Дмитрий Пущаровский:
Мы стремимся как можно больше узнать о том, что же собой представляет минералогия глубинных геосфер. И эта задача, я должен сказать, сложнее, может быть, в какой-то степени, чем изучение космоса. Потому что проникнуть вглубь земли – это задача чрезвычайно, то есть, просто нереальная. Самая глубокая скважина, пробуренная на сегодняшний день – это скважина на Кольском полуострове, достигшая глубины 12262 метра. И хотя, с точки зрения науки и техники это огромное достижение, и она дала, так сказать, много новой информации относительно и пород, и температур, которые, так сказать, на этой глубине. Вместе с тем, вы понимаете, что затронута лишь верхняя скорлупа. Самая верхняя скорлупа земной коры. Вместе с тем, техника современная рентгеновских экспериментов позволяет смоделировать. Смоделировать, вот, давление, измеряемое миллионами атмосфер. В глубине земли, в центре земли, точнее, давление достигает трех миллионов шестьсот сорока, ну, грубо, тысяч атмосфер. Для сравнения: если слона обуть в туфли на шпильках, то давление, которое, значит, будет оказывать каблук, будет измеряться шестнадцатью тысячами атмосфер. Давление в центре взрыва водородной бомбы – 10 в 14-й степени атмосфер. Так что, это эксперименты, конечно, очень непростые, когда порошок исследуемого минерала или кристаллика исследуемого минерала зажимается между двумя алмазами, алмазными наковальнями, и, значит, там достигаются давления такие огромного диапазона, измеряемые миллионами. И вот оказалось, что при таких давлениях, естественно, минералы испытывают трансформации, переходы из одной структуры в другую. Свойства и химических элементов и минералов оказываются совершенно разными. Например, инертные газы, которые со школьных, так сказать, пор все считали, все привыкли считать совершенно не реагирующими с другими химическими элементами, перестают быть инертными. Если в верхней мантии основные минералы – это алевин, пироксен и гранат. И вот, оказалось, что алевин при давлениях соответствующих глубинам 410 километров трансформируется в так называемую бетафазу. А при 520 километрах вот эта бетафаза трансформируется в так называемую гамма. Получившую название в честь австралийского петролога и минеролога Рингвуда. И называется рингвудит. Что любопытно, если вы посмотрите на эти формулы, в них отсутствует вода. Тем не менее, часть атомов кислорода замещаются на группы OH. OH – это одна из форм существования воды. Если освободить эту воду из этих минералов, то столб воды в мировом океане поднимется на 800 метров. Это вся, можно сказать, русская платформа окажется под водой, в этом случае. Так вот, примерно. На 800 метров. Это объем, фактически равный, так сказать, объему современного мирового океана. Но это расчеты. Понимаете, расчеты. Вот, показывают и позволяют это допустить. Исследователи, которые занимаются структурными трансформациями при высоких давлениях, часто любят шутить, что то, что для исследователей, изучающих земную кору очевидно, у них всегда сопровождается словами «может быть». Потому что никто этого, так сказать, в руках не держал. Вы знаете, я позволю себе немножко отклонить. Но однажды мы с женой оказались в Ницце. И мы решили купить арбуз. И у продавца мы спросили: «Он красный?». На что продавец сказал: «Я внутри не был». Так что, вот, примерно такая же логика в отношении минералов, значит, глубинных геосфер. Познание глубин – это вклад в расширение научных представлений о составе, строении и эволюции земли. И это вооружает человека совершенно необыкновенным, так сказать, огромным объемом новой информации, новых знаний. Это дает представление и о, конечно, и о формировании не только Земли, но и других планет. Я хочу показать вам фрагмент мавзолея Маджи и Джами в Исфахане, в Иране. И фрагмент структуры цеолита под названием Фееэрит. Обратите внимание, что в принципе эти орнаменты, созданные человеком и природой абсолютно одинаковые. Сопоставляя эти удивительные узоры, начинаешь понимать, почему в Древнем Риме научные трактаты писались в стихах. Тем самым подчеркивалась связь между наукой и искусством. Кроме того, начинаешь думать о том, что движущие силы природы и человека в создании прекрасного нередко совпадают. И мы совершенно вправе надеяться, что впереди у нас еще много элегантных и таинственных орнаментов, созданных природой в структурах минералов.