Глеб Павловский:
Тема геноцида очень, я бы даже сказал, модная сегодня тема. Стоит задуматься почему. Вообще, когда люди с таким вкусом обсуждают вроде бы прежние, давно прошедшие казни, спорят по поводу того, чей геноцид был страшнее – в этом есть и нечто комичное и нечто жуткое, если вдуматься. Таких споров просто не должно быть. Но есть, безусловно, юридическое понятие, международно-правовое понятие геноцида, оно, кстати, совершенно не привязано к какому-то народу. В нём есть свои недостатки, с ним могут спорить, но оно не привязано не только к народу, оно не привязано обязательно к этнической составляющей. То есть предметом геноцида могут быть люди, проживающие на какой-то территории, но не обязательно совершенно являющиеся этнически однородным населением. Предметом геноцида могут являться и какие-то группы, выбранные по политическому, идеологическому, социальному признаку. В России существует здесь проблема.

В России не состоялись, не прошли те мощные глубокие дискуссии о геноциде, о холокосте, которые прошли в западном мире, в Европе в 50-е, 80-е годы. И мы прошли мимо этих споров. Для нас существовал фашизм/антифашизм. Массовые зверства немцев казались каким-то закрытым, закрытой историей: фашизм, победа 9-го мая, всё дело закрыто, сдано в архив. А то, что это может геноцид, может возвращаться идеология под новыми именами, нам осталось не совсем понятным. Поэтому, когда Басаев, не лично Басаев, но по его замыслу, на глазах у всей страны, 1000 человек школьников, их родителей в школе, причём на глазах у средств массовой информации пытали отсутствием воды, еды – это что? У нас не было ясного понимания, что это явление той же природы, это тоже форма геноцида, хотя она не была направлена специально против осетин проживавших. Хотя там не только осетины проживали в Беслане. Она не была направлена, значит, так сказать, отдельно против христиан или мусульман, но это был безусловно акт и геноцида. Это претензия на власть, на полную тотальную власть над жизнью и смертью. Такую власть, которую редкий диктатор вообще заявляет вслух. «Я могу сделать с человеком всё, что я хочу» - это создаёт такую силу, такое посягательство, я бы сказал на место Бога и дьявола одновременно, что притягательно действует на определённые типы политиков, если можно так сказать, диктаторов. Властителей. То есть это реальная проблема, но и потом есть простые вещи: геноцид и этническая чистка.

Геноцид – это фактически осуществляемая намеренье уничтожить определённую группу, именно потому что она является вот этой группой и тех, кто к ней принадлежит. А этническая чистка кажется многим ну чем-то более либеральным что ли, чем геноцид. Чем он отличается? Этническая чистка – это просто геноцид, который объявлен заранее как намеренье и оставлен коридор. То есть тебе объявляют: «Друг, я тебя уничтожу. Я иду тебя уничтожить, а вон там есть калитка. Ну ты можешь вообще подумать, чего ты хочешь». Именно это применил Саакашвили, эту модель в Южной Осетии. Они ведь не случайно не пытались взорвать Рокский тоннель. Идея состояла в захвате Цхинвал, и бегстве масс южных осетин, естественно спасающих свои семьи и себя, свои жизни, своих детей в России. Это и есть этническая чистка. Это, кстати, очень известная модель. Её не так давно применил диктатор Франьо Туджман хорватский, в сербский край. Он действовал в точности таким же способом. Войска вошли с одной стороны в сербскую окраину, объявив, что они сейчас будут уничтожать сербов и 200 тысяч человек просто очистили землю – именно то, что и нужно было Саакашвили. Вот всё это очень тяжело воспринимается западным, не только западным общественным мнением, западными людьми. Повторяю, почему? Потому что у них есть внутреннее, и это страшно говорить, но это так, внутренняя российская установка, что речь идёт всё-таки о людях категории «Б». Да да, они люди конечно, но они люди категории «Б». Вот грузины – люди категории «А», ну русские тоже люди категории «А», вот в данном конкретном случае, поскольку они оказали сопротивление. Если бы мы не оказали сопротивление, мы б тоже были бы людьми категории «Б». Поэтому они уходят от этого обсуждения. Это уже начало идеологической подготовки геноцида. Если о ком-то можно сказать, что он не важен, ну дальше его может кто-то уничтожить наверное.