Глеб Павловский:
В России есть несколько неразрешимых для неё политических вопросов. В нашей истории они просто состоялись. Их несколько –  это переход власти от одного человека к другому, от одной команды к другой, так называемый транзит. Это правление большинства – всегда очень трудно дававшийся нам сюжет. Это, я бы сказал, не кровожадный инструментарий текущей политики. Мы обычно выбираем самый нерентабельный с этой точки зрения, самый кровожадный инструментарий. Так вот, группа, которая находится у власти, это президент Медведев и премьер Путин, в их политическом союзе, который чаще всего называется «тандем» - решили несколько неразрешимых проблем русской политической истории. Это не мог бы сделать один – это очень важно. Путин сам этого бы не смог сделать. Они осуществили переход власти не конфликтным, не катастрофическим путём, от одной команды к другой, которая формируется, контуры которой неясны – Путин пожертвовал своим, это редко бывает, я не помню главу государства, который бы у нас жертвовал, чем-либо. А в особенности жертвовал своей свободой, своей компетенцией. Это всё равно что Путин в роли премьера – это можно сравнить, я не знаю, если бы Николай I, например, стал министром культуры при Александре II. Это что-то невозможное, это что-то, требующее абсолютной ломки личности, ломки привычек и совершенно другого уровня занятости, потому что премьер – это реальная большая работа. Меньшая по ответственности, чем президентская, но большая по реальной загрузке. Вот они в этот год вдвоём, я считаю это их совместным достижением и считаю это достижением русской истории, русской политической культуры. Они не только решили проблему перехода власти, но они, может быть нехотя, может быть случайно, может быть им так удалось – я не знаю. Но они построили такую систему работы, в которой всегда есть центр принятия решений и всегда есть, если угодно вам такой центр аппанирования, центр критического анализа, рассмотрения того, какое решение принято. При Путине этого не было – при президенте Путине.

Сегодня в рамках тандема мы всегда говорим: «вот это решение исходит от правительства, это решение исходит от президента». Когда решение исходит от президента – правительство в режиме дружественного ожидания, но совсем не автоматического принятия. То же самое и с президентом в отношении правительства. Наша Конституция, я не знаю почему, кто их надоумил – построила двуглавую верхушку исполнительной власти, а они её реализовали впервые с 93-го года. И у нас теперь такой своеобразный плюрализм, своеобразная система сдержек и противовесов. Никто, заметьте, ни президент, ни премьер сегодня не может принимать самодержавного решения: «Я так хочу» - никто не может. Теоретически Ельцин мог, Путин мог, а в тандеме Медведев-Путин любе решение является публичным, а его принимает или не принимает другой. И потом, мы всегда знаем, что если бы решение было категорически не приемлемо для другого (президента для премьера, премьера для президента), то скорее всего оно не было бы принято. Это тоже элемент культуры сдержек и противовесов. Да она пришла не так, как мы ждали. Мы представляли себе, может быть, систему сдержек и противовесов по-английски, но мы то сами не англичане и не собирались быть англичанами. Вот она работает. Работает? – работает. Я скажу больше. Я думаю, что если бы не кризис – она бы развалилась.

Я думаю, что тандем оказался идеальной структурой  для принятия решений в жёстких условиях, в условиях кризиса. А вот если бы сохранились комфортные условия докризисных времён, то я думаю, что уже сейчас тандем бы распался. Это очень интересно. Я наблюдал достаточно близко за этим тандемом. В прошлом году он выглядел значительно менее уверенно, значительно более спорно и нестабильно, чем теперь – в условиях чудовищных мировых потрясений. Это говорит о том, что конкурентная система надёжнее самодержавной. Таким образом, в нашу жизнь вошла реально конкурентная система, конкурентная в позитивном, демократическом смысле слова. Теперь, я скажу, я не вижу каким образом она могла бы быть удалена. Возникает традиция реальной, внутри власти, интеллектуальной конкурентности, концептуальной конкурентности и конкурентности команд, концепций, принятия решений, и она работает.