Скачайте видео: MP4
Владимир Мамонтов, журналист, член Общественной палаты РФ:
История с «Речником»- еще 3 копейки в копилочку изменения вообще истории заселения и поселения наших людей в нашей стране.
Валерий Хомяков, генеральный директор Совета по национальной стратегии:
Конечно же, здесь формально Лужков прав, вот формально прав. Все сделано по тем законам, которые с его подачи, в свое время были приняты.
Людмила Гайдук, заместитель председателя СНТ «Речник»:
Это вот не сейчас началась эта засада или осада. Это 3 года уже с лишним, почти 4 года мы так живем.
Богдан Степовой, корреспондент газеты «Известия»:
Что такое сейчас «Речник»? Там, по-моему, около 400 домов есть, если не ошибаюсь, всего. Из них, по большому счету, скажем так, богатых, по моим личным наблюдениям, это не больше 20%, уж точно.
Людмила Голосова, адвокат, председатель президиума координационного Совета Союза садоводов России:
Хаос в России начал мэр столицы. Он забывает, что он мэр не только города Москвы, а это столица.
Владимир Мамонтов:
В садоводческом товариществе «Речник», которое располагается прямо в городе Москве, идет настоящая война. Так бывает, что, как сквозь увеличительное стекло солнце прожигает такую точку, и внезапно становится ясно, что вот здесь какой-то важный, очень серьезный и угрожающий чему-то пожар начинается. Вот так на «Речнике» проверяется деятельность всех наших «пожарных команд»: юридической команды, правительственной команды, правительства Москвы, наконец, сами «Речники» активно тушат этот пожар, пытаются что-то изменить в этой ситуации. А что же, собственно, там происходит? Понятно, что идет угроза нашей собственности, идет угроза нашему законодательству. Угроза иногда, подчас, здоровью и жизни людей, которые получают на пороге своих разрушаемых домов инсульты. И у каждого «пожарного» своя правда. И каждый «пожарный» знает, как ему правильно потушить этот пожар. И эти противоречия только подчас ускоряют течение этого стихийного бедствия. Ну, для того, чтобы в нем, действительно, серьезно разобраться, мы сегодня здесь и собрались. Я должен признать откровенно, что у нас с вами здесь, в основном, либо нейтральные люди (журналисты), либо защитники позиции «Речника», а вот начальники федеральные, начальники московские, начальники все, что ни на есть самые разные, которых мы пытались позвать, прийти, на самом деле, отказались. Они, на самом деле, сказали честно, что ситуация, когда делом «Речника» заинтересовался президент, им на разных публичных площадках делать нечего. Пока прокуроры там дело все это не проверят, они будут помалкивать. С другой стороны, они столько уже наговорили за это время, и столько вещали, и с такой охотой везде высказывались по проблемам садоводческого товарищества «Речник», что нам их позиция, более или менее, сейчас ясна. Поэтому они в наших дебатах все равно будут присутствовать эти самые руководители разного уровня, но в виртуальном, я бы сказал, виде. Ну, а что там не в виртуальном виде, что там на самом деле в «Речнике» творится – это вот нам расскажет Богдан, который приехал буквально оттуда на эту передачу. Что там, техника отошла?
Богдан Степовой:
Сейчас временное затишье идет. Вот проверка началась, которая должна будет сказать свое веское слово.
Владимир Мамонтов:
Страшновато это выглядело или как?
Богдан Степовой:
Вот что сейчас такое «Речник»? Там, по-моему, есть около 400 домов всего, если не ошибаюсь. Из них по большому счету, скажем так богатых, по моим вот личным наблюдениям, это не больше 20%, уж точно. Есть, скажем так, средненькие домики, что называется, и жить там вроде бы можно, но никакой роскоши, никакого евроремонта вы там не увидите. Ближе к воде, на низах, на нижнем ряду как бы, там очень много щитовых домиков, тех, которые еще с 80-ых стояли.
Владимир Мамонтов:
Домиков огородников, но не по 6 соток там, а побольше, да?
Богдан Степовой:
Да, по-моему, там от 10.
Людмила Голосова:
Да, там 6-10.
Владимир Мамонтов:
Подождите, Богдан, мы сейчас с вами можем вот во что упереться довольно интересное. Значит, ежели домик щитовой, то надо как-то человека пожалеть, страдать вместе с ним, а если домик 100 квадратных метров, и уже люстра висит из чешского стекла, то значит уже руки потираем: ничего, может, и попробуем поотбиваться. Может, можно его уже и посносить.
