Анатолий Вассерман, политический консультант:

Разговор о личных и деловых качествах Иосифа Виссарионовича Джугашвили я хочу начать с небольшой цитаты. Эта цитата - комментарий к одной из фраз, сказанных Джугашвили на торжественном заседании, посвященном 26-летию Октябрьской революции: «Советский строй оказался не только лучшей формой организации, – говорит Сталин. – Да, в течение всех пяти тысяч лет нашей исторической эры, мир еще не знал такой организации. Ни Египет, ни Древний Рим, ни Византия, ни Средние века, ни эпоха инквизиции, никто не знал организации, которую подарил Сталин народам Советского Союза. Предатели и провокаторы, палачи и шпионы, пытки и убийства, застенки, концентрационные лагеря, сексоты на улицах, сексоты на службе, сексоты в собственной семье, плеть и приклад, пуля и яд, деньги, пахнущие кровью, и кровь, пахнущая деньгами, – вот лучшая форма Сталинского строя».

Это было сказано 12 ноября 1943 года в передаче радио Берлина на русском языке. Автора назвать трудно. Ясно только, что он служил в ведомстве лучшего  пропагандиста той эпохи, доктора  философии Йозефа Пауля Геббельса. Так что, как видим, тезисы, с которыми мы до сих пор сталкиваемся, имеют достаточно давнюю историю.

Картина в целом была, действительно, достаточно страшной, как собственно и следует ожидать в стране всего лишь за четверть века до того пережившей громадную революцию. Вспомним, что во Франции эпоха революции началась в 1789 году, а закончилась только в 1871г., и за все это время там довольно регулярно случались потрясения, каждые из которых по воздействию на жизнь, были сопоставимо с нашей Октябрьской революцией.

Опыт любой революции показывает, что значительную часть ее деятелей приходится просто убирать с политической арены буквально через считанные годы. Потому что,это люди, которые так хорошо научились ломать, что уже не умеют строить. Во Франции период кровавого террора занял примерно год и завершился истреблением тех, кто им руководил. У нас период кровавого террора был во время Гражданской войны, но был и рецидив этого террора, он начался с февральско-мартовского пленума ЦК Всесоюзной Коммунистической Партии большевиков.

Пленум этот проходил вообще-то очень интересно. Его стенограммы читаются буквально как детектив. Политбюро, во главе с Джугашвили, предложило на утверждение пленума достаточно обширную и развернутую программу политических реформ в стране. Нацеленную, грубо говоря, на забвение всего, что было в Гражданскую войну, всех последующих всплесков классовой борьбы, включая, скажем, коллективизацию и объединение всего народа, ради решения насущнейших экономических задач и задач общегосударственного строительства.

Большинство выступавших на пленуме, это были в основном руководители областного и республиканского звена партии, вообще никак не отзывались об этой программе, зато очень охотно говорили о том, что вот конкретно в их регионе классовая борьба еще не закончена. Наоборот, обнаружены новые ее вспышки и обострения. Накануне последнего дня пленума Первый секретарь Западно-Сибирского краевого комитета Эйхе вообще обратился к Политбюро с письмом, где сказал, что в его крае доблестные чекисты разоблачили большой заговор среди сосланных туда кулаков, и ему срочно нужны чрезвычайные полномочия для подавления этого заговора.

Если бы Политбюро проигнорировало письмо, он бы обратился непосредственно к пленуму, а расклад сил на пленуме был уже ясен. По этой же причине Политбюро согласилось на создание чрезвычайных органов на местах, с оговоркой, что эти органы должны представлять в Центр свои соображения по размаху заговора. И Центр вправе сократить их запросы. Это знаменитые расстрельные списки, которые подписывало все Политбюро. Эти списки шли с мест. И все, что наверху могли сделать, это кого-то из списков вычеркнуть. Например, маршала Егорова, Джугашвили, который лично с ним был знаком по польской кампании 20-го года, вычеркивал из списка дважды. Какой именно компромат ему представили на третий раз, к сожалению, остается неизвестно.

Вот так и начался знаменитый большой террор. Начался он на самом деле, прежде всего потому, что большая часть партийных руководителей среднего звена, это были ветераны Гражданской войны, умеющие ломать и не умеющие строить. И они стремились делать то, что умели. Но уже к концу 38-го года, тот же Джугашвили с помощью одного из немногих республиканских партийных секретарей, не поддавшегося всеобщей истерии, Лаврентия Павловича Берия, сумел перевести большой террор в большую чистку. Истребление рядовых граждан практически прекратилось, зато были истреблены почти все инициаторы большого террора. Тот же Эйхе, например, попал в заключение одним из первых среди областных партийных секретарей.

Размах репрессий в Западной Сибири, которой руководил Эйхе, действительно приближался к размаху репрессий в Москве и Московской области, которыми руководил Хрущев. Известно, что на какой-то десятой или двенадцатой заявке Хрущева на дополнительные репрессии, Джугашвили лично наложил резолюцию- «Уймись, дурак!». И вскоре после этого Хрущев организовал себе перевод из Москвы в Киев. И таким образом не ответил за то, что творилось в Москве.

Сейчас идут очень бурные споры по поводу того, что в методическом пособии к одному из вариантов учебника истории сказано, что Сталин был эффективным менеджером. Но, к сожалению, не все понимают, что вкладывается в эту фразу. Большая часть народа считает, что это означает будто бы он эффективно использовал репрессии для продвижения неких общегосударственных целей. Так вот я бы очень хотел работать под руководством такого менеджера, потому что он брал не репрессиями. Он брал проникновением в суть дела и обширными консультациями со всеми специалистами, так или иначе, связанными с решаемым вопросом.

Эффективность руководства Джугашвили не имеет ни малейшего отношения к репрессиям. Репрессии были делом рук тех, кто не хотел пользоваться эффективными методами управления, кто вообще не знал, что значит управлять эффективно. И кого, в конечном счете, именно за эти репрессии Джугашвили истребил. Честно вам скажу, познакомившись со списками тех, чье истребление Джугашвили утверждал поименно, я с большей частью его решений вынужден согласиться.

Сможем ли мы сейчас воспользоваться теми же методами управления, которыми пользовался Джугашвили? Да, скорее всего, сможем, поскольку, повторяю, это методы очень хорошего менеджера. Сможем ли мы сейчас воспользоваться теми методами, которые имеет в виду наша массовая пропаганда, говоря о Джугашвили? Нет, не сможем. Потому что эти методы контрпродуктивны. Потому что они ухудшают положение страны в целом и каждого человека в частности. Я очень надеюсь, что прибегать к каким бы то ни было репрессиям нам не придется, как не прибегал к ним, вопреки всем легендам, Иосиф Виссарионович Джугашвили.