Анатолий  Вассерман, политический консультант: 

Практически вся  история прогресса человечества - это, помимо всего прочего, история  прогресса разделения труда. Труд разделяется  на все более узкие специализации, соответственно человек, посвятивший  себя такой вот узкой специальности, может достигнуть в ней высших степеней совершенства и эффективности. Обратная сторона разделения труда необходимость активной кооперации. Грубо говоря, крестьянин, мастер на все руки, может существовать на хуторе в отрыве от других семей и существовать вполне благополучно, тогда как специалисту отоларингологу необходимо жить в достаточно большом поселении, чтобы в его услугах нуждались многие и оплата, собранная с этих многих, могла его прокормить. Сходная картина в науке и технике: чем сложнее та или иная научная дисциплина или технический проект, тем больше нужно людей разных специальностей, чтобы заниматься им, и тем активнее они должны друг с другом взаимодействовать. И существуют две принципиально разные формы организации такого взаимодействия. Одна форма: это создание множества исследовательских и конструкторских учреждений в рамках обычного города. И вторая: это так называемые наукограды и технограды, когда в городе собраны исключительно исследователи, взаимодополняющие друг друга, в том смысле, что одни из них обеспечивают для других условия работы, взамен сами получают от них исходные данные для своей работы, и т.д.  

Такой вариант считается перспективным, исходя, прежде всего, из опыта "Kремниевой долины" в Калифорнии, где вокруг крупного университета выросло несметное множество исследовательских и конструкторских организаций, которые получают из университета квалифицированные кадры, в свою очередь ставят перед университетскими исследователями серьезные фундаментальные задачи. Но лично мне идея наукограда представляется сомнительной вот в каком отношении. Даже при очень большом желании невозможно обеспечить в наукограде, с одной стороны, полную занятость всех жителей, грубо говоря, что делать, если у какого-то ученого жена предпочитает заниматься нe наукой, а играть на фортепиано – в наукограде ей значительно труднее будет найти применение этой своей способности, чем в рамках большого города. И с другой стороны, даже в рамках чистой науки, далеко не всегда можно собрать в наукограде всех, кто причастен к тому или иному направлению исследования, просто потому, что по ходу работы в любом направлении, мы неизбежно нуждаемся в каких-то данных с других направлений, мы нуждаемся в тех формах жизнеобеспечения, которые легче обеспечить в рамках не узкоспециализированного города. Так что я полагаю, что успех "Kремниевой долины" не в последнюю очередь связан с тем, что в Калифорнии вообще великое множество городов самого разнообразного назначения, находящихся друг от друга в пределах, если не пешеходной, то автомобильной досягаемости и то, что нам кажется скоплением чистой науки на самом деле всего лишь одна из частей грандиозного мегаполиса, размазанного на добрую сотню километров в любом направлении.  

Соответственно,  мне представляется, что было бы значительно целесообразней и в  советское время, и, тем более сейчас, не развивать вокруг Москвы пояс совершенно автономных наукоградов, в конце концов самый известный из них Зеленоград, в итоге, стал частью Москвы не только в административном отношении, но и во многих экономических аспектах. Т.е. пояс подмосковных наукоградов станет действительно эффективен только тогда, когда транспортные возможности их сопряжения и между собой, и с Москвой возрастут на порядок, а то и на два. И мне представляется, что магистральный курс на вывод из Москвы больших производств тоже экономически сомнителен, поскольку эти производства могли бы: во-первых, существенно модернизироваться, благодаря достижениям московской науки, и тем самым перестали бы представлять экологическую угрозу, во-вторых, они могли бы служить хорошей базой для развития, в том числе и наукоемких работ, в рамках самой Москвы. Я, вообще, приверженец мегаполисов именно потому, что в рамках мегаполиса разделение труда и его кооперация могут быть доведены до степени не достижимой ни в каком другом варианте. И, соответственно, я бы предпочел, чтобы московские и питерские мегаполисы стали цельными наукоградами, вместо того, чтобы пытаться выводить из мегаполисов науку в какие-то отдельные поселения.