Андрей Лукашов:
Трубопроводная стратегия России, в общем-то, на сегодняшний день столкнулась с целым рядом проблем. Ну, скажем по знаменитому трубопроводу для стран азиатско-тихоокеанского региона, который должен был по касательной затронуть бассейн Байкала, но к счастью президент Путин принял решение, чтобы трубы пошли в обход, через бассейн Лены. Этот трубопровод активно строится, но выясняется, что его запитывать не всегда есть чем, расчет на то, что месторождение Восточной Сибири дополнит Западносибирские существенно. И что хватит и Китаю, и Японии, и всем остальным – не до конца оправдываются. Но там проблемы ресурсообеспечения. Освоение месторождений на шельфе юго-восточной части Баренцева моря сталкиваются с экологическими проблемами. В том числе прокладки трубопроводов через губы, заливы арктических морей. В том числе и Карского моря. Если мы будем брать Ямальский уже газ. И побережье, собственно, Баренцева моря. Выходы трубопроводов со дна морского на сушу создают очаги экологического бедствия. И далеко не всегда здесь все делается корректно. Я наблюдал минувшим летом на студенческой практике – как Газпромовские изыскательские службы, изыскивая трассы по выводу и трубопроводов со дна газовых, со дна на сушу, сами при этом резко нарушают имеющиеся экономическое законодательство. Используя гусеничный транспорт в тундре, тем более европейской тундре. Что, в принципе, недопустимо. И еще до начала, так сказать, эксплуатации месторождений мы уже получаем очаги экологического бедствия. Я имею в виду участки мурманского побережья, к востоку от Муромцев примерно в сотне километров, где трубы должны выйти на поверхность. Вместе с тем, активно упоминаемая в последние недели направление трубопроводов по дну Балтийского моря, ведь для того, чтобы спуститься на дно Балтийского моря тоже надо решить целый ряд проблем. И в 2006 году я видел, как к востоку от Выборга проложены гигантские совершенно просеки, спускающиеся к побережью Финского залива, к терминалам в районе Приморска. И это тоже делается зачастую без соблюдения тех экологических требований, которые Европа предъявляет к себе. И неплохо бы и нам предъявлять к себе. Что касается стратегии – здесь вопрос чрезвычайно неопределенный. И с одной стороны, имея в виду тенденции современные, поиски альтернативных источников энергии, альтернативного топлива. С одной стороны – вроде бы надо успеть продать свою нефть. Через 40 лет она может быть и никому и не нужна, как топливо. Только как химическое сырье. С другой стороны, конечно, оглядываясь на страны с развитой экономикой, в частности на США. Вот они-то свою нефть придерживают. Не спешат расходовать, предпочитая возить ее через полшарика земного из Персидского залива. И еще откуда-нибудь, из Венесуэлы. Так что стратегия здесь имеет уже отношение именно к решению геополитических проблем, а не к наличию или отсутствию минерально-сырьевой базы.

Как будут решаться эти вопросы – это уже выходит за рамки географии. К сожалению, когда в 93-ем году примерно стало ясно, что большой дружбы с Украиной не будет. Наше руководство и Черномырдин, и Ельцин в той степени, в какой от него это зависело – не формировали поиски альтернативных путей транспортировки нефтепродуктов в Европу. Если бы мы опомнились в 93-ем году, а не сейчас, был бы уже готов этот самый трубопровод по дну Балтийского моря. И в Германию можно было бы качать газ в обход Украины. Но, естественно, мы решали другие задачи, мы пытались с помощью дешевых цен на нефть сохранить свое влияние геополитическое на Украину, как мы сохраняем его на Белоруссию. Закрывая глаза на то, как там расходуются наши ресурсы. Не секрет, что в той же Белоруссии получая от нас задарма топливо по трубопроводам, Лукашенко и своим, и дальше на ре-экспорт отправляет наше сырье по другим ценам. Имея с этого такую колоссальную маржу, которая позволяет поддерживать Белоруссию в очень приличном состоянии. В том числе, чистоту в городах, и даже в деревнях – на все хватает вот тех денег, которые остаются. И по существу – это наши деньги, которые таким образом расходуются при поставках дешевого сырья. С Украиной картина оказалась гораздо сложнее. Да и страна в пять раз больше, чем Белоруссия. И попытки привязывать ее, в том числе с переплатой за среднеазиатский газ – вот пока второй раз уже приводит к мощному кризису во взаимоотношениях. Причем поиски решения этой проблемы освещаются нашими средствами массовой информации недостаточно. Мы не слышим альтернативную точку зрения, нам не доступны практически даже в Интернете альтернативные аргументы украинского руководства. И непонятна, таким образом ,становится реакция Европы. Когда в равной степени ответственность возлагается на нас и на Украину, хотя, судя по нашей информации, вроде бы Россия ни в чем не виновата. Виновата в том, что вовремя не были найдены альтернативные маршруты транспортировки топлива для того, чтобы страна-транзитер не могла диктовать нам свои условия.