Михаил Елизаров:
Наша вот, какая-то компания была еще, которая выросла из школы. И вот там мы все решили, что писать песни и стихи это хорошо, это круто. И вот из этого и началось. Это была норма. Это было правильно. Нужно было быть писаталем, поэтом. Первый рассказ, кстати, я, помню, его написал. Мне было лет 19. Потом вот годов до 26 я, вот, собирал на первую книгу материал. Так получилось, долго. И потом периодически по мере появления все новых и новых рассказов я вот с этой стопкой куда-то ходил. По каким-то редакциям. Естественно никто ничего не брал. Сейчас это другой момент. Сейчас просто надо. У меня просто выхода нет. Я вроде как писатель, и назад дороги нет. Т.е. реально все, пластическим хирургом не стану. В олигархи тоже шанса нет. Реально это моя профессия. Это не значит, что я ее люблю или не люблю. Это нужно делать. Это моя работа.

Нужно просто пожить не в России. Лучше съездить куда-нибудь за рубеж, посмотреть, пожить там. Вот у меня была такая возможность. И тогда можно понять об отношение запада к России. О том как нас воспринимают, за кого держат. Т.е. вот эти вот смешные русские у которых там, матрешки, самовары. Т.е. такие бабы, которые падки на деньги. Вот такое вот все. И нефти много. Нефть мы заберем и пришлем бусы. Т.е. дикарей должно быть как можно меньше. С них содрать надо как можно больше, ну и на откуп бросить бусы. К сожалению, это весь подход Европы к России. Они могут говорить все, что угодно, но отношение в сущности такое. Какой-то немецкий полицейский, ну никогда так еще не говорили грубо ни русские, ни украинские менты, говорил со мной один на один. Говорил очень грубо со мной. Он знал прекрасно, что я не смогу пожаловаться, что никуда, ничего не будет. И вот там вот чуть ли не на ухо мне сказал «русская свинья». Не любят. Враги. Исторически. Тысячу лет уже. Или сколько там. Ну как-то можно с ними общаться, но осторожно. Очень осторожно, и не пускать их ни в коем случае. Это враг.   

Вот как можно было сдать солдата? Т.е. это не просто некий монумент, т.е. абсолютно мистический символ, который стоит дивизии солдатской, пехоты. Монумент такой вот, монументище, который стоит на какой-то определенной магической точке. Я наверняка уверен, что вот эта вот линия магическая, на которой стоят эти Стоунхедж и все остальные магические объекты. И его переносят на кладбище. Его убивают, его хоронят. Вспомните такой был дивный фильм «Иди и смотри». Это гениальный фильм. Это 84ый год, Белоруссия. Это о том как немцы жгут деревню. Дивный фильм. И там есть такой образ уголовника, которые ездит вместе с эсэсовской бригадой. У него такая каска размалеванная аляповатая, и за поясом топор. Он такой промокашка. Вот такие вся Эстония. В такой аляповатой немецкой каске, с топором за поясом. Ну просто гопник такой мелкий. Не знаю как с ними поступать. Ну давить их надо, конечно, давить.

Эта ступень видна. Для немцев поляки уже не люди. Для поляков – русские уже так… десятый сорт. Ну а мы к кому-то там еще лезем с объятиями. Еще пытаемся, что-то сомневаемся, думаем. В лицо это не скажет никто. Это ощущается на политике государства. И вообще во всех отношениях. Это видно. Поэтому очень мне грустно наблюдать этих наши пацанов, которые играют в так называемое вот это вот. (фашисты, нацисты) Т.е. это печально. Им нужно вот арийцам всем из России съездить в Германию в Макдебург куда-нибудь, пообщаться вот с наци немецкими. Чтобы им объяснили – кто они на самом деле. Там славянские свиньи.

Игрушки все эти в мультикультурку это гигантская ошибка. Т.е. Европа уже на этом так обожглась, что уж не знают уже. Вот эти вот культи обугленные. Но лжет. Заставляет всех так же вот играть с этим вот бензином и спичками. У них там уже выросли эти вот гетто диаспоры. Это все уже тлеет, гниет. Т.е. это катастрофа. Во Франции это уже плеснуло, в Германии будет лет через 10.

У меня был какой-то один грант в Австрии. Это город Швац, это южный Тироль. Все отбацали там уже минарет. Вот молодцы. И ходят же и сами не понимают как же их так угораздило. Что вроде Тироль, вроде у них там и кирхи, вроде там они ёглем пели, а теперь Муудзин орет. И как же это там у нас произошло.
 
Скатываться в Московию, 16 век, тоже безобразие и глупость, как предлагают какие-то только русские. Да нет, фигня, берем всех. Все забрали и все русские. И тогда работает. А если мы забрали всех. И каждую былинку национального костюма сохранили, ну тогда не пойдет. Как там Гоголь говорил: «Чаю вселенского православия». Т.е. чаю, конечно. Так как если везде православие, в принципе, мы везде дома. Потому что православие это наш менталитет. Менталитет России.

Т.е. на его основе выросло то, что нам нравится. То, что нам комфортно. Ну, и если даже не комфортно жить, ну как-то возможно жить. Нужно как-то всех полировать в один супер этнос. То есть под один знаменатель подводить. А вот эти все устраивать толерантные штуки, что вот сейчас построим тут мечеть, а тут храм, что отбацаем еще что-то. Упаси боже.