Анатолий Вассерман:

Недавно в моем ЖЖ, в пылу очередного политического спора, один из оппонентов поинтересовался, почему я не включился в байкерский поход на Севастополь. Отметили, что по комплекции и по прическе я вполне соответствую байкерским нормам. Я отвечать не стал, поскольку к теме спора этот вопрос не имел отношения, но сам по себе этот байкерский поход меня, конечно, впечатлил. У нас не так уж часто бывают такие дальние пробеги, не часто они заканчиваются на территории формально другого государства и уж подавно крайне редко приурочены к серьезным историческим поводам. Повод, в данном случае, в высшей степени уважаемый – 65-летие зачистки Крыма от немецких террористов.

Тот праздник, который был по этому поводу устроен в Севастополе, лично мне кажется вполне достойным такого события и достойным вообще памяти об очень тяжелых, но с другой стороны и очень высоких в нравственном отношении эпизодах нашей истории. Должен заметить, что на этот поход наезжали с двух сторон. С одной стороны особо пламенных либералов и профессиональных украинцев оскорбляла сама идея показать, таким образом, единство нашего народа и уважение к нашей истории. С другой стороны некоторые пламенно православные граждане возмущались тем, что парад не вполне соответствовал православному канону.

Особую бурю возмущения вызвала некая девица в традиционно байкерском женском наряде, то есть топлесс, которая ехала на заднем сиденье мотоцикла между водителем и хоругвью с ликом Спаса Нерукотворного. Сочетание, действительно, достаточно странное, учитывая, что христианская религия унаследовала от иудаизма многие далеко не лучшие его черты, включая неприязнь к обнаженному телу. Впрочем, в некоторых отношениях христианство пошло гораздо дальше иудаизма. Тот, скажем, с большим уважением относится к семейной половой жизни, тогда как христианство время от времени и ее пытается ограничивать. В данном случае, в этом всплеске православного гнева, проявился один из эпизодов традиционной неприязни между эллинами и иудеями.

Надо сказать, когда апостол Павел сказал нет ни эллина, ни иудея, он знал, что противопоставляет. В его время именно эллины и иудеи были прославлены по той части мира, где шел непрерывный хозяйственный и культурный обмен. Они были прославлены, как самые заядлые спорщики. Спорили обо всем. Собственно христианство, в конечном счете, родилось, как некий компромисс между эллинской и иудейской традициями. Но при этом один из пунктов традиционного противопоставления вошел в христианство в иудейской форме, а именно эллины, в общем-то, относились к обнаженному телу с большим уважением, как к произведению искусства. Тогда, как иудеи относились к нему крайне осторожно и ограничено. Возможно, это связано с тем, что иудейская культура, в отличие от эллинской, зародилась в тех местах, где возможностей для купания было сравнительно мало, да и солнце пожестче. Но, во всяком случае, сейчас христианство это ограничение унаследовало. Так что спор по поводу этой девицы был очень большой и возмущались, что она своим видом оскорбляет взор самого Иешива Иосифовича.

Один из очень видных деятелей российской православной общественности Егор Холмогоров, к которому я вообще отношусь крайне скептически, поскольку во многих политических вопросах его заносит так далеко, что он рискует оттуда не вернуться. В данном случае сказал, на мой взгляд, вполне грамотно. Что наше общество еще недавно было вообще очень далеким от религии во всех отношениях. Даже те, кто переориентируется на религию, не в состоянии в одночасье отказаться от всех своих привычек. Поэтому многие деятели, интересующиеся религией и пытающиеся жить по ее нормам, напоминают ему первых новообращенных в христианство, которые тоже, по понятным причинам, не могли расстаться со всеми своими привычками. И если по этому поводу сильно возмущаться, то можно добиться только одного. Те, кто интересует религией, но еще не пришел к ней, будут ее обходить десятой дорогой. Я сам атеист и, по видимому, за те пару десятков лет, что мне осталось жить, вряд ли появится что-нибудь, способное заставить меня изменить свою позицию. Но мне представляется такая позиция человека религиозного вполне разумной и основательной. Грубо говоря, вообще ни в каком деле нельзя требовать от человека все и сразу, потому, что в таком случае мы рискуем тем, что он не сделает ничего и никогда.

Но отвлекаясь от этого эпизода, который, безусловно, послужил очень удобным поводом для агитации против байкеров, против похода на Севастополь, против России в целом. Я еще раз повторю. На мой взгляд, это было добро дело, предпринятое с добрыми намерениями и, скорее всего, этот посев даст добрые всходы. Под добрыми всходами я подразумеваю не только воссоединение Украины с остальной Россией – это дело не то, что назревшее, но уже перезревшее и давным-давно пора собрать этот урожай. Тут нужна только политическая воля, чтобы выгнать, наконец, на поле нужных комбайнеров. Я под этим понимаю то, что наше общество в целом сейчас имеет, по сути, только один духовно-нравственный ориентир, лежащий в пределах памяти ныне живущих. Это Великая Отечественная война. Чем пристальней мы глядим на нее, чем активнее развеиваем пропагандистский дым, созданный вокруг нее и нашими собственными чинушами на должностях историков и зарубежными пропагандистами, тем больше мы видим на какой высоте тогда было все общество, от рядовых солдат до верховного главнокомандующего. Мы видим, как много нам надо сделать, чтобы вернуться на эту моральную высоту. И поход на Севастополь, на мой взгляд, в изрядной степени способствует такому подъему.