Владислав Шурыгин:
В Ингушетии на самом деле произошло не что-то неожиданное, не просто там что то взорвалось, а ситуация просто, что называется, стала видной, потому что на самом деле вся эта ситуация развивалась очень много лет. Нужно понимать, что Ингушетия- это очень тяжёлое, долгое воспаление на теле России, потому что начиная с 1994 года, т.е начало первой Чеченской войны - Ингушетия фактически превратилась тогда в тыловую базу для Чеченских боевиков, учитывая то, что на территории Ингушетии не проводилось ни каких операций, не проводилось ни какой борьбы с вооружённым подпольем. В тот момент президентом был Авушев, который категорически препятствовал любым действием федералов на своей территории, и Кремль к тому моменту боялся дальнейшего расползания официального очага войны с территории Чечни на соседние территории. Фактически Ингушетия была неприкасаемой территорией, да ещё и со статусом на тот момент свободной экономической зоны, фактически не платила ни каких налогов, и через Ингушетию отмывались миллиарды для войны в Чечне. Через Ингушетию проходило оружие, через Ингушетию проходили боеприпасы, в Ингушетии боевики лечились, в Ингушетии находились их семьи, и это был огромный тыловой район. После первой войны Ингушетия осталась в таком же самом статусе и де факто не контролировалась ни кем, кроме Авушева, его кланов и достаточно связанных с ними чеченских кланов, которые к тому же на тот момент были вклеены в Чечню, которая уже была де юре и де факто на этот момент не зависимой от России. В ходе второй Чеченской войны Ингушское подполье уже было сильно потрёпано, кроме того начались операции на территории самой Ингушетии, главное, что под ударом оказались уже сами кланы, т.е кланы, связанные с Русланом Авушем. Закончилось всё тем, что Руслан Авушев сам был отправлен в отставку, естественно его кланы были отставлены от власти и к власти был приведён представитель спецслужб Зязек. И здесь собственно говоря начинается та самая коллизия с которой уже нужно вести отчёт современной ситуации в Ингушетии, потому что фактически на тот момент сложилась такая совершенно патовая ситуация: с одной стороны в Ингушетии традиционно себя продолжали чувствовать вполне уверенно чеченское подполье, которое к тому же стало перебираться в Ингушетию, под давлением пришедшего к власти сначала Кадырова старшего, потом ещё под более жёсткой рукой Кадырова младшего, фактически они были выловлены с территории Чечни, и большая их часть осела именно в Ингушетии. С другой стороны клан Зязикова был чрезвычайно слаб и не на кого было опереться. Фактически он был заперт в своём дворце. Он был достаточно робким президентом. Он пытался играть на противоречиях между разными кланами, но это у него не получалось и республику скорее, можно сказать царством не правил, т.е республикой он не управлял. С третьей стороны была целая группа обиженных кланов, которые были связаны с предыдущим президентом Авушевым, который мечтал естественно о реванше и мечтает видимо до сих пор, но в связи с тем, что этот реванш нужно было обеспечивать, то он находился в достаточно жёстком противостоянии с Зязиковым - с официальной властью. Соблюдал свои традиционные контакты с вооруженным сопротивлением – с чеченским подпольем, и соответственно с ингушским подпольем. Ингушетия все так же оставалась тыловой зоной для боевиков, там все так же отмывались деньги. Ингушская организованная преступность традиционно направлена на российские золотые прииски, на бриллианты, на платину. Они все так же продолжают этот бизнес, корни которого уходят в Ингушетию, где отмываются деньги. Вот в этом самом узле противоречий, в этом котле собственно и закипела эта ситуация, которая сейчас стала оттуда столь зримым образом выплескиваться. Поэтому нужно опять же учитывать, что Ингушетия несмотря на наличие громадного количества свободных денег, которые поступали или прокачивались как деньги криминальной, околокриминальной или просто террористической, тоесть свяанной с поддержкой подполья, связанной с мусульманским экстремизмом является очень нищей республикой. Там громадное количесто безрабочих, там огромное количество людей, которые нигде не задействованы, которые собственно говоря вычеркнуты