Валерий Хомяков:
Конечно же, здесь формально Лужков прав, вот формально прав. Все сделано по тем законам, которые с его подачи, в свое время были приняты. Когда создался «Речник» был социализм, социализм предполагал некую скромность человеческую, что вот сарай себе поставь и хватит. Вот лопаты там будешь хранить и все остальное. Никто не думал, что наступят иные времена. И что эта земля, которая тогда вообще, может быть, ничего не стоила, была общенародной собственностью, будет стоить бешеные деньги. Поэтому Лужков прав с той стороны, когда говорит, что там все по закону, потому что эти законы были подверстаны под новую ситуацию. Это правда, одна. Вторая правда – то, о чем говорят жители. Да, действительно, есть закон «О дачной амнистии». Да, действительно, многие их них, насколько мне известно, а я думаю, что если я ошибаюсь, меня поправят, пытались все-таки по этому закону легализовать свое присутствие на этих землях: узаконить землю, строения и все остальное. Ну, не удалось. Потому что такова правоприменительная практика. Вот кому-то можно по этому закону действовать, допустим, как «Остров Фантазий», насколько я знаю, там практически все уже узаконено, в долгосрочной аренде находится. А кому-то, как «Речникам» и огородникам, которых уже давно снесли, нельзя.
Владимир Мамонтов:
Все-таки, мне кажется, что если простые или не очень простые, любые жители Москвы будут себя ощущать тоже хозяевами и свои права защищать, тоже неплохо будет. Так вот и послушаем сейчас. Людмила, вы простая москвичка, родившаяся почти что в том самом «Речнике», правильно?
Людмила Гайдук:
Правильно. Прежде чем сделать этот «Речник», завести землю, давали же не землю, а давали песок. Всем дали песок.
Владимир Мамонтов:
Подождите, откуда там песок?
Людмила Гайдук:
Когда копали канал Москвы, но я тогда была еще маленькая, это рассказывают родители, то образовался на берегу песок. Потом песок некуда было выкидывать – поднялась дамба, как ее потом назвали. И потом сделали ей правильное применение, чуть позже. И получилось, что людям дали это песок. И это к юристам, наверное, заключили с каждым индивидуальный Договор.
Владимир Мамонтов:
Эти все бумаги сохранились?
Людмила Гайдук:
Да, с 33-го есть документы о том, как уже готовят эти участки под землепользователей, как им будут их выдавать, все протоколы, все это уже есть.
Владимир Мамонтов:
И 20 лет шла эта история?
Людмила Гайдук:
Да, шла какая-то подготовка. И, наконец, люди приехали на эти песчаные участки и начали их обрабатывать. Мало того, там был протокол под каждого человека, который должен был возделать эту землю до 60-го года. Т.е. посадить такое-то количество яблонь, вишни, сливы, смородины.
Владимир Мамонтов:
Какая страна была, до каждой вишни доходили.
Людмила Гайдук:
Да, доходили.
Владимир Мамонтов:
До каждой яблони. Человек должен был, оказывается…
Людмила Гайдук:
Да, должен был не водку пить, а работать целыми днями. Есть фотографии, как привезли эти маленькие яблони, маленькие кустики каждому на участок. Отдельно завозили удобрения, а люди, правда, в мешках таскали землю.
Владимир Мамонтов:
Как трогательно все. Вот эти бумаги, о которых говорит Людмила, они сейчас действительны?
Людмила Голосова:
Конечно.
Владимир Мамонтов:
У нас есть преемственность вот этих вещей?
Людмила Голосова:
Конечно. Есть преемственность. Земля была дана в бессрочное пользование, с правом постройки щитовых домов. И государством нашим, законодательством нашим, все правоустанавливающие документы признаны юридически действительными и приравнены к свидетельствам о государственной регистрации права сегодня.
Владимир Мамонтов:
Но, все равно, какое-то противоречие возникает. Валерий только что нам рассказал о том, что новым законодательством все-таки эти бумаги, каким-то образом ставятся под сомнение.
Людмила Голосова:
Нет, не ставятся под сомнение.
Владимир Мамонтов:
Не ставятся?
