Сергей Карпов:
Почему мы занимаемся вот историей, например, Средневековья. И что вот, например, нас привела, в нашу лабораторию, меня, например, к изучению 13-ого, 15-ого веков к изучению Византии. Причерноморья. И всего того огромного, как бы, исторического пласта, который связан с нашей родиной. Привела к этому вот какая мысль. Ведь Россию постигла страшная беда в 13-ом веке. В результате татаро-монгольского завоевания не только были разрушены города, не только были огромные человеческие жертвы, падение традиционных даже моральных ценностей на какое-то время. Но фактически с этого времени начиная, гибли очень многие архивы и документы, которые отражали этот период. И так получилось, что 13-ого, 15-ого веков нет архивов по русской истории. Есть отдельные документы, есть отдельные летописи. И довольно много. Есть разного рода литературные произведения. Но нет целых архивов, которые бы давали четкую и ясную картину того, что было на Руси в это время. И вот тогда мы думаем, собственно говоря, ну все потеряно. Никак не возобновишь. Ничего нельзя сделать с этим. Оказывается, можно. Получилось так, что у нас есть два пласта. Один пласт новгородский, когда совершенно неожиданно в конце 40-х, 50-е годы начали находить берестяные грамоты. До этого никто не думал, что может быть такой источник. И для Северной Руси, для Новгорода, для Пскова, потом уже не только для, Смоленска, для других областей России были найдены новые источники, о которых никто раньше даже не помышлял. Это новый большой пласт – вот вам, пожалуйста. А для Южной России можно ли или нет? Там нет бересты, там нет такого оружия письма. И, казалось бы, все потеряно. Но мы забываем об одной вещи, что со второй половины 13-ого века там образовывается торговая фактория венецианцев, генуэзцев, пизанцев. И там существует огромный очаг византийской цивилизации. Это Византия, это Южное Причерноморье преимущественно и Крым. Который также входил, так или иначе, в состав Византийской империи. И оказалось, что сохранилось огромное количество нотариальных источников, которые были составлены в Кафе – это нынешняя Феодосия. В Тане – это нынешний Азов на нашей территории, в Трапезунде, в Константинополе, которые отражают историю Южной России. Историю Золотой Орды. Представление которой, между прочим, достаточно искажено. Потому что мы знаем одну сторону дела, сторону разрушительную. Или сторону, связанную с, скажем, теми или иными походами Тамерлана, там или другими полководцами-эмирами. Но мы забываем одно, что это была великая империя. Частью, которой долгое время была Русь. И эта великая империя взаимодействовала по торговым связям с двумя самыми крупными морскими республиками Средневековья – с Венецией и Генуей. И был стык, стык был в Кафе – Феодосия. И в Тане – это Азов. И они отражены в источниках, причем они отражены таким образом. Там, во-первых, были натарии, которые составляли деловые различные заметки, и там сделки самого разного рода. Там завещания, которые показывают приоритеты человеческой жизни, между прочим. Очень много интересного. И там другие вещи есть. Другие вещи – это счетные книги. И получается, что мы можем восстановить внутреннюю жизнь. А по нотариальным актам мы можем восстановить даже границы домовладений. Мы можем наложить это как сетку на современную карту Азова и посмотреть, что было в средние века, где это было к примеру. Мы видим, что там скрещивались интересы Золотой Орды, там были русские купцы, там были русские рабы. Там были русские воины, и там были русские церковные приходы. Причем они были гораздо раньше, чем мы даже думали. Главное здесь заключается в том, что мы можем реконструировать всю систему этих связей – и торговые приоритеты – чем торговали, как торговали. И саму внешнюю политическую ситуацию. Сохранились, например, судебные дела по искам людей против верховным администраторов, главных администраторов, магистраторов Тана и Кафы. Потому что был очень интересный принцип. Когда посылался главный администратор, консул – действовал принцип, он посылался на короткий срок. Он не мог быть магистратом больше 2 лет. И когда он правил, он имел очень большие полномочия. После этих двух лет как бы он ни правил хорошо, или плохо – он подлежал суду. Приезжал следующий консул и капитан Галей. И эти два человека производил следствие на месте. Его приговаривали к разным наказаниям. Самое тяжелое было не смертная казнь или что-то другое, самое тяжелое было изгнание из родной земли, из Венеции. И в этом причина того, что в Венеции почти не было государственных переворотов. Вот когда у меня спрашивают: какой строй был самый идеальный в средние века. И наиболее устойчивый. Я говорю, что наиболее устойчивым было ни французское королевство, ни английское королевство с Парламентом английским. И не флорентийская республика, создавшая замечательные образцы и шедевры возрожденческой культуры, а Венеция – которая смогла, благодаря функциональности своего строя, могла создать вот эту вот систему, которая контролировалась, которая была очень четко построена. И которая была в интересах всех.