Александр Дугин:

В Грузии сейчас очень интересная ситуация. Во-первых, сейчас, совсем недавно в одной из европейских стран, в Вене, я встречался с представителями грузинской оппозиции по отношению к Саакашвили. Обменялся очень лицеприятными взглядами относительно к России, часть из них, в общем, симпатизирует России, будучи противниками Саакашвили, и часть не симпатизирует, все равно являясь противниками Саакашвили. Но меня поразило вот что. Они высказали свое мнение по поводу того, как мы в августе бомбили грузинские территории. Грузины сказали, что эти плохие русские нас бомбят. Но когда они нас бомбят, почему они не уберут Саакашвили? Если уж они начали делать плохо, пусть они сделают что-то хорошее, пусть они избавят нас от этого урода Саакашвили, и тогда тот позор, неприятности, жертвы, которые мы понесли, хотя бы они будут оправданы. Начали бомбить – бомбите. Начали танки ехать на Тбилиси – пусть доедут они до Тбилиси. Просто пусть они не останавливаются где-то в Гори, в Кадоре.

То, что произошло, на мой взгляд, произошло самое неприятное. Конечно, то, что мы вообще решились – это уже удивительно. Мы проявили мужество, войдя в Абхазию и Южную Осетию. Но, начав, сказав «А», почему мы не сказали «Б», почему мы не взяли Тбилиси? Они были готовы перейти на нашу сторону, просто на нашу сторону.
Лидер одной из грузинских партий мне рассказывал, что ему звонили из Алагорского района, из Гори в момент, когда туда вошли наши войска. Звонят и говорят: «ой, русские входят». Он говорит: я к вам еду, наверно, сейчас начнется трагедия, я буду с вами, с моей партией, защищать, умру… А они говорят: «да нет…» Он им: а сейчас что происходит, через час? Они: да вот, мол,  стол поставили, накрыли, сидим с танкистами… выпиваем…

Это говорил грузин! Который к русским особой симпатии не испытывает. Вот так оно было на самом деле. Поэтому «танки на Тбилиси!» - это был грузинский лозунг! Так хотел грузинский народ. А мы не повели, опять поддались давлению «пятой колонны». Это «пятая колонна» нам говорила: не вводите войска, оставьте Осетию и Абхазию, не суйтесь в Грузию, мы потеряем все контакты с мировым сообществом. Как только мы вошли туда, они продолжили: не признавайте независимость Южной Осетии, Абхазии, мы порвем отношения с международным сообществом. И когда еще была возможность на этом августовском триумфе продолжить и взять Тбилиси – вот тут их послушались. Два раза не послушались, третий раз послушались.

Их не надо слушать вообще. «Пятой колонне» место у своих хозяев, в местах не столь отдаленных. Их не должно быть вообще, «пятой колонны» в России! Не то что, вот мы таких самых ужасных выгнали, а менее ужасных, которые готовы воспевать и льстить власти, их оставили. Надо смотреть по сути. Подчас даже те, кого выгнали, они враги, конечно, но они были честнее. Вот эти честные враги, которые говорили, что не надо входить в Грузию, надо сдать все позиции – они честнее. Опаснее всего эта злобная, хитрая и подлая «пятая колонна».
Так вот грузины хотели, чтобы мы ввели туда войска, в Грузию. Мы их не ввели и тем самым подставили под удар те силы, которые могли быть нашими союзниками. И опять сейчас мы упустили ситуацию. Американцы меняют уже провалившегося Саакашвили на Аласанию, еще более проамериканского, но новенького, свеженького человека. Уж теперь давайте, на мой взгляд, поддерживать Саакашвили, чтобы он подольше остался. Это откровенный враг, откровенное зло, он дискредитирован в глазах грузинского народа, и нам надо выстраивать свою модель.

Но теперь возникает еще один момент: а что Россия хочет от Грузии? Есть ли у нас какой-то проект по отношению к Грузии? Есть ли у нас план? И делали ли мы что-нибудь за все эти годы, чтобы приблизить Грузию к себе, чтобы она вела себя иначе, чем она вела себя в августе и вообще все эти годы?

Конечно, можно сказать, что грузины плохие. Но они не плохие. Да, это такой народ специфический, но любой народ особый. Но что сделали мы, что мы им предложили?

