Ивар  Максутов, руководитель Московского религиоведческого  общества:

18 ноября состоялось  первое заседание нового, обновленного издательского совета русской  Православной церкви. Это заседание  прошло под председательством  нового Патриарха Кирилла. Тот  тон, который задало это заседание, в общем-то, переворот, такая своеобразная революция, как в издательском бизнесе и в издательской деятельности. Одно из крупнейших издательств в России, но и, в том числе, серьезно пересматривающее свое отношение к ортодоксии и к определению границы ортодоксии и присутствия религиозных организаций в медиапространстве, в данном случае посредством издательской деятельности. Собственно, в докладе, который озвучивал Патриарх Кирилл, прозвучал целый ряд тезисов и идей новаторских, который ждал, в общем, православный мир, по крайней мере, Русская Церковь довольно давно.

В частности,  введение своеобразной церковной цензуры  или ограничения на издательскую деятельность, точнее не присваивание себе лейблов и ярлыков, подобных, скажем, тому, как «печатается по благословлению Святейшего Патриарха» или «одобрено издательским советом». И плюс к этому было сделано предложение ввести определенный список той литературы, которая для распространения в приходах и приходских книжных магазинах, приходских лавках, то есть в конкретный местах, при церквях, недопустимо. А до этого для того, чтобы написать на титуле книжной продукции «печатается по благословлению Святейшего Патриарха» совершенно не нужно было иметь одобрение самого Патриарха или даже там его референтов или какой-то специальной конституции внутри Патриархии. А фактически любое издание, выходящее в типографии или издательстве Ставропигиального Монастыря, то есть того монастыря, который находится под непосредственным руководством Патриарха, а таких монастырей в России порядка десятка, ну, в частности, Троице-Сергиева лавра, Оптина Пустынь, Соловецкий монастырь и плюс и подворья этих монастырей. Ряд вот названных монастырей, их издательства, которые работают уже довольно долго и занимаются издательской деятельностью уже давно, вряд ли вызывали какие-то особые нарекания и вопросы, но в то же самое время такая же свобода маркирования литературы, как православная, не проходила никакого специального рецензирования, одобрения, проверку на собственно ортодоксальность. При этом этот рынок за 20 лет разросся до неимоверных размеров, учитывая тот достаточно низкий сегодня уровень религиозного образования среди верующих и, в том числе, и в издательской деятельности.

Это порождало  целые такие казусы, когда печатались книги, совершенно не соответствующие каким-то элементарным принципам православного богословия. Проблема эта назрела, она давно обсуждалась, поэтому это вполне закономерный итог. Другое дело, что сегодня мир медиа и мир информационных коммуникаций, который расширился настолько сильно, что сегодня не то что издание книги, а ее распространение гораздо эффективнее, скажем, осуществляется посредством того же интернета, электронных книг, нежели печатной продукцией. Как контролировать подобную информацию и как ей присваивать какой-то маркер или лейбл довольно трудно. Вот сегодня подобный гриф и его появление весьма сомнительно. А вот, скажем, ведение списка книг, которые для распространения не рекомендуется, это совсем уже другая история, гораздо более интересная и, действительно, здесь попытка выставить границы ортодоксии и допустимости какой-то литературы или ее недопустимости весьма важны. Другое дело, что насколько внутренний аппарат, внутренний даже не сколько цензора, а богословский аппарат готов внутри Русской Церкви, для того чтобы воспроизвести эту ревизию книг и ее оценку. В целом ряде вопросов внутри, собственно, богословия православного и внутри вот этой корпорации богословов, нету однозначного ответа на целый ряд вопросов, ну, скажем, такой примитивный, бросающийся в глаза вопрос о креационизме и происхождении нашей вселенной.

