Анна Очкина, кандидат философских наук, доцент Пензенского государственного педагогического университета:

Вся постсоветская история в России демонстрирует такую очень интересную вещь, когда падало производство в 90-е годы и когда падали доходы у населения, одной из самых растущих, устойчиво растущих сфер, была сфера образования. И если, например, с элитными очень известными университетами было все понятно, ну, они всегда пользовались большим успехом, то, например, с провинциальными ВУЗами, ВУЗами, так сказать, средней руки, происходили поразительные вещи. Именно в это время они расширялись, они получали возможность открывать новые специальности, причем на платной основе.

И у меня было в 2003-2004 году очень масштабные исследования: Кто же учится в провинциальных ВУЗах и какова мотивация, вообще, к получению образования? И выяснилось, что если говорить о социальных характеристиках родителей студентов, моих респондентов, то уровень дохода оказался чуть меньше среднего. А вот уровень образования, доля людей с высшим образованием, она вдвое превышала такую долю в среднем по экономике.

И нужно сказать, что потом в любых исследованиях у них это подтверждалось, что у детей из семьи бедных, но где родители имеют высшее образование, больше шансов его получить, чем даже из семей чуть богаче. Почему? Отчасти это культурная традиция Советского Союза, когда образование превратилось, вообще говоря, в самоценность. Т.е. оно не представляло собой культурный капитал в том смысле, как его понимал, например, Бурдье или как его понимают современные исследователи, т.е. нечто, что ты можешь конвертировать в доход.

А именно самоценность – это то, что развивает твою личность. Потому что очень часто ведь не было никакого соответствия уже в советское время между уровнем твоего образования и тем доходом, который ты получал. Это один момент. Второй момент, который в исследованиях все время выявляется – это момент ожидания. И надо сказать, что у ряда людей эти ожидания оправдались. Т.е. они поставили на образование, как на возможность преодолеть, ну, просто таки нищету. И нужно сказать, что этот факт такой, казалось бы, wishful thinking, ну, непонятно, мечта о чем-то.

Этот факт оказался очень серьезным экономическим фактом. Почему? А потому что он изменял структуру потребления огромной массы людей, враз обедневших людей, людей небогатых, которые, конечно, немножко поправили свои дела, там в этот знаменитый нефтяной рост. Но не серьезно поправили, т.е. они не стали даже обеспеченными. Но структура потребления у них складывалась таким образом, что как будто они обеспеченнее, чем они есть.

Т.е. если мы посмотрим долю траты на услуги, долю траты на то же образование – доля расхода на дополнительное образование росла быстрее, чем доля расхода на коммунальные услуги, которые дорожали. И если посмотреть, сколько наши не очень богатые люди тратят на услуги в долях по бюджету, получается как в Бельгии. При этом если посмотреть, насколько они хорошо питаются, то не очень хорошо, потому что мы по всем позициям отстаем от медицинской нормы, но кроме, может быть, сахара. А по самым полезным – фрукты, рыба и т.д. – по всем отстаем. Т.к. структурируются бюджеты таким образом, чтобы вот информационный, культурный, образовательный блага могли покупаться в большем объеме, чем позволяет бюджет.

С одной стороны, образование оказалось на один момент единственным мостиком, который соединял человека с его представлением о самом себе. Это один момент такой культурный, но он очень важный экономический факт для нашей страны, потому что он изменил структуру потребления большой массы людей, соответственно, спрос в экономике. А второй момент, что в конечно итоге образование является капиталом. Образование можно понимать, как капитал в чисто рыночном классическом смысле, т.е. как самовозрастающую стоимость, то, что ты можешь конвертировать в любое материальное благо, в том числе и деньги.

А второе понимание такое человеческое. Это на самом деле качество жизни, т.е. уровень удовлетворенности жизнью. И вот здесь я как раз проводила такое исследование, но уже не количественное, а исследование качественными методами. И я выяснила в числе прочего, что как раз гордость за свою профессию, любовь к своему делу, уровень образования не просто формальный уровень, а собственно наполненность, впрямую связано со степенью удовлетворенности жизнью.

