Владислав Шурыгин:
Если говорить о наших взаимоотношениях с Китаем, о военной мощи Китая, то здесь нужно вспомнить о нескольких базовых вещах. Одна из этих базовых вещей – это Договор, который был заключен между нами и Китаем в начале девяностых. Договор, который произвел, так сказать, демилитаризацию 100 км зоны вокруг границ. С одной стороны, этот Договор снял напряжение, которое много лет существовало вдоль Советско-китайской, а потом Российско-китайской границ. Но с другой стороны, этот договор фактически полностью «вывернул» нам руки. В свое время, почти 150 лет тому назад, после того как были проведены переговоры между Россией и Китаем, был заключен пограничный Договор, то по возвращению в Пекин чиновники, заключившие Договор с Россией, были все обезглавлены. Так было оценено их дипломатическое мастерство тогдашним китайским императором. Вот, то, что произошло сейчас по этому Договору, фактически заслуживает то же самое по отношению к нашим дипломатам, потому что, согласно этому Договору, Китай совершенно спокойно демилитаризовал свою 100 км зону, выведя все свои войска, все свое военные объекты за 100 км зону южнее границ. Мы же, согласно этому Договору, должны отодвинуть и вывести свои войска к 100 км севернее границ, то бишь мы должны вывести свои войска куда-то вглубь болот, вглубь тайги, вглубь, так сказать, горных хребтов и кряжей – в совершенно необитаемую и неживую зону. Потому что тот, кто хоть немножечко знает наш Дальний Восток, отлично знает, что вся наша жизнь, вся наша российская инфраструктура на Дальнем Востоке, особенно в Восточной Сибири и дальше, существует в рамках 50-60 км вокруг нашей основной железнодорожной магистрали. Она идет, что называется, от Москвы до самых окраин, т.е. до Владивостока. И уходить нам просто некуда, потому нам пришлось просто демилитаризовать эту зону, вывести из нее все наши вооруженные силы в Приморье и сейчас там остались фактически только пограничные заставы, да в лучшем случае, один или два центра радиолокационного наблюдения. Все, больше у нас там нет ничего.

Если оценивать армию Китая, то нужно понимать, что это армия будущего. Еще 10-15 лет назад – это, конечно, была одна из таких самых отсталых армий. Ее боеспособность оценивалась очень критично. Она была самая большая в мире на тот момент, почти 7 миллионов человек. Но это в основном были сухопутные войска, в основном пехота и танки, которые конечно в общем, особой роли не играли. Но за 17 лет, которые прошли с 1991 года, китайцы провели громадную модернизацию. В отличие от реформ Сердюкова, они свою модернизацию начали с того, что очень тщательно просчитали и определили приоритетные направления, определили военную доктрину, определили грядущих противников, грядущее направление. И все 17 лет строили армию в рамках своей новой военной доктрины.
Сегодняшняя армия Китая достаточно компактна. Ну, в этом случае, я говорю по китайским масштабам. Она составляет порядка 2 миллионов человек. Но при этом, это очень профессиональная армия. Там служат хотя и срочники, но уровень подготовки этой армии очень высокий. Заканчивается перевооружение этой армии, т.е. она, что называется, вооружена самой современной техникой, самым современным вооружением. Достаточно вспомнить, что на протяжении 15 лет военно-воздушные силы Китая были переведены и укомплектованы нашими новейшими самолетами. Начиная от наших СУ-27, которые сначала закупались, а сейчас строятся по лицензии в Китае. Кончая нашими военно-транспортными самолетами ИЛ-76, частью наших кораблей, которые тоже строились на наших верфях, нашими средствами ПВО, которые закупались, типа С-300. И если по началу, еще раз говорю, они это все закупали, то сейчас большая часть этого вооружения, когда легально, когда не легально производится уже непосредственно на китайских заводах.

И сейчас фактически китайская армия, если брать ее в технологическом отношении – это гибрид самых передовых российских технологий и самых передовых западных технологий. Т.е. с точки зрения вооружения и образцов вооружения, взято, в основном, за образец наше, а все, что связано с обеспечением, как-то связь, как-то спутниковые системы, как-то радиолокационные системы, как-то все, что связано с тем, что называется высокими технологиями, то это взято на Западе. При этом китайцы не пытаются скупать, так скажем, микросхемы на Западе, как это делает, например, сейчас Россия. А они, в основном, начинают их разворачивать на своей территории. Электронная промышленность Китая очень мощная и сейчас они производят практически всю линейку самой современной боевой электроники, от новейших средств связи до спутников, приборов навигации, разведки, цели указания. И на данный момент, еще раз говорю, можно говорить, что китайская армия является одной из самых мощных армий мира.

Минусом пока этой армии является отсутствие то, что называется большого боевого опыта использования армии в достаточно больших конфликтах. Потому что последние 40-50 лет армия Китая конечно не воевала. И последний боевой опыт – это опыт, который был связан с войной в Корее и с гражданской войной, которая прошла на территории КНР в 40-е годы. Пока это позволяет иметь нам очень маленькое скорей не преимущество, а возможность компенсировать китайскую мощь за счет того, что конечно мы имеем более высокий, на данный момент еще, уровень оперативного боевого искусства. И наши генералы, которые бывают на учениях, которые возвращаются с учений с китайцами, говорят, что пока оценивать китайскую армию, признавая ее технологическое превосходство над нами, но пока отмечается ее достаточно скромная организационная, оперативная и стратегическая возможности. Но нужно понимать, что это вещи, которые достаточно быстро могут быть скомпенсированы.

Вопрос «Куда пойдет китайская армия?», этот вопрос открыт. Будут ли они развернуты против нас и будем ли мы следующим противником Китая – нельзя сказать однозначно. Если брать с точки зрения интересов Китая, то традиционное направление движения Китая никогда не было на север. Китай никогда не развивался на север. И север всегда был для Китая некой угрозой и неким запретом, если брать китайскую традицию. Если наблюдать, в этом случае, опять же движение китайской эмиграции, то в основном это была юго-восточная Азия, направление шло туда. Есть в Китае, безусловно, и некий главный нерешенный территориальный вопрос – это вопрос с Тайванем. Он традиционно много десятков лет объявляется китайской территорией и объявляется следующей целью, к которой, так сказать, будет стремиться Китай, которую будет стремиться получить. Но возможна ли в этом случае война? Вопрос открытый, потому что Тайвань связан с Америкой Договором взаимной безопасности и начиная войну с Тайванем, автоматически Китай вступает в войну с Соединенными Штатами.

Нужно ли Китаю захватывать Приморье? Опять же вопроса однозначного нет. Ближайшие 7 лет, я думаю, что этого не произойдет, потому что пока Китай заинтересован в российских технологиях. Потому что далеко не все что делает Китай, является стопроцентно качественным. Есть целый ряд критичных технологий для китайской промышленности и оборонки, которыми они пока не владеют. И в этом случае, особенно можно говорить о сплавах, о современных материалах, о современных системах обработки металлов, современных двигателях. И естественно, скажем о том научном и конструкторском потенциале, который у нас сохраняется. Все это пока позволяет нам быть при Китае такими маленькими оружейными «карликами», которые могут себя чувствовать относительно спокойно, пока они куют оружие для великого Китая. Но что будет через 10 лет – этот вопрос открыт.