Дарвинизм и  развитая теория эволюции и концепции  креационизма, но это самые простые вещи, которые лежат на поверхности,o которые давно, в общем-то, ломаются немало копий. Но тонкие вопросы, там, скажем учения о первородном грехе,к которым нет однозначной оценки сегодня или даже вот острый, более интересный вопрос о судьбе души после смерти, знаменитые мытарства блаженной Феодоры, которые клеймятся как еретичные и не каноничные многими известными и популярными богословами внутри Русской Церкви. При этом имеют колоссальную популярность в народной среде и поддерживаются так же частью клира, то есть частью священства. И вот как в этой ситуации найти золотую середину для того, чтобы определить какие каноничные книги, а какие нет, то тут действительно кроется большая проблема и серьезные сложности. Основная проблема вообще вот этих ограничений, которые необходимо ввести или точнее проблемы той литературы, которая будет вноситься, по всей видимости, в этот список - это упрощение и схематизация внутренней церковной жизни. По всей видимости, на что и направлено ведение подобного списка – это ограничение и удаление из церковной среды всевозможных брошюр. Об этом говорилось неоднократно на самых разных уровнях, что церковная жизнь и богословие сводятся к определенного рода практикам, причем практикам, подчас, неоцерковленным, не церковным, не каноничным, и даже, подчас, еретичным, сводящим внутреннюю церковную жизнь на уровень выполнения определенных ритуалов, которые далеко не все воспринимаются, как ортодоксальные. Но и тут вопрос большой в том, чтобы определить какие из них каноничные, а какие нет. Ну, скажем, примером может быть отношение к святой воде, отношение к крещенской воде, отношение к свечам, отношение к просфорам и так далее. Целому ряду вещей, которые окружают и являются составными элементами церковной жизни, вокруг которых сегодня начинает выстраиваться религиозная жизнь верующих, не имея никакого богословского образования, вся церковная жизнь их оказывается заключена в определенные отношения и взаимодействия с вот этими элементами и предметами церковной жизни, которые превращают все это в соблюдение определенных ритуалов и, подчас, произведенных определенных магических действий с этими предметами. Что для просвещенного богословского сознания не приемлемо, но при этом есть еще ряд учений людей, которые проникают в церковную жизнь, скажем, представления о посмертной жизни, наполнение мира излишне, ну, мира окружающего верующего всевозможными демонами, бесами, беснованием и так далее. Определенное нагнетание напряженности вот в тех областях, которые традиционные, скажем, для православного богословия были предметами либо табуированными, в частности, общение с бесами, какие-то подобные элементы, либо темами, которых старались избегать, ну известно, что в православной среде употребление вот этих слов таких – бес, черт и черная сила, стараются избегать, дабы не углубляться не соединятся вот с этой силой. Сегодня на прилавках церковных лавок, собственно, мы можем обнаружить большое количество литературы, которая подробно описывает, как нужно и не нужно взаимодействовать вот с подобной нечистой силой, которая превращает верующего в своеобразного такого, ну, что ли, не экзорциста, колдуна или там мракоборца из «Гарри Поттера», который вот должен вести сложную борьбу, для того чтобы не попасть в капкан нечистой силы и от нее защититься. По всей видимости, именно это с подобными суевериями, с точки зрения православной церкви, конечно, и направленной подобной реформы.

Одна из сложностей, которая, по всей видимости, будет возникать - это собственно определение «А судьи кто?», а кто будет той инстанцией, которая составит этот список книг и определит какие учения и появление каких тем в книгах, в издательской продукции не допускает ее до церковных прилавков и не должна допускать ее до верующих. Боюсь, что сегодня внутри самой церкви нет по целому ряду вопросов единства, которое требует первоначального, серьезного богословского обсуждения. Отсутствие серьезной богословской дискуссии и формы сегодня не были бы оглашением каких-то вот давно известных правил положения, но именно богословские дискуссии могут стать препятствием для адекватной оценки некоторых явлений.

Что касается оценок. Сегодня это будет одной из основных и проблематичных областей, да. Вообще сам этот почин, вообще-то, хорош, но ему не стоит препятствовать. Другое дело, что необходимо, чтобы прежде чем подобный список книг будет составлен или даже будут делаться попытки его составления, внутри церкви происходил серьезный богословский диалог по этим вопросам для того, чтобы этот список не был составлен поспешно излишне и был достаточно взвешен.