Мы вывезли оттуда Абашидзе, мы сами же развязывали руки; сами давали своей неопределенностью и уступчивостью, своими колебаниями давали возможность проамериканским силам действовать там совершенно свободно. Мы не нашли никаких серьезных политических сил, ни левых, ни правых. Левых, видишь ли, мы не признаем, коммунистов, социал-демократов и лейбористов. Грузинских правых националистов мы тоже не признаем, потому что они националисты. А либералов пророссийских – их вообще нет. Либералы всегда проамериканские везде.

И вот мы сталкиваемся с абсолютно дурацкой ситуацией в Грузии: у нас нет плана. В Грузии есть люди, есть политики, которые могли бы быть нам интересны, которые могли бы быть очень выгодны для нас. Это и лейбористы (Нателашвили), и грузинские националисты, и строго пророссийские силы, и абхазские силы – самые разнообразные. Но жестко пророссийских из них – только Игорь Георгадзе. Ну, может еще Первели. Это совсем немного. А по большому счету надо понять, какая сила в Грузии может быть нам интересным партнером для диалога.
Это, конечно, только грузинские националисты, которые будут за Россию не потому, что они за Россию, а потому, что они за Грузию. Они поймут, что без России Грузии просто не будет, она распадется. Вот эти рациональные грузинские националисты – тот сегмент, с которым надо работать.

Американцы это поняли и поставили проамериканского националиста Аласанию, который сейчас будет следующей фигурой. Они ставят новую марионетку, с которой будет все хуже и хуже. Потому что он предложит опять американские базы – снова-здорово – натовские базы, и все вернется туда же, откуда началось. Поэтому я хочу сделать несколько соображений по встрече с представителями грузинской оппозиции, с грузинами, которые критиковали очень жестко, и подчас очень справедливо, российские действия.

Я думаю, что у России должна быть следующая программа по Грузии. Нам необходимо поставить главную задачу. Главная задача у России в Грузии – отсутствие американских баз. Все. Если там будут американские базы – мы проиграли; если их там не будет – выиграли. Как добиться, чтобы американских баз там не было. А вот этого можно добиться разными способами.

Можно, например, сблизиться с Грузией, пойти на определенные уступки по каким-то вопросам. Но опять же, мы ограничены тем, что обратного хода в признании Южной Осетии и Абхазии не будет, это исключено. Соответственно, мы ничего особенно не можем предложить Грузии в качестве отступного. Потому что дружить с ними против американских баз, ничего не предлагая, геополитически невозможно.
Вопрос экономический: мы можем усилить экономическое давление на Грузию и создать систему экономических преференций – в отношении энергетики, например. Это пробовали, не работает.

Еще момент: мы можем оккупировать Грузию. Для этого нам нужен какой-то повод. Повод, как мы знаем из истории, может быть, может не быть, он создается. Я не исключаю этот вариант. Для того чтобы американских баз там не было, если придется оккупировать Грузию – надо оккупировать Грузию. Под каким-то справедливым, благовидным предлогом. Или без оного.

Под каким предлогом США вторглись в Ирак? Под благовидным? Которому вообще нет никаких доказательств. Тем не менее, они там пошуровали; несколько десятков, а то и сотен тысяч невинных иракцев уничтожено; руководитель суверенной державы повешен; и нефтецентры под контролем США.

Я категорический противник подобных методов, но жизнь есть жизнь. Либо мы говорим, что должны выиграть в Грузии – а это значит отсутствие там военных баз – и потом думаем о средствах; либо мы вообще не ставим никакой цели по отношению к Грузии. А тогда как получится. Американцы не ждут, как получится, они ставят там своего человека. Для чего? Для размещения там военных баз. С Саакашвили, с Аласанией или с кем-то новым в конфигурации американцам нужно закрепиться стратегически в Грузии, тем или иным способом.

