Владислав Шурыгин, военный эксперт:

В последний день недели оба наших высших руководителя страны и премьер-министр Владимир Путин, и президент Дмитрий Медведев, несколько раз обращались к теме армии, перевооружения. С одной стороны, цифры, конечно, впечатляют, особенно очень всех впечатляют цифры перевооружений по ВВС, когда было сказано, что 46 самолетов получено за год. Говорилось о том, что получаются новые танки, о том, что в будущем году будут точно такие же закупки. Премьер больше говорил в этом случае о качестве вооружения, о том, что вооружение должно быть современным, о том, что вооружение должно быть достаточно доступным, оно не должно быть очень дорогим. Ну и, собственно говоря, если так оценивать, то, в общем, во всем этом звучал такой оптимизм.

Одна из проблем из всего того, что было сказано, заключается в том, что вот то, что мы сегодня имеем по перевооружению, это фактически тот максимум, которого мы смогли добиться, затратив несколько десятков миллиардов долларов на возобновление производства вооружения, на развертывание его, на восстановление технологий. И на этом фоне, в общем, цифры выглядят достаточно скромными. Особенно если сравнить с той же программой перевооружения, которую всего несколько лет назад озвучивал предыдущий министр обороны Иванов. Когда было обещано, что в год в среднем будет поставляться в армию не менее 60 самолетов, примерно столько же вертолетов, обещались серии из десятков кораблей, обещались сотни новых танков. Но, еще раз говорю, в итоге мы вышли на достаточно скромные цифры.

И вот здесь, конечно, необходим анализ. Почему? И что нас ждет? Во-первых, нужно понимать, что 46 самолетов, которые мы получили, это не великое достижение нашей авиационной промышленности, а, прежде всего, стечение обстоятельств. Т.е. из этих 46 самолетов почти 30 - это ни что иное, как злополучный Алжирский заказ, те МиГи-29, которые были собраны за несколько лет для Алжира. Эти МиГи далеко не самые новые. Эти МиГи далеко не вчерашней сборки. Это заказ, который просто оказался невостребованным, и мы, что называется, забрали его со складов. Если же отнять эти самолеты, то получаются очень скромные цифры, примерно 15 самолетов, которые, собственно говоря, реально были произведены нашей промышленностью. Примерно такая же цифра будет и на следующий год, т.е. примерное количество новых самолетов, которое наша промышленность сможет выдать на-гора, это будет, примерно, в районе 20-25 летательных аппаратов. Среди которых боевые самолеты непосредственно будут занимать очень скромную позицию, примерно, 8-10 самолетов.

Поэтому нужно понимать, что в 2010 году, который сейчас начался, будет списано больше 1000 самолетов. Это те самолеты, которые сейчас находятся на аэродромах, но которые, так или иначе, разукомплектованы, находятся в полуразобранном состоянии, неисправны. Т.е. тем самым фактически сразу на треть наш авиационный парк сократиться. Т.е. это даже не восстановление. Это всего лишь очень скромная капля, еще раз говорю, в пересыхающем озере нашей авиации. Поэтому я здесь все-таки воздержусь от очень большого оптимизма, отнесусь к этой цифре более осторожно. И, повторюсь, это не спасает нашу авиацию.

Точно такое же состоянии и на флоте. Т.е. никакого большого количества потока новых кораблей не получаем. Да, мы пока не списываем суда так массово, как в 90-тые годы. Но ремонт судов, который идет, идет крайне медленно. И вся заслуга нынешнего министра обороны заключается только в том, что армия и флот сейчас принимают с заводов те заказы по ремонту, которые были сделаны 3, 4, 5, некоторые 8 лет назад и даже 10 лет назад. Просто были затрачены деньги и, наконец-то, начинают возвращаться из ремонта кое-какие корабли. Но какого-то нового обвала судов просто нет.

У нас фактически очень сложное положение с тральщиками. На всем флоте осталось буквально несколько единиц. А в случае войны без тральщиков флот просто не выйдет в море, потому что мы будем элементарно заблокированы на базах. Если не ошибаюсь, по-моему, сейчас на Тихом океана осталось в работоспособном состоянии не то 3, не то 4 тральщика всего.

