Владимир Мамонтов:

МАКС начался трагедией. Для МАКСа это плохо, это плохо для страны, это плохо для всех нас. Но я не могу сказать, что это трагедия определила все последующие дни и все последующие события, которые на МАКСе были. Я съездил на МАКС, посмотрел. У меня такое сложное чувство. Там чувствуется в воздухе эта горечь. Все об этом говорят. Но в тоже самое время, эта неудержимая, гудящая постоянно жизнь, которая там происходит, она удивительно оптимистична. И она в тебе поднимает изнутри тебя, какое-то такое затоптанное, забытое, очень хорошее чувство, мальчишеское подчас какое-то, пацанское – «как они это делают?» , «как это красиво», «какие они смелые, какие они замечательные». У тебя внутри расцветает гордость, безусловно. Нормальная такая, хорошая. Хорошая по многим показателям. Гордость за то что мы можем, за то что может страна, за то что могут эти парни, за то что могут эти люди. Там садился суперджет и у него открылось окно иллюминатора в кабине и в спортивном мире это принято высунулась рука и стала размахивать российским флагом. Это было занятно, это было тоже очень трогательно. Само это зрелище оно очень важное и нужное. Уж не говоря о том, что внутри, под этим гулом, за этим вот праздником, за этим я бы сказал без обиды летающим цирком каким-то в хорошем смысле этого слова, там еще и сделки, там еще и какая-то работа очень важная проходит, там бизнеса полно, там постоянные переговоры. Там крутятся большие суммы. И я вам скажу, что совпало или не совпало, но вот этот большой контракт минобороны на покупку новых истребителей, он совпал конечно по времени и с МАКСом и с трагедией. Как всегда здесь, я уже сказал вначале, чувствуется эта смесь горечи и оптимизма. Мне кажется даже в этом контракте это есть. Потому что Игорь Ткаченко, погибший – лидер русских Витязей, несколько лет тому назад давал интервью, очень откровенное. Он сказал, что: «Надо признать, что наша пилотажная группа постоянно.. Самолеты постоянно латаются. Одни самолеты латаются запчастями других самолетов. И наши 4 самолета собраны из 10 старых самолетов». Примерно так он говорил независимому военному обозрению. И то, что даже вот эти слова его, все что он говорил, и все что на МАКСе происходит, есть какой-то отпечаток на этом контракте. Ну вот наконец-то. Это же очень важная вещь. Это же запоздалый контракт. Это надо было раньше делать. Денег не было или я не знаю чего там не было. Но то что он произошел сложные вызывает у меня чувства. И весь МАКС такой. В нем такая смесь печали, радости, гордости, подчас любых других чувств, удовольствия от подписанных контрактов. Сложный коктейль. И вот с такими смешанными, но в целом  оптимистическими чувствами и оптимистическим настроением я оттуда уезжал.

Я конечно не великий специалист по всем этим делам, но мне кажется, что если говорить даже о влиянии МАКСа на чисто экономические какие-то вещи: на продажи наших самолетов, на продажи наших вооружений или не вооружений, суперджета и так далее. Можно твердо говорить, что и в этом смысле о мероприятие полезное. Вообще когда берешься подводить итоги какие-то МАКСа, то надо иметь ввиду. Я бы его подводил так, я бы поднялся, там есть такие шале повыше. Вот когда ты туда встаешь и видишь количество народу, которое туда пришло, количество детей, которые с восторгом смотрят в небо, а из них потом получатся Чкаловы или генеральные конструкторы самолетов, или просто патриоты.  Хорошие вообще ребята вырастут. Это очень важно для итога, для подсчета этих итогов. Мы с вами говорили и начали о том, как сказалась трагедия на этом. Она сказалась. Мне устроители сказали, что 62 человека струсили и сдали билеты. Из тысяч. Там порядка 100 с лишни тысяч билетов. Итог это МАКСа? Да итог. Это может быть одна из самых сильных прощальных песен, которые мы споем Ткаченко. Я уж не говорю про подвиги. В жизни просто нормальных вещей, ценностей настоящих, на которые можно посмотреть, повдыхать, вместе с кем-то полюбоваться на это и ощутить какое-то такое чувство, что ты приобщился к чему-то хорошему и важному – этого мало. Вот люди на МАКС и идут. Там это есть. Люди, подобные Ткаченко это абсолютно отдельные люди, это люди про которых можно сказать штампована гордость страны, что это люди которые составляют славу страны. На самом деле, молодое поколение любит употреблять слово «бренд». Вот в известной мере они это конечно бренд. И сама группа пилотажная, и он. Вот когда у страны есть такой бренд, что должна делать с этим брендом страна? Страна должна его холить, лелеять, глубоко понимать, что это значит. И не очень удачно сразу после гибели и сразу после похорон, может быть об этом говорить. Похорон Игоря Ткаченко. Но, по большому счету, по Гамбургскому счету, я думаю – не все в жизни и у него и в биографии русских Витязей складывалось так, как они этого достойны. Очень сложная история была с Кубинкой. Решилась она в последнюю минуту. Решилась она правильно, в пользу, мне кажется, здравого смысла. Аэродром остался военным, никаким бизнесменам не отдан, к счастью. Уж по каким причинам дело десятое. Но сколько это у Витязей и у Ткаченко нервов отняло. Это я не знаю где взвесить. Другое дело, что вот эта пошленькая точка зрения, что вот он там сильно перенервничал, так вот так и вышло в небе, ну это ерунда. Это серьезные люди. Вот такой прямой корреляции я бы тут не делал. Но что ему требовались дополнительные, офицерские усилия держаться в форме «несмотря на», ну это безусловно. Кто-то может сказать, что ну а что же им какие-то особые условия создать тепличные. Тепличных не надо, но надо понимать, что если мы чем-то гордимся, если что-то является для нас большой ценностью, то к этому надо так и относиться. Конечно опять случай из прошлого, что называется, и не особо хочется вечно лазить в историю, для того что бы что-то подтверждать, да еще и в историю советского союза, в которой не все было так замечательно как в наших ностальгических воспоминаниях. Но ситуация с Чкаловым напрашивается. Да там история гибели другая. Но там и другая история, которая была перед этим. Совершенно другая история. Внимание и заботы в том случаем, мне кажется, было больше. Ткаченко по своей и внешне, и внутренне, и по всем параметрам, такой Чкалов нашей эпохи. Я думаю - Чкалову страны не хватает. У Чкалова Ткаченко нет страны советский союз, пока. Но надо сказать, что если история будет развиваться так, как она развивается сейчас, если будут и МАКСы эти и детишки будут туда ходить, и уроки мы будем правильные извлекать. И минобороны будет покупать нужное количество правильных самолетов. То глядишь к Чкалову и страна добавится. Главное, чтобы у нас к тому времени Чкаловы остались.