Андрей Исаев, председатель комитета Госдумы РФ по труду и социальной политике:
Что такое программный документ партии? Это договоренность людей, в первую очередь актива партии, по вопросу о том, где мы находимся, что мы собой представляем и что, собственно говоря, является содержанием, основным смыслом нашей работы. Поэтому естественно, что на каждом новом этапе развития общества, на каждом новом этапе развития партии, возникает необходимость в том, чтобы такая договоренность была выдержана, была соблюдена. И она приобретает форму либо резолюции, либо программных документов партии.
Если говорить об этом программном документе, то, на мой взгляд, его можно выразить двумя словами – это консерватизм и модернизация. Впервые «Единая Россия» так четко заявляет о себе, как о партии, идеологией которой является российский консерватизм. Напомнит наш первый программный документ, который был принят в 2001 году. Это был (вы почитайте его, посмотрите) документ коалиции сил. Сегодня мы принимаем документ партии, не коалиции. Это значит, что споры о том, кто мы, закончены. В результате семилетней работы мы стали коллективом единомышленников.
Сегодня мы все согласны с тем, что мы- Партия консерватизма. Другое дело, что сам по себе термин, несомненно, вызывает вопросы и много вопросов. И, честно говоря, я не только с уважением отношусь к мнению тех наших коллег, которые остерегаются использования этого термина, но и понимаю их опасения. В течение советского периода термин консерватизм был превращен в синоним реакционности. Консерватор – значит реакционер. Консерватор – значит против новаций, против нового. Значит, что-то заскорузлое, бюрократическое, мешающее, стоящее на пути. Вот так подавался консерватизм.
И еще 10 лет назад мы, наверное, не решились бы назвать себя консерваторами, потому что во многом нечего было консервировать. Что мы должны были консервировать? Советскую государственную социалистическую традицию? Остатки большевизма или разруху 90-х годов? Безусловно, нет. Но сейчас мы видим, как изменилось отношение людей к самому этому термину. Если раньше консерватор было ругательным словом, то сейчас вы приходите в больницу и врачи, обследовав вас, говорят: «Ну, мы выбираем консервативный метод лечения». Все вздыхают и говорят: «Слава богу, резать не будут». Если мы слышим, допустим, что Пенсионный фонд принял решение разместить, скажем, пенсионные накопления по консервативному методу, все вздыхают с облегчением и говорят: «Значит, не прогорел. Скорей всего, не прогорел».
Этот кризис показал, что нам, России, обществу, народу, есть что терять, есть что ценить и что беречь. И в этой связи консерватизм начинает приобретать совершенно иные оттенки, иное звучание. Что же мы понимаем под консерватизмом? На мой взгляд, программный документ проекта дает четкое объяснение, четкий ответ на этот вопрос. Всякая политическая партия борется за успех. Успех кого?
Вот наши оппоненты слева – социалисты и коммунисты борются за успех класса трудящихся и только одного класса. В ущерб других классов, которые существуют в обществе. У коммунистов есть вообще идея диктатуры этого класса. Насилие, которое будет реализовывать, которое будет использовать этот класс.
Наши коллеги справа – либералы, борются за успех личности, отдельной личности. Если завтра столкнутся интересы этой личности и интересы государства, интересы народа, то, конечно же, для либералов интересы личности будут приоритетней.
Вот наша идеология – это не успех класса трудящихся, интернационального класса, это не успех отдельного человека. Это успех российского народа как целого. Очень важный момент, что мы понимаем под термином народ. Под термином народ мы понимаем не только народ в его актуальном состоянии, т.е. всех живущих ныне, нацию, но и тех, кто жил до нас, но, тем не менее, продолжает жить в народной жизни. Потому что они создали определенные ценности, они создали определенные представления, они создали, в том числе, и наши характеры. И поэтому они, безусловно, уйдя, тем не менее, имеют право голоса. И их голос называется традиция. Мы уважаем их голос, мы учитываем его.
