Николай Сванидзе, журналист, автор книги «Медведев»:
Ко мне обратилось руководство издательства «Амфора», Питерского, с которым мы раньше сотрудничали, потому что они издали уже несколько моих книжек, и они ко мне обратились: «Николай Карлович, не угодно ли Вам написать книжку о Дмитрии Анатолиевиче Медведеве?». Я говорю: «Почему бы и нет, господа, но это зависит от готовности самого Дмитрия Анатолиевича, потому что листать Интернет, шерстить – не мой жанр, и это я отказываюсь. А если он сам согласится со мной общаться, тогда – да!». И вышли через помощников, через окружение на Медведева. Было получено согласие и понеслось. Мы с женой, Мариной, приезжали к нему в резиденцию, ещё которую он занимал в статусе кандидата в Президенты: деревянный дом, по нынешним временам не то, что убогий, конечно, но скромный, то есть, там, на Рублёвке, будет много почище домов. А этот дом старый, потому что его ещё занимал Никита Сергеевич Хрущёв после того, как был уволен в отставку с поста Генерального секретаря. А потом его занимал Юрий Владимирович Андропов, а потом, уже в новейшей российской истории, там жили люди в должности руководителей администрации Президента. И в частности – Медведев. И он ему так понравился, этот дом, что он потом попросил его за собой закрепить, и переехал туда уже после того, как был избран Президентом. Мы туда приезжали и пили чаёк с Медведевым (зелёный, жена моя, Марина, по-моему, чёрный).

В том, что касается характера, образа Медведева, в процессе разговоров что-то, конечно, прояснилось, что-то сложилось в некую картину, но далеко не всё. Потому что я, всё-таки, не психоаналитик и взрослого, опытного, умного человека трудно так психологически «расколоть», что называется. Мы с ним встречались восемь раз, я посчитал, восемь раз по часа 2,5-3. То есть, много, много времени вместе провели, но всё равно недостаточно для того, чтоб я сказал: «Какой он – Медведев!». Это может сказать только его близкий человек или он сам.

Когда я шёл на встречу с ним, у меня никакого представления о нём более-менее конкретного не было. Поэтому, он мне был интересен, несомненно, не вызывал у меня никакой аллергии, то есть, он мне был позитивно интересен. Мне нравилась его манера: я видел, что он чуть-чуть зажат перед телекамерами и, по-видимому, в жизни он не зажат – так оно и оказалось, но, а зажатость перед телекамерами, на публике, она просто должна пройти со временем – это свойственно каждому человеку. И это, пожалуй, всё.

Я видел, что он – хорошо воспитанный человек. Я видел, что у него такая мягкая повадка, мягкая манера обращения с людьми, которая вовсе не свидетельствует о характере. Это ни о чём не свидетельствует вообще. Это всё было – в этом я убедился. Я убедился в том, что он человек довольно цельный. Я убедился в том, что он человек очень чёткий – по-видимому, это и характер, и юридическое образование. Он такой перфекционист в том, что касается своей речи, во всяком случае. У него есть такая жилка: он любит хорошо, чётко, правильно, говорить по-русски (что мне тоже понравилось). Он системный человек, несомненно. У него организована голова – он системный, что тоже нормально на этом уровне, наверное, но, тем не менее, это хорошо.

Он, по-видимому, редко повышает голос. Но было бы странно, если бы он повышал голос в разговоре с нами, но у меня такое впечатление, что он его вообще редко повышает. У него такая спокойная манера себя вести. Впечатление злого человека он на меня, в любом случае, не произвёл. Впечатление достаточно жёсткого, при всей своей внешней мягкости, пожалуй. Настойчивого, во всяком случае, настойчивого. С хорошей памятью: скажем, разговор куда-то уходит, но он помнит всегда, откуда он ушёл и он возвращается к этой точке, если ему это интересно или кажется важным.

Обязательно поднимался вопрос об отношениях с Путиным, о сотрудничестве с Путиным, о разделении функций между ними, и много раз поднимался, поскольку этот вопрос интересует всех, было б странно, если я его не задавал. Я с разных сторон к нему подходил с этим вопросом, и всякий раз ответы были. Я не знаю, были ли до конца откровенными... не думаю. Не думаю! Потому что было б странно, если бы они были до конца откровенными. Но! Факт тот, что он на вопросы отвечал. Не было случая, чтобы он сказал: «Знаете, а вот об этом я с Вами говорить не буду!», вот такого не было. И, кстати, это тот круг вопросов, по которым у него ни разу не возникло даже малейшего желания уйти от ответа.

Он не производит на меня впечатление человека, который готов, будучи всенародно-избранным Президентом России, быть вторым номером в стране. Даже за Путиным. Быть чьим-то младшим партнёром, даже младшим партнёром Владимира Владимировича Путина. Он на меня впечатление такого человека не произвёл. Он на меня произвёл впечатление человека, который со временем, с накоплением опыта, матерея, набирая мощь, неизбежно, при самых лучших отношениях, дай Бог, с Путиным, будет всё равно выходить на первый план. Мягко, но день за днём.

Путин, на первых порах, производил впечатление либерала во внутренней и, во всяком случае, в экономической политике. Сейчас, наверное, мало кто решится назвать его либералом. Медведев, наверное, всё-таки либеральнее Путина, что вполне естественно, потому что у него другая биография. Всё-таки Путин был разведчиком, он, так или иначе, служил в органах Государственной безопасности, то есть, военный человек: это накладывает отпечаток на мировоззрение, на склад мышления, окружение. У Медведева другое всё: его окружение – это юристы, штатские люди, он сам, по ментальности, чистый юрист-правовед. Путин тоже юрист, но, тем не менее, с теми ещё добавками, о которых я только что говорил, известными. А у Медведева этих добавок нет. Кроме того, там Путин, как известно, в период Перестройки, в конце 80-х, когда шла вся эта волна разоблачений из преступлений в годы Советской власти и т.д. и т.д., он спокойно себе жил в ГДР и работал в разведке советской. Это всё прошло мимо него – это тоже, наверное, отразилось на нём, я думаю. Или вернее что-то на нём не отразилось то, что отразилось на многих либералах. А Медведев был здесь и по его собственным убеждениям был настроен очень радикально в тот момент. Он больше либерал, чем Путин, наверное, в том, что касается внутренней политики, наверное. Но не нужно так уж заострять на этом внимание, потому что он, прежде всего, прагматик.

В том, что касается международной политики, я в нём вообще не заметил никаких отличий от Путина, вообще никаких. И сейчас мы видим по тому, как развивается ситуация кавказская, различия, может быть, и есть, но мы их не знаем. Но, вероятно, они не принципиальны. Поэтому ожидать, что наступит безумная оттепель, растают снега и расцветут цветы, я бы от таких чрезмерных ожиданий предостерёг.