Борис Кагарлицкий:
Если говорить о кризисе, то, прежде всего надо понять, что ничего не завершилось, потому что мы столкнулись с очень любопытной ситуацией, когда вроде бы по каким-то показателям ситуация улучшилась, ну например: рубль стабильный – да, но это очевидный факт. Мы видим, что банки не падают сейчас, вот банковский кризис вроде бы удалось стабилизировать. Ну и опять-таки для России важное обстоятельство – цена на нефть, поднялась всё-таки до 70 долларов за баррель, то есть примерно до половины прошлогоднего уровня. В принципе – это не плохой результат, но на счёт этого есть большие проблемы, потому что рост цены на нефть никак не связан с ростом экономики – мировой или Российской. Соответственно, на самом деле, речь идёт о том, что просто спекулятивные деньги закачиваются опять в нефтяной рынок – ровно то же самое, что было год назад. И если год назад это всё привело к обвалу, который, кстати говоря, начался как раз в середине лета, то сейчас есть все основания думать, что будет то же самое, потому, что правительство закачали в мировом масштабе порядка шести триллионов долларов в восстановление экономики. Но эти деньги не пошли к потребителю; эти деньги не пошли в реальный сектор – они пошли к верхушкам корпорации в финансовый сектор и т.д. Где-то люди заплатили долги, естественно вверху – это корпоративные долги, где-то деньги пошли на финансовые рынки. Естественно на этих финансовых рынках начали образовываться новые пузыри, новые финансовые пирамиды, и вот соответственно цена на нефть начала расти. При этом получается парадоксальная ситуация, потому что с одной стороны цена на нефть растёт, а при этом экономика продолжает падать. И когда мы говорим о стабилизации, то с точки зрения промышленности, скажем, в России никакой стабилизации нет.

Просто посмотрите на данные Российской промышленности. Она продолжает снижать производство; люди продолжают увольняться; продолжают расти объёмы неплатежей по зарплате; продолжают расти социальные проблемы, связанные с тем, что останавливаются предприятия в небольших городах, т.е. иными словами на самом-то деле кризис углубляется и развивается. Просто на самом верху, на финансовом уровне, произошла стабилизация, но в том-то и драма, что эта финансовая стабилизация не только не остановила кризис уже в реальном секторе, а наоборот в известном смысле усугубило его, потому что, соответственно скажем если нефть дорогая, бензин тоже дорогой и т.д. и т.д. Если сырьё дорогое – промышленности только хуже становится. Надо понимать, что на самом деле объективная необходимость состоит в том, чтобы нефтяные цены спускались как можно ниже – это объективная необходимость для мировой промышленности, кстати говоря, включая и Российскую промышленность. А мы всё время говорим, что для нас очень важна нефть, цены на нефти и т.д., но забываем о том что всё-таки мы ещё пока промышленная страна. У нас есть промышленность, которая, кстати говоря, от этих вот высоких цен на нефть и сырьё – загибается. Даже не точно так же как вся мировая промышленность, а гораздо больше, потому что нам ещё нужно конкурировать с целым рядом стран, у которых есть преимущество перед нами. Поэтому для нас, как для промышленной державы снижение цен на нефть ничуть не менее важно, чем для всех остальных стран мира. А мы ликуем, что у нас формально вот эти показатели нефтяные улучшились и значит, соответственно, появились деньги, которые можно прокручивать. То есть иными словами на сегодняшний день Российская экономика вплотную подошла ко второй волне кризиса, когда цены на нефть рано или поздно всё равно пойдут вниз. И как только они пойдут вниз, то за этим последует целый ряд неизбежных вещей: во первых начнут лопаться другие пузыри наконец, пойдёт вниз цена на недвижимость, которая завышена невероятно и которую удалось удержать на первой волне кризиса в общем вопреки всякой логике, вопреки здравому смыслу. На этом всём весят банки, соответственно по банкам удар будет тоже очень сильный; на этом висит строительный сектор. Опять же по нему удар уже отчасти приходится, скажем, если смотреть Петербург – уже мы видим, что строительный сектор в очень тяжёлом положении, в Москве – чуть-чуть получше. Но в любом случае мы где-то к концу Августа, может быть к Сентябрю получим достаточно серьёзную проблему со всеми этими секторами экономики. А дальше – это ударит по рублю, потому, что если резко ухудшается общая обстановка в стране, и к тому же ещё нефтяные цены снижаются, то рубль начинает падать, и тогда скорее всего правительство пойдёт по пути второй девальвации, потому что будет дороже удерживать рубль, чем его девальвировать. Потому что, что значит рубль – когда идут давление на рубль, когда экономика в слабом положении – правительство должно тратить свои золотовалютные резервы не на какие-то содержательные вещи, т.е. не на какие-то программы, не на поддержку кого-то или чего-то, а на поддержку рубля. И всё равно давление продолжается, т.е. эти деньги просто в топку выбрасываются, сгорают и ничего не дают. То есть в этой ситуации рационально пойти по пути девальвации, понизить рубль и не тратить золотовалютные резервы, а наоборот поменять их по более выгодному курсу, соответственно получить больше рублей в обмен на то же количество  долларов, и соответственно эти рубли потратить на зарплаты, на пенсии, на пособие и т.д. и т.д. То есть соответственно девальвация рубля становится не просто неизбежной, но в каком-то смысле закономерной. Я просто не вижу способов её избежать осенью или к может быть к концу нынешнего года. Вообще-то говоря Российское правительство показало, что оно умеет проводить девальвации, в отличии от 98-го года, то есть ну чему-то научились. Ну нельзя же наступать на одни и те же грабли всегда. Хотя у меня сейчас ощущение, что грабли всё-таки одни и те же и на них всё равно наступят, но их аккуратненько перетащили в другое место и вот в этом другом месте конечно на них наступят снова.