Людмила Голосова:
Нет, не ставятся под сомнение. Я вам должна сказать, что в начале 90-ых годов были человеческие указы президента Российской Федерации, постановления Правительства и законы были с «человеческим лицом».
Владимир Мамонтов:
И это человеческое лицо был Борис Николаевич Ельцин, разумеется?
Людмила Голосова:
Да.
Валерий Хомяков:
И Егор Тимурович Гайдар.
Людмила Голосова:
Да.
Владимир Мамонтов:
С вами многие не согласятся по человеческим лицам.
Людмила Голосова:
Нет, а я сейчас скажу, я назову его Указы. 480-ый, где он указал всем земельным Комитетам провести инвентаризационную опись земли. И делалось это для того (в этом указе говорится), чтобы право собственности передать каждому землепользователю, каждому гражданину.
Владимир Мамонтов:
Но передано ли оно?
Людмила Голосова:
Нет. Власть Москвы это опустила. Но каждый из жителей поселка «Речник» имеет эту карточку технической инвентаризации, где четко, на каждого обозначен его земельный участок с размером, с постройками – это 1975-1976 год.
Людмила Гайдук:
Это не вот сейчас началась эта засада или осада. Это уже 3 с лишним года, почти 4 года мы так живем.
Владимир Мамонтов:
Можно наивный вопрос? А как вы считаете, вот почему этот самый луч солнца сквозь увеличительное стекло попал конкретно на ваш «Речник»? Почему вам именно не повезло вот в такой мере?
Людмила Гайдук:
Нам, наверное, повезло, что мы там родились. А не повезло, наверное, потому, что мы находимся в 15 минутах от Кремля. И нам не повезло. И, наверное, не повезло тогда, когда разрешили строить гольф-комплекс (вернее, его построили). Наверное, так вот власти отнеслись к тому, что гольф-комплекс должен иметь продолжение, т.е. выход к воде.
Владимир Мамонтов:
Ведь власть говорит, если ее послушать вот так вот реально: здесь будет пусто и построено ничего не будет. Ни о каких полях и ни о каких сооружениях речи вроде бы не идет.
Людмила Гайдук:
Я думаю, безумно красиво власть ласкает наш слух – это однозначно про сады, про то, как ничего не будет, как будет Москворецкий парк. Парк, как объясняют нам, де-факто, де-юре его так и нет, т.е. на документе парка этого нет.
Владимир Мамонтов:
А яблони ваши есть?
Людмила Гайдук:
А яблони наши есть там.
Владимир Мамонтов:
Не вырубили все?
Людмила Гайдук:
Вы знаете, часть вырубили варварским путем. И часть сейчас вывозят: ели, сосны, все вывозят из поселка.
Владимир Мамонтов:
Вы предполагаете, что власти Москвы так шаг за шагом, постепенно принимали такое отдаленное решение, как в хоккее отложенный штраф, да?
Людмила Гайдук:
Да.
Владимир Мамонтов:
Так что, когда-нибудь, рано или поздно, это ошибочное решение советской власти, еще более ошибочно подтвержденной в 1977 году ЦК партии, значит, когда-нибудь понадобится богатым, веселым гольфистам или кому там полагается.
Людмила Гайдук:
Да.
Людмила Голосова:
И я хочу даже уточнить. Когда наш уважаемый мэр, Лужков Юрий Михайлович, уже в 90-ом году вперед смотрел. Есть решение Исполкома, которое он подписал в 1990 году, где он говорит: "Снести". А тут начались Указы, о которых я говорила, должны были передать право собственности. Сегодня как бы предполагают получить разрешения. И чтобы узаконить это все…
Владимир Мамонтов:
Вы «дачную амнистию» имеете в виду?
Людмила Голосова:
Да, да. Принимается прекрасный закон, так называемый «дачной амнистии» (1993 г.), в соответствии которого…
Владимир Мамонтов:
Простите, а там нет ограничения какого-нибудь в этом законе специального, что в 15-ти минутах от Кремля ни-ни?
Людмила Голосова:
Нет! Нет, он распространен абсолютно на всех.
Владимир Мамонтов:
Что же они так прощелкали-то?