Если мы ставим задачу не допустить американских военных баз в Грузии, мы должны решать ее всеми доступными средствами: мирными, экономическими (если они эффективны), военными (если они эффективны). Т.е. если мы начнем войну, мы должны ее выиграть. Если мы начнем оккупировать, вводить танки на Тбилиси, мы должны взять Тбилиси. Если мы хотим привести к власти пророссийские силы – но таких мало, на самом деле, сейчас в Грузии – то мы должны привести эти силы. Если мы найдем субъектов, других, которые, тем не менее, обеспечат отсутствие баз, то мы должны найти их и поддержать максимальным образом.

А вообще, на мой взгляд, у нашего руководства должны быть все планы, и действовать надо в зависимости от того, какой из них окажется более действенным, экономичным, гуманным – тоже, более гуманным. Война антигуманна. Это последнее средство. Но американская военная база хуже, чем война с Грузией. То же самое примерно по Украине.
Вот простейшая логика государственного мужа, политической позиции. Здесь нет пропаганды войны, здесь осуждение войны, в такой позиции. Здесь нет пропаганды давления империализма, стремления подчинить любой ценой. Я же подчеркиваю, что если мы будем уверены, что там не будет американских баз, то нам не нужна Грузия, мы не будем ее присоединять. Она даже может быть для нас нейтральной, или даже может быть несколько враждебной страной. Но если там не будет американских военных баз, и будет враждебная Грузия с отсутствием визового режима – считайте, мы свою задачу выполнили.

Нас никто не обязан любить. И мы никого не обязаны любить. Мы не должны быть вместе. Хотя я бы хотел, чтобы мы с грузинами – православный народ, прекрасный народ – чтобы мы были вместе. Но если это не получится – может быть, время не то; может, пройдет какой-то исторический период и все вернется на свою орбиту. Но сейчас главное другое: отсутствие американских военных баз в Грузии. Вот задача.

И если бы наше руководство обладало настоящей волей, мужской волей, характером, то вот с этого начинался и заканчивался день. И каждое совещание по Грузии начиналось бы с одной цели. А дальше смотрим: какими средствами и ресурсами. Но ресурсы подтягиваются под цель, а не цель под ресурсы. Тот, кто определяет цель, исходя из ресурсов, тот слабоумный, слабовольный человек, ему нужен надзор. Настоящий мужчина ставит цель и под нее подыскивает ресурсы. Если этих ресурсов нет – его нельзя остановить, настоящего мужчину – он найдет эти ресурсы. Вот у меня нет, а у соседа нет ли этих ресурсов?
Конечно, это может быть жестко, но весь мужской мир построен – я не знаю, как женский, может быть – но мужской построен именно так. Цель – ресурсы. Но другой-то может не захотеть отдавать эти ресурсы, он тоже настоящий мужчина. Скажет: почему этот человек хочет забрать мои ресурсы? И будет прав. Но побеждает сильнейший, наиболее мужественный, наиболее умный, кто ставит самые высокие, самые правильные цели, и кто движется к их достижению самым последовательным и мужественным способом. Вот это урок из психологии мужчины по ситуации Грузии.

Грузины, кстати, как кавказские мужчины, они как раз очень болезненно это переживают. Если ты сильнее меня, а русские сильнее, тогда возьми мой город, скажи, что я тут господин. Мы не будем тебя любить, но мы тебе будем подчиняться. Потому что ты мужчина. Ты просто нас завоевал. А дальше люди адаптируются к этому. Грузия была в разных империях. И ничего. Когда-то были и самостоятельным царством.

Нам надо уважать мужское начало. Люди Кавказа и грузины, может быть, в значительной степени, не в меньшей степени, как все остальные, вообще кавказцы – у них очень много мужского, патриархального начала. Надо их уважать. Если мы ими правим, то мы должны тоже быть в полной мере сильными и понять, что мы сильнее. Поэтому мы правим.

Тогда они – кто-то с охотой, кто-то с радостью, кто-то с неохотой – но признают это, и это их не надломит. Поэтому начал войну – заканчивай войну, доведи до конца. Зачем начал войну – вспомни, напомни, поставь задачу.

И вот эта неопределенность, в которой мы зависли, она угнетает наиболее здравые силы в Грузии, наиболее здравые силы в России. Я полагаю, что мы должны четко и ясно, прежде чем говорить о том, что происходит в Грузии, сформулировать, что нам от этой Грузии надо. А надо нам, как я уже сказал, чтобы там не было военных баз.