Девальвация осенняя была проведена очень грамотно. Настолько грамотно, насколько вообще можно подобного рода вещи осуществить. Постараются таким же образом осуществить видимо весной нынешнего года, ну или чуть позже – в общем, тогда, когда станет необходимо. Вопрос в том, что  всё-таки 2 раза подряд – это достаточно сильный удар по доверию к деньгам, по доверию государству, по доверию вообще к экономики и т.д. Не думаю я, что второй раз будет также гладко, как в первый, но с другой стороны на техническом уровне я думаю, что удастся это провести более-менее правильно. То есть не обвалить рубль в один день, а всё-таки дать какой-то период разгона. Ну не знаю: неделю, две, там может быть три недели, когда курс будет опускаться какими-то определёнными темпами и в этой ситуации, конечно, какая-то часть населения сможет ещё успеть изъять деньги из рублей и перевести в валюту. Но проблема та в том, что и доллар, скорее всего не является стабильным способом хранения денег и, кстати, нет полного основания доверять евро. То есть иными словами все деньги сейчас вообще нестабильны. Проблема ведь не в рубле как таковом, а в том, что деньги, финансы, бумажные или деньги на счету – они теряют ту стабильность, которую они имели 2-3 года назад. И в этом смысле даже если население сможет перевести деньги свои, скажем из рублей в доллары или в евро – то это не гарантия стабильности сбережений. То есть надо понимать, что мы так или иначе будем проигрывать – ну кризис для т ого и существует, чтобы мы что-то теряли, тут ничего не сделаешь.

Есть одна вещь, которую я повторяю уже вот на протяжении примерно года, к сожалению, она постоянно подтверждается: нужно быть готовым к тому, что будут пропадать сбережения, хотя бы частично. То есть в этом смысле более разумно просто их «прожить»: что-то купить; обновить себе автомобиль, если человек может себе это позволить; сделать ремонт в доме, если на автомобиль денег не хватит; на худой конец просто пойти и поесть хорошо, если денег мало и откладывать их нет смысла. Ну, просто получить хоть какое-то удовольствие от жизни сейчас, а не думать о том, что будет завтра. Потому что, конечно, завтра будет много интересного, ну вот сейчас, на индивидуальном уровне, подготовиться и спастись невозможно. Это будет решаться уже на коллективном уровне, т.е. мы все вместе должны находить решения, а индивидуально спастись бессмысленно. Во первых есть проблема огромного количества людей, которые имеют квалификации ненужные уже во время кризиса и после кризиса, т.е. огромная масса наших белых воротничков, а которые, кстати говоря, очень часто  люди образованные, вполне способные и толковые, но они занимались тем, что сейчас будет ненужно и не будет возможно нужно после кризиса. С другой стороны как раз особенность второй волны состоит в том, что будут страдать специальности, в действительности востребованные. Потому что вторая волна отличается тем, что закрываются предприятия целиком. Люди на самом деле должны будут подготовиться к тому, чтобы как-то прожить вот этот вот кризисный период либо внимая, что им предстоит снижение статуса (достаточно радикальное снижение статуса), либо пытаясь самостоятельно создать под себя какие-то новые структуры, уже адекватные изменившейся ситуации. Либо, 3-й вариант – это если они будут вступать в какие-то социальные движения, участвовать в какой-то общественно-политеческой деятельности, и тогда можно получить целую волну новых активистов. И когда мы говорим, допустим, о том что будут армии безработных, ну вот да – понадобится организатор для безработных. Попросту говоря – это даже как работа понадобится, потому что, скажем, несколько тысяч безработных, если создаётся какое-то движение безработных – наверное понадобится 1-2 освобождённых сотрудника, т.е. вот вам пожалуйста рабочие места, но весьма своеобразные.