Людмила Голосова:
Не прощелкали. Это прекрасный закон. Вот сегодня президент дал указание проверку сделать. И у меня лично нет сомнения, что наш президент не только президент. Он же не только президент великой России, он у нас еще по образованию юрист. Он четко дал распоряжение проверить законность, и вообще возможности прохождения «дачной амнистии» жителей поселка «Речника». Испугался Лужков. Как только он был принят, в июне, этот 93-ий закон «О дачной амнистии», с 1 ноября началось его действие. В декабре Лужков собирает у себя совещание. Есть у нас этот внутренний протокол, где он говорит: "отключить от воды, от электроэнергии и начать разбираться с ними в судебном процессе". Понял, что вот он закон для граждан, и все сейчас пойдут на регистрацию. Они пошли, но начальник территориального управления Зотов пишет письмо (есть такое письмо) руководителю регистрационной службы города Москвы. И там черным по белому написано: "не проводить никакие регистрации ни по земле, ни по строениям жителям «Речника»".
Владимир Мамонтов:
Не скрою, я разговаривал перед передачей с высокими чиновниками и уже говорил о том, что прийти они к нам отказались. Сказали, что после того, как президент обратил внимание, и там ведется проверка, только чиновник-смертник, а таких нет, придет к вам. Какова логика чиновников? Они говорят: "слушайте, вот сейчас эта история пройдет, народ у нас тоже ушлый, хваткий, цепкий, он это поймет, и дальше мы, даже в случае, когда закон на нашей стороне (на стороне чиновников, говорят они), мы ничего сделать не сможем, даже там, где, в сущности, делать надо". И, в сущности, даже в интересах большинства населения, людей и т.д. Что вы на это скажете?
Людмила Голосова:
Это логика лукавого человека. Когда Лужков сказал, что если не будут исполнены решения суда в отношении жителей «Речника», начнется хаос в России. Хаос в России начал мэр столицы. Он забывает, что он мэр не только города Москвы, а это столица.
Владимир Мамонтов:
Все-таки мэр у нас такой человек, что одной краской его не нарисуешь. Он и построил много, и сделал много, и всякое у него в жизни было. Вот моя тетя (у меня тоже есть тетя, только очень старенькая) она всегда, когда получает пенсию, ей там очередные 200 рублей приносят повышения пенсии…
Людмила Голосова:
И ей хватает заплатить и за квартиру и т.д.?
Владимир Мамонтов:
Она говорит слова Лужковские.
Людмила Гайдук:
Она говорит Лужковские слова. Он же не из своего кармана платит.
Владимир Мамонтов:
Да, конечно, я, а не Лужков, отвечаю за тетю. Но я племянник, а «вот Лужков добавил». И это правда, кстати.
Людмила Голосова:
А давайте с другой стороны посмотрим. В соответствии с законом руководствовались ли они? В соответствии нарушения всего законодательства: и Конституции, и Гражданского кодекса, и Федеральных законов. Они нарушили все. Сегодня своим заявлением президент заступился, образно говоря, за «Речников». Нет, он сегодня заступился, и я официально заявляю, как минимум, за 40 миллионов семей, у которых есть дачные садовые участки. На местах ровно также действуют чиновники. В 3 ряда коррумпированные чиновники не подпускают граждан к регистрации. Мысленно ли, 3 года «дачной амнистии», а 10% не прошли регистрацию.
Владимир Мамонтов:
Мне кажется, что история с «Речником» чем-то, как говорится, закончится и чему-то хорошему нас научит. Если даже выяснится в конце этой истории, что по закону придется оттуда уходить.
Людмила Гайдук:
Освободить землю.
Владимир Мамонтов:
Освободить землю.
Людмила Гайдук:
Наверное, мы ее заберем с собой, если нам подгонят эти баржи, вот эти 60 сантиметров плодородного слоя.
Валерий Хомяков:
Это очень большие затраты будут.
Людмила Гайдук:
Придется забрать.
Валерий Хомяков:
Ладно, поскольку я среди вас, среди участников этого процесса, я понимаю боль, с которой вы это говорите. Но если даже закон, предположим (пусть это маловероятно, как хотите), но тогда очевидно, что придется запустить какую-то процедуру компенсации за все, что с вами произошло за это время. И сколько же все это будет стоить денег?
Людмила Гайдук:
Это невозможно посчитать, это жизни.
Владимир Мамонтов:
А вы и ваши коллеги уже вчинили иск в 100 миллиардов.
Людмила Голосова:
Нет.
Людмила Гайдук:
Маловато. Маловато будет.
Владимир Мамонтов:
3 миллиарда долларов.