Два самых интересных интервью у меня было. Это учитель географии, у которого там 4 тысячи в среднем душевой доход в месяц. И бизнесмен строитель, у которого 75 такой доход, 75 тысяч. И оба говорили не о деньгах: один не напирал на свою бедность, другой не напирал на свое богатство. Они говорили о своей профессии, как им интересно, чтобы они хотели. Единственное, что сетовал учитель географии на то, что он не может путешествовать. И то говорит, что он довольно хорошо знает Европу по материалам, но он бы хотел на островах побывать. Строитель очень напирал на свою благотворительную деятельность. И вы знаете, даже вот по лексическому составу, по уровню уверенности – это были одинаковые интервью.

Т.е. качество жизни по самоощущению у людей оказались одинаковые. Т.е. здесь образование сработало, как капитал, в полном смысле слова, но как капитал человеческий. А что касается доходов, конечно, все зависит от структуры рынка труда. Очень многие квалифицированные должностные позиции у нас попали в так называемый бюджетный сектор, там, в принципе низкие заработные платы и там очень сложный труд, который требует и личностного развития, и высокой квалификации и так далее. Здесь все время нарушается эта зависимость.

Хотя если смотреть, мы смотрели на большом массиве данных, как статистическая закономерность, люди с более высоким уровнем образования все-таки в конечном итоге богаче, чем люди с менее высоким образованием. И, кстати, люди с более высоким уровнем образования дольше живут. Кстати, у мам с более высоким уровнем образования, это в середине 80-х было исследование, в полтора раза ниже младенческая смертность, чем у мам со средним и ниже уровнем образования.

В последнее время очень часто слышится сетования на то, что снизилось качество образования, потому что у нас теперь, по сути, высшее образование становится всеобщим. И соответственно раз у нас слишком много специалистов с высшим образованием, значит, их качество будет ниже. На мой взгляд, здесь мешаются разные вещи. Я не понимаю, почему оттого, что, допустим, специалистов много они обязательно станут хуже. Конечно, снижается уровень образования школьного очень серьезно, к сожалению. Я это замечают каждый год у студентов.

Ядро разрушается. Конечно, раз разрушено ядро общего образования, то понятно, что высшее образование пять лет латает дыры. А высшее образование ведь очень зависит на спрос от него, но на спрос реальный. На спрос не на корочки. У нас, поскольку она немножко в воздухе висит, вот эта система образования, она висит в воздухе, нет реального спроса на именно знания, на умения, то, конечно, падает качество. Не оттого, что людей образованных становится больше, а оттого, что так складываются социально-экономические условия.

Т.е. вообще говоря, сейчас мы подходим к такому моменту, что нужно создавать просто спрос на реальное образование. Это, конечно, может сделать только государство, т.е. оно должно создавать заказы на научные исследования. А потом, мне кажется, что мы вообще подошли к такому моменту, когда сама система образования немножко устарела. Т.е. мы уже приближаемся к необходимости такого непрерывного, что ли образования, т.е. когда 16-летнее станет обязательным, ну или, по крайней мере, всеобщим.

Человеку действительно нужно очень много узнать. Есть вот ряд вещей, которые, на мой взгляд, необходимо уже в школе вводить для того, чтобы это было всеобщим. Т.е. не духовно-нравственное воспитание, а, например, психологию, но основы религии, а этнографию. Т.е. это все уже человеку необходимо. Этнография, какие-то основы знания о мире, народов. Логика, она почему-то ушла, но очевидно, не знаю, в ответ на особенность нашей жизни, что логика ушла из школы. Она же в свое время была обязательной в гимназиях и в Сталинских школах, была логика.

Сейчас так складывается жизнь, что очень многие специалисты футурологи там, специалисты по глобализации, информационного общества говорят, каждые 5-7 лет человек должен будет менять профессию. Значит, это должен быть гибкий, развитый ум. А значит уже общее образование должно быть совершенно другим. И какая-то система уже профессиональной квалификации, переквалификации, т.е. мы подошли к моменту, когда вот такая система, созданная под индустриальное общество, стала устаревать.