Николай Сванидзе, историк, телеведущий:

РПЦ и модернизация - не вполне, на мой взгляд, корректная постановка вопроса. Я объясню, почему. Потому что РПЦ у нас есть, а модернизации нет. Модернизация у нас только объявлена. И я считаю, что совершенно справедливо объявлена президентом Медведевым. Но не объявлено, как к ней идти. Нет никакого даже подобия бизнес-плана этой модернизации, а заявлены только какие-то отдельные, совершенно, на мой взгляд, во многом случайные направления. И я не вижу пока что связи между ними. Что-то было давно  и вызывает в общем даже некоторую зевоту, типа идеи о «наукоградах» – это совершенно советские, старые форматы. Что-то вызывает просто веселое удивление – это идея уменьшения количества часовых поясов. Это все еще не модернизация.  А непосредственно, что такое модернизация, что предлагает президент, пока никто не видит. Мало того, судя по тому, сколько в бюджете заложено на модернизацию – это какие-то сотые доли процента, насколько мне известно. Никакая модернизация на такие деньги невозможна. Это те бюджетные крохи, которые в нашем, насквозь коррумпированном обществе, небольшая группа чиновников быстренько и ловко рассует по карманам - и все. Правда, она рассует по карманам и большую сумму, но это хотя бы будет сделать сложнее. Потому что, чем больше сумма, тем она как-то прозрачнее для общества, особенно если пояснить обществу, на какие цели эта сумма предназначена. Это тоже не поясняется. 

Что же касается РПЦ, то РПЦ – это могучий институт, с очень мощными идеологическими и уже политическими корнями в нашей стране и в нашем обществе. У РПЦ сейчас молодой по церковным и политическим меркам и могучий лидер – патриарх Кирилл. И я думаю, что он тот человек, который интеллектуально и интуитивно осознает главное – то золотое сечение, ту точку, в которой должна находиться церковь, чтобы не слишком приближаться к государству, но в то же время и не слишком отдаляться от него. Потому что всегда у православной церкви был соблазн «обняться с государством» - это всегда опасно для церкви, церковь у нас отделена от государства. Но в то же время и нельзя отдаляться от государства, потому что, тогда в самом государстве образуется идеологический и моральный вакуум. Поэтому здесь нужно найти оптимальную дистанцию между государством и церковью, которая поможет и церкви развиваться, и, в то же время, не превратит государство в клерикальное. Мне кажется, что нынешняя РПЦ и руководство РПЦ эту дистанцию чувствуют. Поэтому у меня в том, что касается политического будущего РПЦ и взаимоотношений между православной церковью и государством, на данный момент довольно оптимистическое настроение, в отличие от настроения по поводу модернизации. РПЦ сейчас представляет собой мощную политическую силу. Причем все более мощную. И как всякая политическая сила она своей силой пользуется, оказывая определенное влияние на те госструктуры, которые принимают решение о передаче собственности. На мой взгляд этот вопрос непростой, как всякий вопрос о реституции. Кому возвращать, а кому нет? Скажем, церкви – возвращать. Я считаю, что в принципе это правильно. Но: а почему частным лицам не возвращать тогда? А когда советская власть отбирала собственность у церкви, она отбирала собственность не только у церкви. Под лозунгом «грабь награбленное» ограблены были все – все собственники. Давайте тогда всем возвращать. А получается, что возвращают те, у кого есть влияние для того, чтобы добиться возвращения себе, будь то институты, такие могучие и уважаемые, как РПЦ, или частные лица, которые имеют какие-то лоббистские возможности на вершинах государственной или городской власти. Поэтому здесь, на мой взгляд, нужна определенная законодательная унификация в том, что касается возвращения собственности, и я не исключаю, что церковь не должна пользоваться преференциями по отношению к другим институтам и к частным лицам.