Дмитрий Кавтарадзе:
Для того, чтобы компенсировать нехватку пищи, колоссальные ресурсы вкладывают в геномодифицированные организмы. GMO - по-английски, ГМО - по-русски. У биологов, у генетиков взгляды серьезно разделились, потому что одна часть, и я принадлежу к ней, считает, что огромные риски спрятаны внутри новой технологии. Вторая часть отвечает: «Но – это очень устойчивые растения, их не поедают вредители, они устойчивы ко всякой заразе». За прошедшие полгода в связи с тем, что нужно все больше и больше энергии для того, чтобы получить урожай, поднялись цены на рис и в тропическом поясе первые признаки голода начались, потому что нет денег купить то, что является основной, а часто единственной, пищей у людей. И мы с вами продолжаем жить в обществе риска, и мы не ставим тех экспериментов, мы не ставим тех опытов и расчетов, которые мы сделали, когда осваивали космос. Дальше, говоря о ресурсах, возникает соблазн, интерес, а просто необходимость делать такие же расчеты, если мы запускаем на Марс что-то, то почему мы не делаем расчеты по минимальной обеспеченности продуктами питания в каждом регионе, например. Когда после войны мы были еще маленькие (мое поколение), то тушенка продавалась и тушенка была военная. Страна знала, что надо иметь неприкосновенный запас и вот со складов военных продавали тушенку. И это было то, что люди брали с собой в экспедиции летом, и на дачи, и прочее. Представления о неприкосновенном запасе еды, воды – они вечные. И каждый регион хотел бы иметь такой неприкосновенный запас-минимум. Когда едешь на электричке, отъезжаешь от московского вокзала, то где-то через 5-10 минут начинаешь видеть количество самодельных огородиков, огороженных спинками старых кроватей, Бог знает что. И мы забываем, что большая часть людей весь год живет тем, что она там вырастила. А каково качество этой пищи? Для того, чтобы анализировать все качество поступаемой к нам пищи, нужна высокопроизводительная аналитическая техника. Зайдем в любой магазин в Москве сейчас, год назад, 2 года назад. Посмотрите, проверьте меня. 80% примерно всей пищи, которую мы покупаем – она импортная. Дальше вы начнете продолжать ряд, где сделаны те вещи, которые мы с вами носим, покупаем, из какого сырья природного. И поэтому я подхожу, что нужно показать колоссальную связь национальных интересов, национальной безопасности и состояние природной среды, состояние природных ресурсов. Потому что, как когда-то, когда вы приезжали где-то подальше от Москвы в деревнях на столбах электрических висела такая железка с черепом и костями «Не влезай убьет!». Потому что провода гудели, и любознательные подростки залезали наверх чтобы понять, а что же там гудит и погибали. Сейчас у нас тот же период нам надо понять, почему генетическимодифицированные организмы не должны быть в питании маленьких детей. Поэтому важнейшая задача вернуть экологическое образование, как общегражданское. Подобно тому, что все знают, что физика школьная ознакомит с правилами использования электричества и так далее. Вот сейчас – то же самое. Москва сделала очень важный шаг: с этого года в школах Москвы появился предмет «Экология и устойчивое развитие Москвы», где детей начинают знакомить с этими вещами. А как жить в этом сложном городе? Если мы хотим, а мы хотим снизить экологические риски, мы хотим сделать так, чтобы продолжительность жизни возросла. Пока она ранит нас своей жалкой статистикой, то нам придется поднимать уровень вообще культуры и образования всей страны.