Георгий Бовт:

Ну, вообще, вот диалоги, подобные ярославскому полезны. Потому что они что-то такое будят в обществе, вернее в этих кругах где принимаются и вырабатываются решения. Это все идеология, которая обращена не столько, конечно, к низам. Вернее к низам они вообще обращены. Они внутриэлитарные. Надо сказать, что многие антикризисные меры российского правительства возникли не в информационном вакууме из головы высосанные будучи. А они возникли именно в результате подобных диалогов, в том числе с зарубежными партнерами и всякими мыслителями. У меня нет готовых рецептов насчет российской демократии.

Если говорить о том как это будет в новом политическом сезоне, то я должен тоже разочаровать – я не знаю как это будет выглядеть. Но, мне кажется, что не только я не знаю, многие другие тоже не знают. Это радует. Споры идут между двумя группами. Одни говорят, что надо сосредоточить максимальные финансовые и материальные ресурсы в руках государства, кивают при этом на, в том числе, развитые капиталистические страны.

«Вот смотрите, вот там какая роль государства огромная. Как оно удачно всем этим оперирует». Ну не удачно, но во всяком случае заговорили о каких-то проблесках надежды насчет выхода из кризиса. Другие говорят, что: «Нет. Государства у нас слишком много. Оно не эффективно. Оно не справится. И нужно раскрепостить экономические и творческие силы общества и бизнеса, и таким образом выйти из кризиса». Я бы скорее присоединился ко второй точке зрения, чем к первой. Тем более, что сторонники первой точки зрения часто лукавят. Они, говоря о том, что смотрите какое государство, как оно на западе все взяло в свои руки, не говорят что есть разница между тем государством и этим. И разница между тем государством и этим, на мой взгляд, лежит в двух плоскостях. Первая плоскость. Можно ее проиллюстрировать на примере того, как спасали автопром в Америке, ну, продолжают спасать автопром в Америке и спасают автопром в России.

Автопром в России спасают – самый яркий пример это АвтоВАЗ, где недавно господин Алешин подал в отставку. Он любезно отказался от своего пакета, золотого парашюта, бонусов и сказал, что он его не будет брать. Очень хорошо сказал А, нужно сказать Б.Сколько получал господин Алешин на своем посту за те достижения огромные и лучезарные, которых он достиг на этой должности. Этого не сказано. Значит, прозрачности в трате денег не хватает. Более того эти деньги немереные, которые были выделены АвтоВАЗу не были обусловлены практически ничем.

Они не были обусловлены ни лимитами бонусов топ-менеджменту, ни определенными обязательствами по реструктуризации производства. Железный закон всякого бизнеса гласит, что если компания провалилась или неуспешна, то топ-менеджмент вычищается оттуда, как правило. И вот, например, на Дженерал Моторс, прошедшего через процедуру банкротства собственно это и произошло. Головку сменили и все знают, сколько они получали. У нас есть замечательные толи 7 толи 8 госкорпораций, где вообще тратятся деньги непонятно каким образом. Если вот это таким образом концентрируется все в руках государства, то это просто бардак. И я поддерживаю, в данном случае, президента Медведева в его потугах навести там порядок, ну или не навести порядок, но по крайней мере узнать, что там происходит, наслав туда прокуроров. Посмотрим, что они расследуют вторая плоскость она более шире, ее можно осветить. Это вообще общая эффективность государственного аппарата.

Эффективность нашего государственного аппарата, все-таки не идет в сравнение с тем как это принято в более-менее приличных странах. Слово коррупция навязло на зубах. Наш чиновник сразу ищет, где своровать. Никакой системы общественного контроля нет. Поэтому такому государству отдавать в руки еще больше полномочий я бы поостерегся. Есть другая печаль, конечно. Это готовность и желание самого общества участвовать в этих процессах. Это большая такая печаль.

В течении долгих десятилетий проводился весьма успешный генетический отбор, поэтому у нынешних живущих поколений, наверное отбита всякая охота участвовать в общественной жизни, проявлять какую-то там сознательность и так далее и тому подобное. Наверное, самое главное, что можно было бы попытаться сделать это попытаться силой политической воли некой довольно узкой группы людей, принимающих решения, добиться большей эффективности в работе госаппарата. Ключевой момент – наверное административная реформа.

На втором плане вот эта административная реформа, которая должна одновременно послужить некому раскрепощению производственных сил. Прежде всего бизнеса. Снижение контроля, всевозможных лицензирований, бумаг. Вот такая демократизация, вот с этого конца, пожалуй. Не знаю, насколько это получится. Пока я довольно скептически отношусь к способностям нынешней правящей элиты вот такую провести над собой операцию.

Накануне и в самом начале кризиса было очень много мрачных прогнозов насчет того, что вот весной в России начнутся бунты. И один человек, по фамилии Гантмахер даже написал тогда статью в Ведомостях. Делал такой вот прогноз мрачный, насчет этих бунтов. Ну кроме Пикалево, собственно, ничего не было. Да и то, Пикалево – я не верю, что там была такая самоорганизация снизу. И во все другие случаи тоже не верю. И вообще не верю в возможность самоорганизации нынешнего российского рабочего класса снизу.

Возможны какие-то стихийные мелкие выступления по поводу невыплаты зарплаты или компенсации жертвам очередных катастроф. Но выше этого уровня подняться не смогут. Что касается политических организаций, способных выступить с таких деструктивных позиций – их тоже нет. Ну и в общем слава богу. Поэтому вот снизу в общем сильного запроса на диалог с властью нет в широком смысле. Есть запрос на то, чтобы в каких-то конкретных случаях бед, катастроф, жертв или невыплаты зарплат приехал начальник и все это дал.

Это не есть запрос на диалог. Никакого диалога тут нет. Есть требования разовые, конкретные и отчаянные. Когда все хорошо, более-менее сносно – то все молчат. И никакой попытки заглянуть в послезавтрашний день тоже нет. Но и было бы наивно ожидать его от общественных низов. Все такие вещи формируются политической элитой, обычно. По части формирования повестки завтрашнего и послезавтрашнего дня российская элита оставляет желать лучшего. Она слишком сиюминутна, гедонистична и это всячески поощряется корпорацией гламурной прессы и телевидения. Плюс упадок образования. И даже его деградация.

Все это вместе дает, в общем, такую картину, что кроме как на довольно узкую группу реформаторов надеяться больше не на кого. Наиболее перспективной, наверное, с точки зрения результативности было бы появление некой такой группы решительных молодотурок, российской политики, которые бы решительными мерами (не в смысле силовыми, а в смысле внятности) осуществили бы какие-то комплексные, целенаправленные действия сверху. Модное слово модернизация сейчас. Если оно будет все время повторяться в разных контекстах и обсуждаться с разных сторон, то, глядишь, у людей которые там принимают решения в головах выстроится все в несколько правильном направлении, чем некоторое время назад выстраивалсоь.