Михаил  Леонтьев, политолог: 

Сейчас второй процесс «ЮКОСа», он по отмыванию и хищениям, а тот процесс, по которому «ЮКОС» перешел в руки государства, и активы которого были проданы, был построен на налоговых претензиях. Абсолютно банальное дело, существующее во всех странах мира, даже лоббисты «ЮКОСа» не говорили, что «ЮКОС» не уклонялся от налогов, они говорили о том, что «все уклонялись – это избирательное правосудие». С точки зрения какого международного суда? Понятно, что этот аргумент бесперспективный. Там существует еще одна коллизия, потому что есть российская компания НК «ЮКОС», иск подан владельцами оффшоры GML кипрской, которая и обвиняется как раз в том, что они крали деньги российской компании, в этом и смысл. С этой точки зрения подача иска сама является признанием факта того, что российская компания не имела отношения к владению, а к владению имела отношение оффшорная компания, которая и создана была ради уклонения от налогов, хищения средств и вывода их из России. Попытка привлечь сюда европейскую Kонвенцию…

Почему нет шума вокруг этого дела? Потому что юридическая позиция России не состоит в том, чтобы объяснять кому-то, что мы не верблюды и разбираться, а объяснить простую вещь, что Россия не выполняет, она реально по факту не ратифицирована, не выполняет эту Kонвенцию. То, что она ее не расторгла формально, не имеет никакого юридического значения. Россия давно, четко и ясно сказала, что в том виде, в котором существует энергетическая хартия, она ее выполнять не будет, потому что эта хартия была, официально мы говорим по ошибке, а вообще по либо преступной небрежности, либо по преступному умыслу была подписана. Потому что эта хартия, в которой собраны все интересы потребителей наших энергоресурсов и никаких интересов нас, как поставщиков, нет. Это абсолютно безумный, бессмысленный документ, который мог подписать только наш первый президент в состоянии некоторой экзальтации известной. Поэтому, вместо того, чтобы объяснять им, что владельцы «ЮКОСа» преступники, что есть суд, который закончен и эти преступления выявил, есть суд, который сейчас происходит по обстоятельствам, касающимся содержания дел. Позиция выбрана такая: «Мы в содержание дела не вникаем, у вас нет никаких формальных оснований вообще нас судить». Позиция, на мой взгляд, абсолютно логичная.