Людмила Гайдук:
Маловато будет по одной простой причине.
Владимир Мамонтов:
3 миллиарда долларов?
Людмила Гайдук:
Подождите, а сколько жизней унесено за это время? А сколько смертей?
Владимир Мамонтов:
Подождите, за какое время и как унесено?
Людмила Гайдук:
За то время, пока блокада была, с 2006 года, когда отключили свет и воду.
Владимир Мамонтов:
Но подождите, но кто-то наверняка в это время умер. Вы так говорите, как будто прямо уже…
Людмила Гайдук:
Подождите, они умирали, когда их не пускал этот, якобы де-факто, Москворецкий парк. Они подъезжали, им говорили:
– Вы куда едете?
– На дачу.
– Дач у вас нет, домов нет.
Владимир Мамонтов:
И что у них, сердце или что случилось?
Людмила Гайдук:
12 инфарктов на дороге. 12 инфарктов!
Владимир Мамонтов:
Пожилые люди?
Людмила Гайдук:
Нет. Мы не хотим украшать, что там только ветераны. Послушайте, я тоже пожилой человек, мне тоже 58 лет.
Владимир Мамонтов:
Не выдумывайте! Какой вы пожилой? Вы посмотрите на себя.
Людмила Гайдук:
Да, я понимаю, в зеркало тоже смотрюсь и паспорт имею, к счастью, российский, причем. Так люди и 35-ти лет тоже получали предынфарктное состояние.
Людмила Голосова:
Я в данном случае считаю: не надо нам компенсации. Нам начнут давать компенсацию, кто компенсирует…
Владимир Мамонтов:
Большую компенсацию.
Людмила Гайдук:
Не надо нам никакой.
Людмила Голосова:
Не надо нам!
Владимир Мамонтов:
Удобные участки.
Людмила Голосова:
Не надо!
Людмила Гайдук:
Не надо, никто не готов никуда выезжать.
Владимир Мамонтов:
В Сибири.
Людмила Гайдук:
Нет.
Людмила Голосова:
Не надо!
Владимир Мамонтов:
Там тепло.
Валерий Хомяков:
И на Дальнем Bостоке.
Владимир Мамонтов:
И на Дальнем Bостоке, где я родился.
Людмила Голосова:
Нет! Законы принимались для нас для всех. И пусть их исполняют все. Мы жили в советское время, мы не возражали. Нам сказали, что мы живем при капитализме – мы живем.
Владимир Мамонтов:
Опять не возражаете.
Людмила Голосова:
Не возражаем. Но давайте жить вместе, давайте жить по одним законам. И не надо все выстраивать так, что 5% могут жить по этим законам, а мы не можем. Можем!
Владимир Мамонтов:
История с «Речником»- еще 3 копейки в копилочку изменения вообще истории заселения и поселения наших людей в нашей стране. Есть энтузиасты, которые давно хотели бы развивать и коттеджные строительства, и малоэтажные строительства, и наделять людей землей, побольше этой земли давать. Вы посмотрите, что творится вокруг той же Москвы. Построит человек дом, даже очень большой, вокруг него земли-то совсем нет. Они опять живут дом в дом, глаза в глаза, сосед к соседу. Ну что, в конце концов, у нас места мало? Земли мало? Чего мы жмемся? Почему постоянно с такими огромными трудностями человек получает свои сначала 6, потом 10, потом 20 соток? Почему, собственно говоря, человек в этой гигантской стране не может получить себе спокойно гектар и жить? Тем более, он готов этот участок купить, в конце концов.
Валерий Хомяков:
Я знаю один субъект Федерации, по крайней мере.
Владимир Мамонтов:
Вот скажите такой субъект.
Валерий Хомяков:
По крайней мере, один субъект Федерации, где то, о чем вы говорите, Владимир, действительно, делается – это Калужская область. Не буду делать ей рекламу, но, тем не менее, что это одна из областей, которая продвинутая. Она недалеко от Москвы.
Владимир Мамонтов:
И как там это решается?
Валерий Хомяков:
Там все, действительно, вот по закону.
Владимир Мамонтов:
Власти перестали строить вот эти коробки 22-этажные?
Валерий Хомяков:
Власти перестали брать взятки.
Владимир Мамонтов:
Это правильно, это я согласен. А текстология-то какая? Перестали строить 20-этажные дома, коробки по 2 комнаты и т.д.?
