас, наверное, процентов 40 уже по Москве, во всяком случае, ходят с такими перекачанными губами? Но это же ужасно!

С.Л.: Я думаю, что среди определенных девушек, такие губы, которые увеличены сильно, отнесли себя к определенному статусу. Она сразу же отличается от другой девушки молодой, которая себе этого не может позволить. Ей нужно, чтобы это было видно через лобовое стекло, например.

А.В.: Это остается на всю жизнь, вот такие «пельмешки»?

С.Л.: Нет. Как правило, используется гель, который пропадает через полгода.

А.В.: Я вот сколько путешествовала, я вот ни у одной женщины, во всяком случае в Европе, не видела такого.

С.Л.: Ну, это как погоны. Вот, я нашел аллегорию.

А.В.: Погоны?

С.Л.: Это как погоны. Что я отношусь к более высокому положению, да. Что я могу себе позволить косметологию и пластическую хирургию. Надо же ведь это как-то показать, понимаете?

А.В.: А есть какие-то противопоказания, которые при которых никак нельзя делать операцию человеку?

С.Л.: Противопоказания, как правило, противопоказаний нет. Ну, если грипп, острые заболевания, недостаточно работает какой-то орган, сердце, печень. Но когда уже совсем.

А.В.: Ну, для этого нужно сдать анализы перед операцией?

С.Л.: Да, есть определенный набор анализов.

А.В.: Это редко бывает, да?

С.Л.: В основном люди приходят здоровые к пластическому хирургу. Они не приходят с болью в животе. Полностью здоровые люди, они озабочены своей красотой. Как правило, такой человек заботиться и о своем здоровье.

А.В.: Это конечно уникально, когда к доктору…

С.Л.: А когда он болеет, ему совсем не до этого совсем. Но у меня таких пациентов еще не было.

А.В.: Сергей, на самом деле вы, наверное, выбрали себе такое поле деятельности. Вы занимаетесь уникальным делом, потому что к вам, как к доктору, приходят люди абсолютно здоровые. К остальным докторам приходят люди чем-то больные все-таки. А к вам идут здоровые за красотой. Можно сказать, что вы ювелир.

С.Л.: Да в любой хирургии должна быть ювелирность. Дело в том, что пластическая хирургия отличается от других тем, что здесь результаты операций выставлены напоказ для других. В то время, как другая хирургия, она спрятана. Результат ее спрятан, он не популярен, как говорится, не для народа. И простые люди не могут оценить его результат. Я не думаю, что хирурги других специальностей будут получать меньше удовольствия от положительных результатов, когда они там обожженный человек, он пересаживает ему кожу. Или там спортсмен, который сломал, потому хирург его восстановил, и он стал опять выступать.

А.В.: Вы испытываете драйв, кайф?

С.Л.: Ну, у них, я думаю, что сильней, конечно. Помогать страждущим – это гораздо сильнее удовольствие, чем вот…

А.В.: Сделать красивые женщины.

С.Л.: Да, я думаю, что у них вот глубже удовлетворение. Мне тоже приходилось работать. Например, когда я жил в Вене, мне приходилось не только эстетически операции, но вот связанные с ожогами, переломами, закрытии дефектов и ран. И я хочу сказать, что они практически не приносили мне никакого дохода, но удовлетворение о том, что человек выздоровел, получает врач всегда удовлетворение.

А.В.: Ну, это самое главное. Я думаю, что вы, наверное, все равно получаете удовлетворение от работы в сфере красоты. Вы делаете людей красивыми, а это – счастливыми.

С.Л.: Да, очень приятно. Да! Самые выдающиеся пластически хирурги работают не только из-за денег. Им нуден результат и они никогда не оставят у пациентов какой-то неудачный результат и не будут с них просить денег. И все сделают, чтобы было все хорошо. Очень красиво.

А.В.: Я рада, что вы оказались таким приятным человеком, потому что я на самом деле очень много про вас слышала, как о профессионале. И пообщавшись сегодня с вами, как с мужчиной, как с человеком, очень приятно, что вы прям произвели такое же впечатление, как о вас говорят в плане вашей карьеры. Спасибо большое. И на самом деле, я думаю, что все равно мы когда-нибудь еще увидимся, потому что я считаю, что это очень полезное знакомство для женщины, которая хочет быть красивой до 70, 80, и до 120 лет.

С.Л.: Да, это хорошее желание.

А.В.: Я думаю, что вы должны к нам почаще приходить.

С.Л.: Я зайду обязательно.

А.В.: Спасибо.