Герман Стерлигов: Приезжаю домой, говорю жене: «Все, жена, я разорен в пух. Я уезжаю в лес». Она говорит: «Да ладно, в лес». А приехал уже через два дня, уже все, говорю, завтра уезжаем,  дом продан. Офис продал, все продал, все отдал за долги, долги отдал, все отдал, что мог, еще остался должен.

Евгений Лесной: И что, и перебрались в лес?

Герман Стерлигов: И перебрался в лес. И в лесу поставили палатку. И стали там жить с женой и поживать, и добра наживать. Жена, правда, была беременная на восьмом месяце, и было еще четверо детей с нами.

Герман Стерлигов: Тут проблемы с Игорем. Потому что мы договорились, что он заберет у меня технику, и он по-моему говорил мне, кое-какую колесную. Договорились, он говорит: «Все на следующей неделе оплачу». А сегодня мой сотрудник говорит, что Игорь съезжает с этого вопроса. Нехорошо начинать сотрудничество с того, что договорились, и тут же съезжать. Это вообще не по-пацански.

Герман Стерлигов: Сначала даже была неполадка, если уж подробно говорить.

Евгений Лесной: Давайте уж в подробностях.

Герман Стерлигов: Сначала мы приехали ко мне в деревню, где я вырос. Это в Можайском районе, деревня Астафьево. И я купил сходу дом, где я собственно и вырос.

Евгений Лесной: То есть что-то осталось на дом?

Герман Стерлигов: Просто тупо там жили какие-то люди. Конечно осталось, мелочь какая-то осталась.

Евгений Лесной: Ну мелочи миллион, два, три?

Герман Стерлигов: Нет, меньше. И я купил тут же дом с колес прямо. Говорю: «Все, сколько вы хотите за дом»? И купил у них дом. Мы заехали в тот дом, где я с одного года жил. Я просыпался утром на печке на той же самой, даже обои были те же самые. Какие-то удивительно выдержанные обои. Там изнутри сруб, но был обклеен обоями. Фанерой и обоями. Дедушка обклеивал.

Евгений Лесной: И никаких помыслов об Америке, которая принесла Вам достаточно много денег, ни о той жизни шикарной на Рублевке, ни о той славе и могуществе, и офисе напротив Кремля?

Герман Стерлигов: А я уже к тому времени знал, что эта понюха табака ничего не стоит, яйца выеденного не стоит. Это все пустые придумки киношников, телевизионщиков и литераторов, что в этом есть какой-то смысл. Просто люди, которые не достигли этого (это подавляющее большинство людей), они обманываются. Они никогда там не были и думают: «Там-то красивая жизнь». А там вообще ничего нет. Там, где много денег, много офисов, яхт и пароходов, там вообще ничего хорошего нет.  Там тоска зеленая. Там без конца надо об этом обо всем заботиться, нянчиться со всем этим, скандалить из-за всего этого, подозревать всех кругом, что это хотят отнять. Это страшная жизнь.

Евгений Лесной: Так мысль после провала на выборах пришла Вам в голову эта?

Герман Стерлигов: Это была уже не мысль, это была единственная альтернатива, мне ехать было некуда, куда мне было ехать? Я все продал, вообще все.

Герман Стерлигов: Игорь, привет. Слушай, я тебе звонил, там говорят, ты съезжаешь с вопроса с техникой? Ну не вопрос. Ты просто так и скажи. Нехорошо, конечно, начинать сотрудничество с того, что то договорились, то не договорились. Ну что, всяко бывает у каждого. Все, Игорь, я тебе перезвоню через пару часов, а то я сейчас перед камерой.

Герман Стерлигов: Правильно? Если у человека меняется что-то, значит, и у меня может поменяться? По-честному.

Евгений Лесной: Как в деревне строиться начали? Вот переехали в дом, в котором выросли. Дальше.

