Глеб Павловский:
Я думаю, что мы нуждаемся просто в переосмыслении этой ситуации, которую мы называем словом «кризис». Кризис – это обнаружение реальности и это, я рискну сказать, кризис – это очень хорошо. Самые сильные поколение в России появлялись как ответ на кризис. Собственно говоря, по сей день и в политике, и в бизнесе, и в обществе царит поколение кризиса начала 90-х. Этот кризис создал новое творческое поколение. Оно может не нравиться. Оно не может нравиться тем, кто видит, что места заняты. Оно заняло, может быть лучшие места, но надо помнить, что когда они их занимало – оно их создавало, этих мест не было. Была атмосфера катастрофы, в которой надо было выплывать.

Вот сегодня, я думаю, общество должно отнестись по-новому к этой обстановке. Правительство принимает меры, оно обязано принимать меры. Правильные или не правильные эти меры – покажет будущее. Мы видим что достаточно быстро учатся даже такие я бы сказал, идейно-выдержанные, дактринально-выдержанные люди, как министр Кудрин. Как первый вице-премьер Кудрин учатся маневрировать. Может быть что-то с этого выйдет, но более важно, чтобы общество осознало нынешнюю ситуацию как шанс. Это колоссальный шанс, это шанс состояться для новых социальных групп, новых творческих я бы сказал групп. Это шанс состояться ядру нового общества, так сказать посткризисного, если хотите. Того, которое будет говорить о сегодняшнем времени: «но это были докризисные времена, это были докризисные годы». И важно, чтобы они говорили об этом без чувства острой ностальгии, а наоборот самоуверенно, как люди добившиеся чего-то и для России.

О России, я всё время повторяю о России как новое государство, оказавшееся вынужденным в момент своего существования, вмонтированным в руины ялтинской системы, полуразвалившейся, но всё ещё вот доползшей до нынешнего кризиса. Россия всё время чувствовала себя страной категории «Б» и боролась с этим чувством. Боролась внутренне и боролась внешне на международной арене. Доказывала, что она имеет право на достойное место в мире, но дело в том, что мир сам находился в недостойном состоянии. Эти обломки ялтинской системы, этот корабль, значит, торпедированный с левого боку на капитанском мостике, который остался один капитан из двух, а именно США – всё, теперь окончательно демонтируется. Об этом не очень говорят, но это некий факт. Будет строится новая система и в этой системе Россия должна найти себе новое место не просто как государство, а как нация, как бренд. С понятием «Россия» должны связываться какие-то новые духовно, культурно новые элементы, такие же, как связывали в своё время с Америкой. Америка ведь это означало не просто силу – это означало определённые преимущества человеческого характера. Вот Россия сегодня в этом кризисе как ни странно независима я бы даже сказал, в какой-то степени от успешности или не успешности текущей политики правительства. По разруливанию кризиса оно обязано этого делать, но совсем необязательно все его действия будут успешны. Но общество обязано преуспеть. Общество обязано состояться уже в новом качестве, полноценном, не называя себя постсоветским обществом больше всего закончено.

Постсоветская история закончена, начинается уже собственная история России и центре её должна находиться, я считаю, собственная история нового поколения. Мне кажется, что этот кризис приведёт к позитивному, подчёркиваю, к позитивному, которое будет конфликтным, но позитивному вытеснению коалиции, я бы сказал, так сказать старых групп, детей кризиса 91-го года, конца 80-х, начала 90-х годов детьми кризиса 2008 года. И я думаю, что это хорошо, если эти новые дети найдут себе новые слова, найдут способ передать своё чувство жизни. Так, собственно говоря, и идёт обновление жизни, поэтому мне кажется, что это не финансовый кризис – это второе рождение.