из жизни. Официальные цифры там около 25% безработных. Реально говорится о том что, практически 50% населения Ингушетии не имеет работы. И, соотвтественно в этом случае вот и возник та самая ситуация, которая начала примерно с 2002-03 года очень активно закипать. Дело в том, что Кремль избрал на мой взгляд самую тупиковую тактику которая только могла быть по отношению к ингушетии, это была тактика что называется покупки. Ситуацией было принято решение достаточно жёстко ошибочное закачивать в Ингушетию достаточное количество денег, а  у Кремля на тот момент денег было много, чтобы местный клан ,через нескольких кланов, через Зязика, через прочих фигур контролировать Ингушетию, держать её от взрыва, но проблема в том, что денег никогда не бывает много, и то что работало вначале перестало работать в конце  больше 5-9 кланов выросли, количество людей, количество оставшихся, что называется «карлики припавшие к корыту» постоянно увеличивалось, денег не хватало, требовались новые вливания, а на тот момент тоже стало достаточно сложно, потому что начался экономический кризис и тогда была сделана попытка замена власти, т.е полной перезагрузки и президент был фактически назначен нынешний президент Енузбек Евкуров. Сам по себе человек был достаточно авторитетный. авторитетный в определённом кругу, т.е он офицер-разведчик, сделал себе  хорошую карьеру в армии, сам про себе очень порядочный человек, по отзывам тех кто его знал, тех кто с ним служил. И рассчитывая на то, что он видит ситуацию в Ингушетии, он был туда отправлен. Но дело заключалось в том, что он был отправлен абсолютно один, т.е. никакой реально поддержки именно Кремль не оказал. И дальше произошло то, что и должно было произойти. Как только он попытался действительно вмешаться в ситуацию, на него тут же было организовано покушение, он тут же оказался на больничной койке. Поэтому то что сегодня произошло – это асболютно естественное следствие котла, который там кипит уже как минимум 15 лет. И последние лет 5-7 кипит настолько, что подбрасывает на себе крышку. Еще одна из проблем еще заключается в том, что само населении Ингушетии – это очень специфическое население. Оно за эти 15 лет такого пребывания в зоне боевых действий вжилось в эту ситуацию. Очень много частных маленьких бизнесов задействовано и замкнуто на эту нестабильность в соседней республике, нестабильность в своей республике. С другой стороны вот эта откровенная коррумпированность самой власти, которая была в течение многих лет брошена и варилась в собственном соку такова, что большая часть населением отвергается. Этим пользуются очень ловко боевики. Которые иногда даже демонстрируют из себя Робин Гудов, демонстративно отстреливая или взрывая наиболее адиозных чиновников, тем самым даже вызывая к себе уважение части местного населения, которая видит в них чуть ли не своих защитников и спасителей. И третья проблема как я хотел сказать это то, что при таком уровне безработицы у сегодняшнего бандитского подполья нет никаких проблем сегодня с вербовкой добровольцев в отряды. Можно сказать, что в Ингушетии эта ситуация стоит особенно остро, особо драматично для федерального центра, потому что общаясь с контрразведчиками, которые работают на территории республики. Они приходят в ужас от того, что когда к ним попадают списки боевиков, то кроме списков непосредственно активных участников банд-формирований, не раз и не два попадались списки кандидатов в это подполье, то есть фактически проводится конкурс на участие в этих банд формированиях. Проводятся тесты совершенно откровенные. Выбирают из трех-четырех кандидатов наиболее подходящих.
    
Я прогнозирую, что если центр немедленно не вмешается, не будут проведены действительно очень масштабные и очень серьезные мероприятия на территории республики. Не столько силового характера, сколько социального. Тоесть не будет наведена законность, не будет обеспечена социальная справедливость, не буду сокрушены вот эти криминальные кланы, которые работают, то мы очень скоро можем получить ситуацию, которая действительно выйдет из под контроля и мы получим сторую Чечню или как минимум ту республику, которая будет требовать массового вмешательства на уровне федерального центра.