Борис Кагарлицкий, социолог, директор Института глобализации и социальных движений:

Идеология с какого-то момента обязательно превращается в стиль. Это, в общем, практически неизбежная вещь и, кстати говоря, это происходит и с победившими идеологиями и с побежденными идеологиями, если только они достаточно сильны. И с того момента, как это становится уже элементом стиля, дальше вступает при капитализме в дело другой фактор – это рынок, то есть стиль можно продать. Собственно говоря, и идеологию можно продать до известной степени, но уже не так, да. Идеологию нельзя продать в розницу, по частям, по элементам, да. Вот, когда идеология превращается в стиль, ее можно продавать в розницу и по частям, маленькими кусочками, вот, вы знаете, отвесьте мне Че Гевары на два кило, да. Вы все раздробили на сегменты, и эти сегменты продаются, обмениваются, имеют цену, которая может повышаться и понижаться, в зависимости от спроса. То есть, в этом смысле, капитализм представляет собой невероятно мощную систему, которая переваривает буквально все, что угодно. Система убивает любую инициативу, по большому счету. Если эта инициатива, вроде бы, первоначально очень радикальна, враждебна системе  и так далее, через какое-то время система пропускает через сито, вот этих вот, коммерческих, рыночных процессов, и полностью происходит обеззараживание, что ли, вот этой инициативы, так сказать. Как вот детонатор вынули, да, а бомба осталась. Она такая красивая, круглая, такая, блестит, отполированная – детонатор вынут, она, все равно, не взорвется. И потом, бомбочки можно продавать, из них делать зажигалки, что еще можно делать? Вот тут, то же самое.  В этом смысле, капитализм, через массовое тиражирование образа Че и целого ряда других образов, снимает их в качестве угрозы, в качестве мобилизующей силы, в качестве объединяющей силы, потому что много купленных за деньги маек с Че Геварой – это не объединяющее, это, наоборот, в какой-то степени, но не разделяющее, а фрагментирующее явление. Происходит фрагментация, а не объединение. Система очень мощна до тех пор, пока вы признаете определенные правила игры. И когда вы пытаетесь играть либо по ее логике, либо пытаться ее логику обыграть с помощью какой-то другой хитрой логики, но система не работает там, где вы идете в отказ, что называется. Когда вы просто оказываетесь играть в определенные игры, тогда с вами ничего нельзя сделать. В этом смысле, с таким гламурным радикализмом, система справилась совершенно идеально. То есть, как только вас заставили играть по правилам гламура – вы, сто процентов, проиграли. Хотя, на первых порах, вам кажется, как здорово  - ваши идеи, ваши образы, ваши символы, вот они тут тиражируются, все их носят и так далее. Потом вы понимаете, что они, конечно,  тиражируются и все их подхватывают, но при этом не ухватывают смысла. И, наоборот, вы уже сами теперь не можете объяснить смысл этих образов, по тому, что они уже полностью лишены всякого смысла. То есть, кто такой Че Гевара? Ну, бородатый мужик с сигарой. Или, а кто такой Че Гевара? А, это мужик, которого на кепках изображают и на майках. И вы потом будите долго объяснять что-то там про Боливию, про Кубу, про Анголу. Люди будут с большим интересом слушать, но что-то не- понятное, ни то, ни то, ни то.… Но есть еще один нюанс, конечно, жизнь должна порождать и порождает новых героев, новые образы. И почему cубкоманданте Маркос, как мы помним, был без лица? Потому что, лицо можно превратить в символ, в икону, поэтому cубкоманданте Маркос появлялся на всех фотографиях только вот в этом шлеме закрытом, где были видны только глаза и, иногда, трубка, которую он курил. И через какое-то время, мы вдруг видим, что уже вот этот образ радикала с закрытым лицом, с прорезью для глаз, сам становится неким коммерческим образом. Значит, соответственно, единственный способ с  этим бороться, это постоянно выдвигать какие-то новые инициативы, новые идеи и новые образы, быстрее, чем система успеет их переварить  – это один ответ, а второй ответ – это реальное массовое движение. То есть, когда людьми, действительно, овладели какие-то идеи. Причем  не идеалистические, хотя это  звучит, может быть, странно, даже не идеалистические идеи, а идеи очень простые, то есть пресловутые «Землю- крестьянам!», «Мир-народам!» - это была очень конкретная идея. «Штык в землю – пошел домой, забрал землю у помещика» - с этим, как раз, ничего нельзя сделать, потому что здесь сыграть с символами – бесполезно. Это не символы: «штык в землю» - это конкретно, «отнял землю у помещика» - это конкретно, а вот когда начинают работать вот эти  конкретные идеи, завязаны конкретный интерес, конкретное действие, вот тут игра в гламур, игра в символы она ничего не дает. И, собственно говоря, именно потому "Че Гевара" или "Cерп и молот", или "большевизм", "Ленин" и так далее, становятся, если угодно, гламурными атрибутами, что они отсоединены от конкретного политического действия, они уже остались нам как некий символ прошлого. Мы имеем дело либо с тем, что люди потребляют тот или иной образ бессмысленно и, вообще, не отдают себе отчет, что они купили, почему они купили эту майку? Ну, потому что   майка хорошая. Это один вариант. И, кстати, он достаточно массовый вариант. Либо вариант, который наводит, гораздо, хуже, когда человек надел майку с "Че Геварой" и считает, что все – его долг перед обществом уже выполнен, он уже герой. Ну, как минимум, если не герой, то борец, а если не борец, то, как минимум, порядочный человек, у которого есть правильные идеалы. И все – дальше жизнь, как жизнь, дальше все по-старому. Он же не стал жить, как Че Гевара после этого. Ну, или не как Че Гевара, но во всяком случаи, как те люди,  которые шли за Че Геварой, те, кто это образ восприняли первоначально в качестве некого идеала. Он не бросил вызов обществу, он ничем не рискует, он ни от чего не отказывается, он, наоборот, только приобретает, но при этом совесть у него чиста. У него нет никаких моральных проблем, и в этом смысле, ситуация даже хуже, повторяю, лучше бы он ходил в галстуке, в пиджаке и одет клерком, как положено, и страдал бы морально, что, что-то он делает не так. И тогда он был бы не безнадежен, тогда бы у него была бы возможность, впоследствии, совершить какой-то поступок. А вот когда ты откупился, закрыл тему, то тогда уже все – вопрос  более-менее  снят. И поэтому, конечно, гламур – это страшное оружие, это страшное оружие правящего класса, правящей системы. А другое дело, что гламур не всесилен, надо это понимать тоже. Жизнь не может быть тотальным гламуром, даже для средних слоев, даже для благополучных людей, не говоря о том, что есть куча народу, жизнь которых глобализации не поддается. Просто по причине того, что у них доходов таких нет, условий жизни таких нет, и Слава Богу. Вот поэтому, я думаю, что гламур – это, конечно, очень страшно, но это победимо.