И повторюсь, состояние перевооружения, которое идет не настолько радужное, как это преподается в газетах и на телевидение. Возможно, еще раз говорю, можно предположить, что, возможно, эта техника и вооружение рассчитаны под ту армию, которая может образоваться на месте нынешней российской, через 3-4 года. Когда после всех сокращений, которые сейчас проводит министр обороны и его начальник Генерального штаба, российская армия ужмется до очень компактной такой европейской армии, которая там масштаба Франции или масштаба Великобритании. Вот для стран такого типа и таких размеров, нынешние темпы перевооружения можно было бы назвать даже удачными и даже где-то прогрессивными. Но, повторюсь, для той армии, которую мы имеем сейчас, это абсолютно недостаточно.

Первая и главная проблема, если брать стратегические ядерные силы, заключаются в том, что никак не полетит «Булава». На самом деле «Булава» сейчас стала, пожалуй, наверное, самой дорогой в истории современного человечества ракетной боевой системой, которая вообще когда-либо создавалась. Потому что на данный момент прямые затраты на разработку ракеты «Булава» уже перевалили за 10 миллиардов долларов. Для современной России, наверное, больше нет такой системы вооружения, которая бы столько съела денег. Но ракета все так же не летает. Обещают, что летом опять начнутся испытания «Булавы». И все со страхом и напряжением ждут, чем они закончатся. Потому что если и эти испытания закончатся неудачей, то мы оказываемся фактически в совершенно идиотском тупике.

Когда у нас на стапелях строится уже четвертая лодка «Борей», из них одна уже вышла на морские испытания. Но ракет под эти четыре лодки, т.е. а это тоже опять же несколько миллиардов долларов, просто не существует. И у нас есть самая лучшая современная морская ракета «Синева», которая отработана, которая показывает впечатляющие результаты и которая действительно является надежной боевой системой. Но эта ракета делается для лодок, которые постепенно списываются и выходят с вооружения. Это предыдущий проект ракетоносцев, так называемый БДРМ. Вот для этих ракетоносцев, которые в строю еще пробудут максимум от 7 до 10 лет, есть лучшие в мире (или одна из лучших в мире) ракет морского базирования. Но скоро не будет лодок. И мы, в итоге, оказываемся в совершенно идиотском положении, когда у нас есть новейшие лодки, но для них нет ракет, и у нас есть великолепная ракета, но для нее нет лодок.

Такая же проблема при перевооружении с точки зрения сухопутных войск. Потому что сейчас в полный рост стоит проблема боеприпасов. У нас катастрофическое положение с заводами, которые их производят. Наши боеприпасы страшно устарели. У нас нет производства новых типов боеприпасов. У нас громадная проблема пороховых заводов, фактически на сегодняшний день осталось считанное количество заводов, которые могут производить порох и они производят порох устаревшего типа на устаревшем оборудовании. У нас нет новых бомб, у нас нет новых ракет. У нас нет новых противотанковых боеприпасов. И состояние, еще раз говорю, производства боеприпасов сейчас фактически катастрофическое, о чем говорят все специалисты.

Точно такая же проблема с хранением боеприпасов. Потому что после всех модернизаций, после всех реформ, сегодняшнее состояние и хранение боеприпасов таково, что наши склады, как мы видим по телевидению, регулярно горят, взрываются и толком за это никто не несет ответственности. Или возлагают ответственность на «стрелочников», которые к этому не имеют отношения. Как, например, было снято все руководство ГРАУ за пожары на морских складах морского вооружение. Повторюсь, у нас очень много проблем, которые придется, так или иначе, решать. Как это будет сделано, мне очень сложно судить, потому что я сейчас не являюсь как бы человеком, который погружен в планы нынешнего Министерства обороны. Но боюсь, еще раз говорю, что все выглядит не настолько оптимистично, как это хотелось бы видеть всем, в том числе, и мне.