Леонид Радзиховский:
После войны, после блицкрига, после маленькой победоносной войны, могут быть разные образы. Безусловно, та система мировых отношений, которая сложилась после краха Советского Союза, она уже покрылась многочисленными трещинами. Объективная картина, за последние семнадцать лет, всем известна. Резко, ну просто обвально, можно сказать, вырос Китай. Значительно уменьшилась доля Соединенных Штатов, как в мировом ВВП, так и их влияние политическое. Естественно, Соединенные Штаты, вся система которых выстроена, заточена, как у нас говорят, под мировое лидерство и как им сегодня жить, не будучи мировым лидером, они не очень понимают, так вот, естественно, что по всем этим причинам, Соединенные Штаты будут отчаянно цепляться за свое место мирового лидера. Одновременно другие страны, видя их ослабление, пытаются расправить плечи и занять свое место в этом меняющемся мире. Первая из  этих стран – Россия. Россия очень поднялась за последние 8 лет, это объективный факт и поэтому вполне естественно для России желание, чтобы ее увеличивающаяся политическая роль соответствовала ее самоощущениям. А вот дальше начинается самое интересное и главное. В каких формах Россия может и должна выражать свое желание расправить плечи, расширить свое место в политическом пространстве. Одна стратегия, которая мне представляется разумной, это стратегия китайская. Не гоняясь за внешними проявлениями своего величия, усиливать в  максимальной степени свое экономическое положение, менять его со страны, которая живет только вывозом нефти и газа, т.е. попросту говоря сырьевой страной на высокотехнологичную страну, всерьез формировать внутри страны средний класс, т.е. решать огромное непаханое поле социально-экономических задач. Кстати, это то, что официально провозглашено стратегией России, вот стратегия 20-20 и т.д. Есть другая стратегия реализации своих увеличивающихся возможностей. Всячески внешне демонстрировать свою брутальность, свои амбиции, свою непримиримость. Война в Грузии это переход количества в качество, это некоторый рубеж. Россия впервые, не на словах, а на деле, показала, что она против, конкретно, против Запада, против Соединенных Штатов и намерена с Соединенными Штатами бороться реальными действиями, хотя бы по периметру своих границ. Но аппетит приходит во время еды. И если наш аппетит будет расширяться и если как говорят сегодня почти все в один голос, следующая остановка Крым, а следующая остановка за Крымом – Восточная Украина, а следующая остановка за Восточной Украиной я уж не знаю что, ну, допустим, Западный Казахстан, то тогда все. Вот это уже не съест никто, и не потому что Америке дорога Грузия, Украина или Восточный Казахстан, а потому что для них это будет прямая аналогия с Германией 30-х годов, которая сначала отщипнула маленький кусочек – Австрию, потом маленький кусочек – Судеты, потом еще хотела отщипнуть совсем крохотный кусочек от Польши. До какого-то момента Запад отступал и говорил: да-да, да-да, безусловно. А в какой-то момент он сказал: все, хватит. Теперь мы понимаем, что ваша цель вовсе не воссоединение с вашими гражданами, а ваша цель – захват мирового господства. И это мы вам не позволим до тех пор, пока мы существуем. И началась мировая война. Нелепость нынешней ситуации заключается в том, что у России нет планов мирового господства, у России нет планов захватывать иностранные государства, у России нет планов поглощать Украину, Казахстан и кого угодно еще. Но если мы будем продолжать, по мелочи, но действовать в этом направлении, мы уже никого в мире не сможем убедить, что у нас таких планов нет. Тем более что на Западе есть масса людей, которые твердо уверены, что Россия это генетически агрессивное государство и постоянно демонстрируя, так сказать, триумф воли, мы, конечно, усиливаем позицию этих людей. Изоляция от Запада означает для России экономическую, социальную, политическую и государственную катастрофу. Я уже не говорю о том, как это отразится на ситуации внутри страны. Бороться против всего мира экономическими средствами, Россия может в такой же степени, ну, в какой Северная Осетия может бороться сама, без помощи России, против Грузии. Вернее, Южная Осетия могла бы бороться сама, без помощи России, против Грузии. Это невозможно. Все в мире взаимосвязаны, это правда. И Запад зависит от России, это тоже правда. Но степень зависимости разная. Кроме того, разрыв или резкое ослабление внешнеэкономических отношений с Западом, означает переориентацию, окончательную и бесповоротную на Восток, т.е. попросту говоря, на Китай. Это означает переход, действительно, в вассальную, в кабальную зависимость от Китая. И я абсолютно не понимаю, чем это лучше, чем разделять свои отношения: торговать и с Западом и с Востоком, иметь отношения и с Китаем и с Соединенными Штатами. И вот я думаю, что в этой ситуации, если мы хотим сохранять нормальные экономические отношения, а сегодня мы имеем шанс их сохранить, мы имеем шанс выйти из этой истории без тяжелых последствий. Но для этого надо очень тщательно и упорно объяснять, что у нас нет претензий ни к кому, т.е. попросту говоря, для этого надо сделать одну, вообще, штучку. Вынуть смешную книжку, на которой написано «Конституция Российской Федерации» и просто ее вслух с выражением прочитать. Поскольку там четко обозначены границы Российской Федерации, где твердо сказано, что Россия не империя, где твердо сказано, что Россия входит в мировое сообщество и т.д. и т.д. И действовать более или менее в соответствии с этим. Но я бы для российского руководства сделал два вывода. Вывод первый – у России два союзника, но это не Южная Осетия и Абхазия, и не или не только армия и флот. Два союзника России – это ее образование и ее технологии. Это очень слабые союзники, сегодня эти союзники лежат во прахе. Если вы хотите всерьез проводить политику великой державы, вот эти две стороны надо усиливать. А для этого надо контактировать с развитым миром, где есть передовые технологии и где есть чему поучиться. Вот это вывод первый. А вывод второй – да, можно проводить брутальную, амбициозную внешнюю политику, но каждый раз надо, все-таки, семь раз просчитывать последствия, которые могут быть.