Анатолий Вассерман:
Одна из самых популярных теорий, объясняющих все значимые события, сразу одной единой причиной – это, естественно, теория заговоров. Она чем хороша, что в нее можно с равной легкостью уложить любые события. По очень простой причине. События, невыгодные всем без исключения, случаются крайней редко. Почти всякая значимая перемена кому-нибудь, да может принести пользу. Соответственно, всегда можно этого кого-нибудь объявить заговорщиком, которое это событие организовал ради себя любимого. Если достоинство теории заговора в том, что с ее помощью можно все объяснить, то ее недостаток, проистекающий из этого достоинства, в том, что с ее помощью нельзя ничего предсказать. Понятно, что имеет смысл пользоваться теми теории, которые хоть что-то предсказывают. Дело не только в ее непригодности для работы, дело еще и в том, что она не верна по сути. Да, каждое событие кому-нибудь выгодно, но это вовсе не значит, что этот кто-нибудь в состоянии его организовать, а даже если и в состоянии, то необязательно захочет организовать. Хотя бы потому, что добиться выгоды можно множество разных путей, в том числе и вполне легальных. Большая часть тех, кого обычно обвиняют в заговоре – это как раз люди, которые и без заговоров способны добиваться очень не малых выгод.

Вот приведу один пример, где заговор в какой-то мере действительно просматривается, хотя заговор был публичный. В июле и начале августа 98 года все средства массовой информации, подконтрольные Борису Абрамовичу Березовскому, активно агитировали за девальвацию рубля. В принципе, при тогдашних финансовых обстоятельствах России, действительно, некоторые основания для девальвации были. Но обстановка долгое время была неустойчивой. То есть, были шансы все-таки выкарабкаться из тогдашних финансовых неурядиц без девальвации и, в частности, первый транш кредита Международного валютного фонда, предназначенный на погашение долгов, чреватых девальвацией, уже был получен. Естественно, он тут же разошелся на погашение этих самых долгов. Были шансы получить и весь остаток кредита и, так сказать, спустить дело на тормозах. Погасить текущие долги и воспользоваться в дальнейшем для погашения долгосрочных долгов уже просматривающейся к тому моменту благоприятной конъюнктурной перспективы. Кризис тогда возник на фоне очередного падения нефтяного рынка и, было ясно, что через год-другой нефть пойдет на подъем. Но Борис Абрамович, один из влиятельнейших людей тогдашней России, активно добивался девальвации просто потому, что в тот момент у него большая часть долгов была номинирована в рублях, а большая часть поступлений средств – в долларах. То есть, ему лично девальвация была выгодна. И ему таки удалось склонить неустойчивое равновесие в сторону девальвации, то есть, он вроде бы выиграл. Но удар оказался настолько силен, что принадлежащие Березовскому банки вскоре закрылись и так и не открылись вновь. Вскоре, вслед за тем, разразилась война Березовского с Гусинским, которому девальвация была не выгодна. А когда Березовский вроде бы выиграл и эту войну, приведя в президенты Путина, на которого ставил он, а не Примакова, на которого ставил Гусинский. То есть, понятно, что ни один Березовский это сделал, Путин, по сути, сделал сам себя, но Березовский его поддерживал. Чем это кончилось? Тем, что Березовский сейчас сидит в Лондоне и регулярно обещает, что Путин рано или поздно уйдет из власти. Нет, он прав, Путин действительно рано или поздно уйдет из власти, но поскольку он заметно моложе Березовского, я подозреваю, что самому Березовскому получить от этого удовольствие уже не удастся.

Вот это один пример, когда, вроде бы действительно можно говорить о заговоре. И на этом примере очень четко видна главная проблема любых заговорщиков – они могут спустить лавину, но не могут знать, куда она посыплется. Исходя из этого те люди, которые действительно в состоянии спланировать и  осуществить крупный заговор, чаще всего этой своей возможностью не пользуются. Потому, что если человек так силен, чтобы провести большой заговор и повернуть целую страну в другом направлении, он, скорее всего, без заговора будет жить очень и очень неплохо. Объяснять же теорией заговора все происходящее с нами и подавно бессмысленно. Хотя бы потому, что, как я уже говорил, заговорщиков всегда много. И побеждают не те заговорщики, которые сами по себе больше умеют, а побеждают те заговорщики, на чью сторону событья склонятся сами собой.

Вот, например. В начале 20 века масонство в России было настолько модным, что практически вся элита общества, если и не входила официально в какую-нибудь масонскую ложу, то, по крайней мере, была знакома с кем-нибудь из масонов. Поэтом очень любят у нас, что февральскую революцию сделали масоны. В самом деле, большая часть тех, кто выиграл февральскую революцию, была масонами. Но большая часть тех, кто в ней проиграл, тоже были масоны. Выиграли те, на чью сторону легли совершенно другие гири, не имеющие ник  масонам, ни к заговорам вообще никакого отношения. Все, что с нами происходит – это результат очень масштабных, очень сложных и очень трудноизменяемых усилиями отдельного человека исторических процессов. Теория заговора хороша тем, что позволяет об этих процессах, но эта теория не имеет никакого отношения к подлинному ходу истории. Я уже не говорю о нелепостях конкретных вариаций этой теории. Например, популярна легенда о том, что башни-близнецы были 11 сентября 2001 взорваны диверсантами, ради того, чтобы получить предлог для закручивания гаек. Любой, кто видел достаточно съемок домов, сносимых взрывами, однозначно говорит, что картина обрушения башен-близнецов не имеет с картиной взрывного обрушения ровно ничего общего. Действительно, причиной был пожар, вызванный топливом разбившихся самолетов. А если бы там были мины, то эти бы здания рухнули абсолютно иначе. Но это просто пример конкретной нелепости. Понятно, что если теория неверна в целом, то и в частностях там найдутся ошибки. Искать эти частности легко и иногда даже смешно, но не нужно. Потому, что теория заговора неверна в целом. Неверна именно потому, что заговоров всегда может быть много, а может вообще не быть, но ход исторических событий определяется действием многих миллионов людей, на фоне которых любые заговорщики неощутимая мелочь.

Понятно, что на любом крутом повороте истории теория заговоров будет входить в моду, поскольку предсказать эти повороты довольно трудно. И каждый раз, когда мы сталкиваемся с недостаточностью предсказательной силой существующих теорий, возникает сильнейший соблазн подменить их теорией заговора и заявить, что мол, то или иное событие произошло потому, что было кому-то выгодно. Проблема только в том, что если у нормальных исторических теорий предсказательная сила недостаточна, то у теории заговора этой силы нет вообще. Если сейчас мы не можем предсказать глобальные исторические перемены, то погрузившись в теорию заговора, мы отказываемся от самой возможности предсказать, что бы то ни было. Теория заговора – это вообще не теория, это лишь попытка самоуспокоения. Она вредна тем, что лишает нас желания все-таки как-то разбираться в событиях и к следующему потрясению знать уже больше, чем к предыдущему.