Борис Межуев, шеф-редактор «Русского журнала», кандидат философских наук МГУ:

Я большой поклонник Петербурга, раньше я старался каждый год ездить в Питер. Не написанная мною книжка, которая лежит в рукописи, эта книжка, посвященная Петербургу Соловьева. Роли этого города в его творчестве, особенно последний период его творчества. Поэтому я очень люблю Петербург.

Одна из причин, почему я его люблю – я считаю, что питерцы смогли отстоять облик собственного города, его нетронутость, целостность, в его архитектурной уникальности. Он, действительно, не похож ни на один из городов Европы, он не похож точно ни на один из городов России.

И, что самое главное, несмотря на то, что население, трагическая история у этого города – Блокада, репрессия, обрушились на него и, тем не менее, жители этого города, конечно. Снос одного англитера в 87 году, помните, повлек за собой сохранение целого политического режима. В Москве это невозможно себе представить, чтобы снос какого-нибудь памятника, а сносы у нас происходят каждый год и каждый день фактически, мог вызвать появление какого-то серьезного общественно-политического движения. А в Питере такое возникло. Поэтому в этом смысле, конечно, в Питере есть огромный потенциал.

Есть определенные недостатки, все-таки,- это западный город. Все-таки этот город отождествляется с определенным периодом, не самым благополучным, не самым органичным, периодом русской истории, именно с Петербургским периодом. Когда тема противоречия между европейским фасадом и азиатской сутью просто стала темой огромного количества художественных произведений, философских романов и так далее, самым известным из которых является «Петербург» Андрея Белого, весь посвященный этой теме. Вот это одно – память о неорганичности.

Кстати, очень любопытно, раньше, будучи европейским городом, Петербург всегда тяготила Азия, там все-таки возникла школа русского востоковедения, там крупнейшие азиатские коллекции восточных древностей, именно, может быть Вы знаете, в 911 году именно в Петербурге появился буддистский храм, первый во всей Европе, тогда не было ни в одной европейской столице буддистских храмов. Собственно, Андрей Белый в «Петербурге» именно это выразил, это странное противоречие между европейским фасадом и подпольным тяготением к Азии. Петербуржцы очень, в отличие от москвичей, с большим интересом относились к восточной политике.

Петербург – это замечательный и выдающийся город. Город, в чем-то превосходящий Москву, во всяком случае, не столь развращенный деньгами пока, как Москва, не столь равнодушный к своему историческому облику. Но с другой стороны, конечно, не столичный. Это город прошлого, это великий город прошлого, это великий город, олицетворяющий очень интересную, очень сложную культуру плодотворной, но все-таки не тот образ, на который следует России ориентироваться, образ имперской России.

Я считаю, что все эти идеи, о придании ему каких-то столичных функций, не носят разумный характер, потому что мы видим, что существует огромная территория России, которая как раз гораздо более тяготит к ее географическому центру. Существуют другие замечательные города, города которые символизировали возникновение как будто новой, индустриальной России, когда она поднималась, Екатеринбург, например. Существует Новосибирск с его уникальной научной инфраструктурой, с его Академгородком. Эти города, мне кажется, в большей мере заслуживают права считаться прообразами той будущей России, о которой когда-то писал Александр Блок. Когда он писал – «Зажглась Америки новой звезда», он писал о новой, индустриальной России. Россия не деревень, а дворцов, заводов, шахт и так далее. Может быть, нужно сделать поправку на наш постиндустриальный век, если говорить о России "силиконовых долин", компьютерных цехов и университетских библиотек. Но, тем не менее, я думаю, что вот эта новая Россия, Россия, соединяющая в себе, модернизирующаяся Россия, соединяющая в себе черты и индустриальной и постиндустриальной, она, конечно, будет располагаться не западнее, а восточнее Москвы.

И я буду надеется, что внимание государства, тех органов государства, которые отвечают за модернизацию, за развитие, и в том числе за некую диверсификацию столичных функций, направленную не на запад, а как раз в сторону географического центра своей собственной страны.