Герман Стерлигов: Переехал я в дом. Я строиться не начал сначала. Сначала я стал жить в этом доме.

Евгений Лесной:Это в Можайской области?

Герман Стерлигов: Да. А потом оказалось, что там вредно очень для детей жить, потому что плохой пример вокруг, потому что очень много пьянства и разврата кругом в деревне. И мы тогда переехали в лес, где нет этого примера плохого. В лес на полянку, где жил мой прадед. Там проклятые большевики уничтожили уже к тому времени полностью деревню, так что не осталось ничего, как тысячи других деревень. И мы поселились на месте, где жил мой прадед. Это был самый хороший дом.

Евгений Лесной: Земельку покупать надо было?

Герман Стерлигов: Надо было, но я не покупал.

Евгений Лесной:И сейчас не выкуплена?

Герман Стерлигов: И сейчас не выкуплена.

Евгений Лесной:А придет налоговая.

Герман Стерлигов: Ну и что придет налоговая? Ну что она придет: скажу: «Чего пришли в лес сюда?»

Евгений Лесной: Дом сами строили или все-таки людей наняли?

Герман Стерлигов: Нанял. Да и что мы умели делать? Ну что? Мы же белоручки. Мы же в спецанглийских школах учились, в этой Москве выросли. Ну родились не в Москве, но вырос я в Москве. Научились английскому языку, химии и физике. Ну что от нас толку? Вообще мы никудышние никчемные люди. Поэтому, конечно, нанимали людей, они строили. Ну постепенно вместе с ними работали и всему учились. И я, и дети, и жена. И сейчас уже кое-что умеем, уже руки не белоручки, уже …

Евгений Лесной: Покажите.

Герман Стерлигов: Пожалуйста.

Евгений Лесной: Ну мозоли есть, да.

Герман Стерлигов: Это не мозоли уже. Мозоли – это у белоручек. А это уже не мозоли. Это уже просто руки нормальные.

Герман Стерлигов: Нет, подожди, пока не разгружай, приедет завтра.

Евгений Лесной: И как Вы хозяйством начли обживаться?

Герман Стерлигов:Мы начали строить коровник, конюшенку маленькую и овчарню. И туда мы завезли сразу овец, корову, привели из соседней деревни одну из немногих оставшихся. Сейчас ни одной не осталось. Только у нас корова. И две лошади мне подарил Юрий Данилович Комаров, известный общественный работник из Санкт-Петербурга. Двух отличных рысаков. Очень хороших.

Евгений Лесной: А с какими трудностями пришлось столкнуться, объективными трудностями жизни в лесу, в глухомани.

Герман Стерлигов: Пьянство рабочих. Первая трудность. Главное, я сначала не мог понять, что им нельзя давать денег. Денег нельзя давать. То есть до тех пор, пока ты не собираешься расставаться  с человеком, им нельзя давать денег. Можно давать продукты, одежду, еще что-то, но денег давать нельзя. Только даешь деньги, все, человек пропал, на пару недель уж точно. Ну зависит от того, сколько дал. Ну и вред семье. Потом я уже просто стал женам давать деньги, а не мужьям. Вроде стало более или менее нормально. А потом после того, как у меня сожгли дом… Я его только построил, а мне его сожгли дотла, чудом осталась в живых семья, меня не было дома, ночью сожгли.

Евгений Лесной: А где Вы были?

Герман Стерлигов: В Москве. Сожгли дом. И после этого я перестал брать местных, стал брать только издалека людей.

Евгений Лесной:Гастарбайтеров?

Герман Стерлигов: Да, забирать у них паспорта и все. Собак кругом, колючую проволоку, винтовку, то есть уже серьезно отнесся к жизни.

Герман Стерлигов: Нет, я не сторонник Домостроя. Потому что Домострой написал Сильвестр, а Сильвестр был еретик. Когда женщина имеет напротив себя мужчину с бородой, она генетически относится к нему в большей степени, как к мужчине.