Вячеслав Глазычев, заведующий кафедрой управления территориальным развитием АНХ:

Госсовет – это вообще совершенно особый институт. Это особое зрелище, которое готовится достаточно долго. Готовится аппарат, как положено, и долженствующий создать впечатления серьезной, единодушной, конечно, поддержки. На этот раз была сделана определенная сдвижка от ритуала. Была предложена дискуссионность. Но для дискуссионности нужно иметь отработанные, публично опробованные позиции. Позиции же, в основном, штука редкая и, насколько я знаю Россию, а в общем две трети регионов я облазил и представление о них имею, это уже кое-что, позицией располагает очень небольшое число региональных властей.

Позиция есть у губернатора Новосибирской  области Толоконского. Она выражается в том, что он достаточно умен, чтобы не пытаться рулить всеми кустиками на местах. И, наоборот, готов менять часть своих прерогатив на активную деятельность местного самоуправления, меняя, грубо говоря, процент налога на дотации, тем самым, побуждая к самодеятельности. Знают это другие? Знают, но, фактически, большинство не используют.

Губернатор  Пермского края Черкунов. Реально осуществивший модернизацию системы логистики, снабжения, образования и здравоохранения. Модернизация там состоялась. Она дала эффекты. Грубо говоря, главный врач больницы занят тем, чтобы лечить и чтобы его врачи лечили, а не тем, что у него течет крыша. И директор школы занят учителями, а не тем, что у него завтра крыльцо обвалится. Они это сделали. Есть подражание? Не видать.

И вот  губернатор Калужской области Артамонов. Ни нефти, ни газа, Москва рядом, отсасывающая как пылесос кадры. Тем не менее, создан климат, создана команда, которая произвела ревизию своего человеческого капитала, и не только создала новый промышленный кластер автомобильный автозапчастей, но и строит университет с амбицией стать университетом для провинциальных столиц центра России. Но все вот это такие замечательные исключения, они есть.

Или Филипенко  Александр Васильевич – это Ханты-Мансийский округ. Да, у них были дополнительные доходы от нефти, но они же пустили их в дело. И поэтому маленький провинциальный поселочек Ханты-Мансийск превратился в столицу, производящую хорошие кинофестивали, хорошие джазфестивали, в которой развитая система услуг, в которой на ноги встает университет. И нефть-то, может быть, и кончится, но место уже останется. Оно закрепляется в культуре, а не только в экономике.

Эти люди могут вести полемику по поводу того, как вести модернизацию. Когда  же разговор ставится не о том, как, а как бы что, хотя «что» понятно – без модернизации России не выжить, никто с этим спорить не будет, то кроме одобрения получить ничего нельзя. А так называемая оппозиция, пока, к сожалению, так называемая. Потому что опять-таки никакой конструктивной альтернативы предложить не может, кроме того, что заменить «Пупкина» на «Шмупкина», это же не меняет природы дела. В этом отношении до реальной дискуссии дело дойти никак не может.

Дискуссию могут вести или персонально мощные лидеры, не рискующими при этом перестать быть лидерами, или экспертные группы, которые всерьез готовы ставить на кон свою репутацию, доказывая то, что они отстаивают. Этого пока не произошло. Первая попытка не значит дальнейших неудач, и, может быть, это удастся отстроить.

Сегодня вопрос номер один в модернизации системы управления, в самой исполнительной власти. Потому что, когда сигнал внутри одного министерства может ходить четыре месяца, а между тремя сопряженными, ну, скажем, регионального развития, экономического развития и промышленного развития, сам черт не разберет, где у них кончаются сферы деятельности. Как может быть промышленное развитие без регионального? Не может. Но есть традиция машин, которые работают сами на себя, существуют, но об этом серьезного разговора до сих пор еще не было. Этот разговор нам необходим.

И когда  мы проводили конференцию, только что  в Академии народного хозяйства - панельная дискуссия по теме "Пространство инноваций", я в основном пытался свернуть на тему "Пространство сопротивления инновациям". Потому что, во-первых, инновации возникают на торфе модернизации реальной. И пока вы ее не провели, пока, до сих пор, мы заняты тем, чтобы как бы не испортить показатель безработицы, и начинаем играть в эти игры на полработы, на полставки, на три дня в неделю, на временные отпуска без содержания, только ради того, чтобы не испортить статистику, ну, простите, об инновациях можно забыть.

Они могут  возникать и возникают в уголочках, в центриках. Вот есть такое кольцо таких центриков в Томске. Но Томск – это каждый четвертый студент, это реальная, тем не менее, среда, в которой хотя бы люди говорят на языке, имеющем отношение к культуре. Есть Пущино, которое, вопреки всему, уцелело как Наукоград. И хотя ему нелегко приходится, но его костяк, держащийся на своем собственном маленьком университете, в значительной степени, не только научном центре, живет в мировом пространстве. И поэтому он в инновациях участвует, только они не обязательно здесь становятся инновациями, могут становиться в других местах.

Поэтому Госсовет – это первая, может быть, слабая попытка говорить по существу. Пока не очень удачная. К этому разговору не готова вторая часть, а вторая часть – это второй горизонт власти, он слишком близок к первому. Он пока привык только одно: выслушивать, аплодировать – это реальность, и пройти через нее нам придется.