Валерий Хомяков:
Да, они дали возможность людям на пустующих территориях выстраивать себе жилища.
Владимир Мамонтов:
Сколько это стоит?
Валерий Хомяков:
Не знаю, не интересовался. Поскольку у меня, в отличие от всех вас, нет дачного участка. И я, глядя на всю эту историю, очень счастлив на самом деле. Почему я в этой истории, в общем-то, пессимист, достаточно? Я вот вижу, что само решение президента о том, что вот надо сделать проверку, он ни за кого пока еще не заступился, он просто дал поручение. Понятное дело, что чиновники притихли, кроме одного. Юрий Михайлович Лужков буквально вчера, позавчера сказал: «Я уверен, что прокуратура, которая там будет проверять, скажет, что все у нас законно». Вот это заявление меня тоже несколько обескуражило. Я думаю, что все-таки пытается кто-то из чиновников близких, работающих в администрации или Кремле, использовать эту ситуацию для того, чтобы убрать с поста Лужкова. Я, в общем-то, не против, хотя считаю, что это мало, что изменит. В этой системе власти, которая сидит в Москве, любой из нас самый честный человек, который сядет во главе Москвы, он окажется заложником этой странной системы. Абсолютно и 100%, к сожалению. Почему? Ведь мы сами, москвичи, позволили эту систему создать. Вот в чем главная трагедия той истории, о чем мы с вами сегодня рассуждаем. Уровень общемосковской солидарности граждан пока достаточно низкий.
Людмила Голосова:
Когда москвичи узнают, что полным ходом идет регистрация товариществ собственников жилья, без ведома самих собственников, 1-3 учредителя (идут сейчас суды), и земля отдается юридически.
Владимир Мамонтов:
Где идет она?
Людмила Голосова:
Если вы откроете и посмотрите страничку РБК от 26 июня, есть там коммунальный шок Кутузовского, 18. Они в январе месяце вдруг узнали: а что это у нас коммунальные услуги такие высокие? 7 человек организовались и начали разбираться. Оказывается, в ноябрe месяце 2008 года зарегистрировано юридическое лицо ТСЖ, о котором они не знают, и там 3 учредителя, бывший директор ДЭЗа. И когда в процессе судебных разбирательств начали это выяснять, а как же так получилось, сослались на постановление мэра Москвы, где он говорит (я дословно не излагаю), что граждане-собственники жилья Москвы не определились со своей собственностью и вот регистрируйте. А 221-ый Закон «О государственном кадастре недвижимости» подводит под один кадастр землю и то, что на ней находится. Земля отдается юридическому лицу, на ней находится дом. Пройдет 5-10 лет, он скажет: «Я вам там бараки построил, а вот здесь у меня будет бизнес-центр».
Владимир Мамонтов:
Да, вы рассказали еще одну такую историю.
Валерий Хомяков:
Ну, и что?
Людмила Голосова:
Да будет солидарность.
Валерий Хомяков:
Я говорю, что сейчас ее нет. Если ее нет, то нас всех снесут здесь. Объявят Москву особо охраняемой территорией, и все дома под снос, в результате.
Людмила Гайдук:
Понимаете, вот вы говорите о солидарности. Вот даже в «Речнике», если посмотреть на людей…
Владимир Мамонтов:
Разные?
Людмила Гайдук:
Не то, что разные, они вроде бы как все вместе. Но когда они видели в нас протоколы, которые Ресин и Лужков подписал, как нужно нас снести, как вырыть рвы вокруг поселка, как нас травить, как над нами издеваться – вот они смотрели и не понимали: это что, правда? Ведь есть закон! Мы все ждем. Есть закон, и этого быть не может.
Владимир Мамонтов:
Вот давайте на этих словах про закон не то, чтобы закончим, а поставим такое многоточие в этом разговоре. Закон для человека или человек для закона? Можно ли совместить у нас в нашей жизни странный, быстротекущий, со сменой общественных формаций, руководителей и условий жизни и человека, и закон? Так чтобы и яблони цвели, и чтобы внуки бегали, и чтобы юристы остались без работы. Пока, мне кажется, это у нас получается плохо. Но, несмотря на то, что мы сегодня выслушали и пессимистические точки зрения на конфликт в «Речнике», на самом деле, мне хочется верить, что вот решению этой самой проблемы, совместить человека с законом в Москве и в России «Речник» поможет.
