Ольга Костина:
Ситуация, которая сложилась в мире и в России после конфликта в Осетии, на самом деле, принципиально изменил взгляды на очень многие вещи. Ну, во-первых мы отчетливо увидели, что государственная машина наша информационная не готова к такого рода вызовам. Она разрушена и на ее месте пока, к сожалению, ничего путного способного держать информационный удар не выросло. Второе, мы со всей очевидностью, как это ни обидно признавать, увидели настоящую военную цензуру со стороны развитых стран, которые обычно обучают нас демократии. Мы увидели жесточайший не просто цинизм, а жесточайший военный какой-то такой политический заказ. Более того многие коллеги работающие там в СМИ на месте трагедии не скрывали,  что такой заказ имеет место. Для нас это тоже серьезная история, потому что мы все-таки как-то привыкли себя числить в учениках. Некоторая часть нашего общества. Что мы должны у кого-то учиться демократии, учиться свободе. И вот нам во весь рост показали, что когда есть государственные интересы той или иной страны, никаких вопросов по временной отмене демократических норм процедур и так далее. Это серьезный вывод в первую очередь для нашей страны. Мы должны понимать, что двигаясь к свободе слова, которая безусловно необходима, мы должны все-таки не забывать, что существует сегмент государственной политики, сегмент государственных интересов, и защищать его нужно. Поэтому вот этот вывод мне кажется очень важным. Но самым важным конечно было то, что остались живы люди. Многие, к сожалению, погибли и пострадали, но в целом народ Осетии остался цел. Хоть и сильно израненный, не первая война. К сожалению там уже есть целое поколение детей выросшее только в условиях войны. И довольно длительное время понадобится на восстановление. Я думаю не столько физическое, сколько моральное восстановление. Потому что полбеды построить новые дома, а вот изжить в себе этот страх, эту ненависть, которая там наросла будет значительно сложнее. На мой взгляд, конечно, еще одно тяжелое последствие, что практически невозможно в ближайшее время говорить о каких-то воссоединительных процедурах с народом Грузии и сопредельном. Потому что нанесена такая травма страшная, что конструктивизма пока там нет. Нет возможности к этому диалогу. Но я думаю, что постепенно, если все-таки мы останемся на позиции взаимного уважения к народам, их желанию или не желанию жить с кем-то вместе или порознь, я думаю что со временем эта ситуация выровняется. Самое главное сейчас это восстановить хозяйство, восстановить состояние здоровья у граждан. Вот буквально недавно выехал туда целый передвижной госпиталь. В один из самых тяжких районах Лениногорский район. Очень труднодосягаем, очень трудно туда добраться. Зимой он просто отрезан от цивилизации. А там дети в том числе. Там детские дома. В общем там сложная обстановка. Но тем не менее туда тоже при желании можно, и помочь можно. И самое главное сейчас, мне кажется, это успокоиться гражданам Осетии. Потому что решение о том, как жить дальше, с кем можно сотрудничать, можно принимать только будучи спокойным, здоровым, живым, устроенным и спокойным. Поэтому я думаю, что наша основная задача сейчас это борьба вот за это восстановление мира и спокойствия.

Давайте говорить о том, что когда вообще в целом развалился бывший советский союз, Россия оказалась в непростой ситуации, на нас стали вешать всех собак. Что, значит, мы были там жандармом и кем-то там еще и так далее. Происходило это, кстати, потому, что большинство отделившихся бывших советских республик хотело жить самостоятельно. Они хотели быть независимыми. Для них это было принципиально. Они были готовы потерять в экономике, пережить некомфортные времена, бедность, создание с нулей армии, чего-то там еще. Но все это было во имя того, чтобы быть независимыми. Поэтому у меня вызывает искреннее удивление, когда наши бывшие соседи, и нынешние возмущаются, такой же позиции у Абхазии и Осетии. А что, собственно, возмущаться. Когда вы говорили, что вы любой ценой хотите жить сами по себе, вообще ни от кого не зависеть вас же никто не пытался сдерживать в этой ситуации. Может быть вы были правы, может быть нет. Время покажет. Но человека нельзя сдерживать в желании жить так или иначе. Поэтому, конечно, для народов и Осетии и Абхазии эта ситуация принципиальна. Другое дело, что когда проходит первая такая эйфория от того, что «я свободен», наступает масса обязательств. Потому что свобода, независимость накладывает значительные обязательства перед населением. И, кстати, я думаю, что большинство конфликтов и обвинений в сторону России от бывших соседей наших происходит именно от этого. Что когда независимость не приносит вдруг быстрых плодов, которые хотелось бы видеть, начинается поиск врага. Враг конечно же должен быть внешний. Потому что как же внутренний-то, внутри-то все хорошо – все хотят демократии. Значит какие-то происки снаружи. Очень трудно жить независимым. Трудно. Этому надо учиться, это большие затраты, и моральные, и финансовые. Я думаю, что это важное и серьезное испытание для обеих республик. И, в общем, дай им бог пройти его в большей степени с конструктивными какими-то осмыслениями себя и своей роли в обществе. А не с участием в каких-то политических интригах. В которые безусловно их будут втягивать еще многие и многие годы.