Мы понимаем под народом и тех, кто будет жить после нас, тем, кому мы оставим Россию – будущее поколение. Мы понимаем, что если мы говорим об успехе народа, как целого, это значит, что успех не может быть достигнут за счет какого-то большого социального слоя. Мы выбираем путь социального партнерства. Да, долго. Да, сложно. Но надо договариваться. И этот путь мы считаем более качественным, потому что он обеспечивает учет интересов разных слоев. Медленнее, но более качественно мы можем двигаться вперед и развиваться. Об этом говорится в нашем программном документе.
Ну и, конечно, второе важное и существенное слово – это слово модернизация. После того как пошли разговоры о том, что «Единая Россия» консервативная партия, в печати появилось много как бы материалов о том, что раз «Единая Россия»- консерватор, значит, они являются помехой на пути модернизации. Противопоставлять друг другу консерватизм и модернизацию это все равно, что спрашивать, что лучше – паровоз или лето. Модернизация – это процесс, консерватизм – это идеология. Их нельзя противопоставлять друг другу.
Просто модернизация может осуществляться в рамках консервативной идеологии, а может осуществляться в рамках революционной идеологии. Вот это можно противопоставлять друг другу. Поэтому на сегодняшний день мы говорим о том, что наш программный документ – это как раз выбор, который мы предлагаем России. Нет ни одной общественной силы, которая была бы против модернизации, которая не понимала бы, что стране необходимо обновление.
Вопрос, как это обновление и как эта модернизация может быть реализована. Россия, несмотря на мнения определенных экспертов, это очень модернизационная страна. Она переживала много модернизаций. Наша проблема, наша гигантская проблема состоит в том, что это были насильственные модернизации. Это были модернизации, которые делались через силу, ломая хребет народа, так проводились Петровские реформы, так проводилась Сталинская индустриализация. И, несмотря на серьезные достижения, которые были в этот период, Петровские реформы сделали Россию современной в своем времени европейской страной. Сталинская индустриализация превратила аграрную страну в мощную индустриальную державу. Мы помним, какой ценой были осуществлены эти перемены. Люди были превращены в материал, в топливо, которое бросали в топку.
Сегодня мы стоим перед возможностью уникального для России опыта демократической модернизации. Эта демократическая модернизация и есть консервативный выбор. Мы говорим – в этом консерватизм наш, что нельзя навязывать народу модернизацию. Мы должны добиться того, чтоб народ стал автором этой модернизации. А это тяжелая и кропотливая работа. Нельзя издать закон «Завтра все меняйтесь». Нельзя издать закон «Завтра запрещается давать и брать взятки».
Нужно много работать над тем, чтобы мы начали меняться. Нужно много работать над тем, чтобы коррупция, которая стала системообразующим элементом России и уже несколько веков является таковым. Я просто напомню, что вся русская классическая литература XIX века, по крайней мере, половина ее посвящена коррупции. Гоголь весь- коррупция, весь говорит о коррупции. Для того чтобы это изменилось, нужна серьезная, кропотливая и большая работа.
Сегодня, и мы утверждаем это, при всем уважении к нашим оппонентам – только наша партия готова к этой работе. И этому есть ярчайший пример. 11 октября в стране проходили выборы, вокруг которых оппозиция устроила известную истерику. Я могу сказать, что «Единая Россия» выдвинула своих кандидатов в 94% случаев из выборов, КПРФ – в 11%, «Справедливая Россия» – в 8%, ЛДПР – в 7%. У них просто нет реальных возможностей участвовать в выборах всюду: от деревни до парламентов субъектов Федерации. У нас такая возможность есть.
Мы сегодня самая массовая партия. Партия, которая была создана для того, чтобы предотвратить национальную катастрофу, и с этой задачей справилась. Сегодня должна стать партией народной, демократической модернизации. Модернизации, опирающейся на традицию и уважающей традицию народа. Я считаю, что это самый главный вопрос съезда. Потому что у России нет сегодня опыта демократической модернизации.
Мы должны этот опыт выработать. Мы должны найти пути решения. Мы должны привить среднему классу и среднему поколению, т.е. тем, кто является сегодня опорой, мозгом нации, ее руками, ее силой, вкус к новациям. Вкус к тому, чтобы меняться. Вкус к тому, чтобы получать образование. Вкус к тому, чтобы развиваться самим и развивать окружающее себя пространство. Это не сделать в одночасье, это не сделать одним рывком, но мы это сделаем в результате нашей работы.
