Владимир Мамонтов, президент редакции газеты «Известия»:

Небольшой ролик, а вернее сказать несколько роликов (2 ролика), где майор Дымовский рассказывает о своей тяжелой доле, в общем, стали хитом Интернета. Их обсуждают, о них спорят. Что ж там такого особенного майор сказал? Да ничего особенного, кстати говоря. Майор сказал, что к сотрудникам милиции, которые заняты практической работой, относятся начальники плохо, заставляют их подтасовывать отчетность. Работают они за палочки так называемые, это за такие галки, хотя бы начатых, а еще лучше раскрытых преступлениях, чем их больше, тем лучше.

Если у тебя в деревне в прошлом году ты раскрыл одно преступление, то завтра тебе спустят план на два. И вообще там есть такое выражение у него: «К нам относятся, как к скотам». При всем при том, господин Дымовский не сказал ничего, что не было бы известно широкой общественности из личного опыта, а также из наиболее правдивых фильмов о нашей милиции. И вообще из некой общественной атмосферы в целом, которая у нас, по поводу милиции, имеет такую густоту, что, в общем, лишний раз каждое информационное сообщение практически к этой густоте, к этой сметане ничего не добавляет.

После того, как произошел всем известный случай с Евсюковым, никакой майор Дымовский по идее уже переплюнуть ничего не мог. Однако же нет, почему-то это сработало. А почему? Мне кажется, это сработало и вызвало определенный резонанс, потому что, что там Евсюков говорит и думает, мы не знаем, что говорит какой-нибудь безызвестный участковый и говорит ли он, нам тоже не ведомо. А все, что будет сказано про милицию, какая она у нас плохая и неправильная, чаще всего говорится анонимно.

А вот Дымовский вот он, как есть, с грубыми чертами лица, озлобленный. Говорят, как его доброжелательная жена бывшая сказала: «Выпивший явно стакан водки перед этим для храбрости». Вылез на этот маленький экранчик (крошечный), назвался и, путая падежи и склонения, абсолютно достоверно, с точки зрения вот этого облика, среднестатистического облика майора милиции, который у нас в этом густом общественном сознании сформировался, сказал, в сущности, следующее: «Я работал, как вол на эту систему. Я вам заполнял эти галочки. Как последняя собака бегал за этими преступниками. Все, что вы мне говорили, я делал. Надо слегка подтасовать – подтасовывал. Что ж у меня такая зарплата маленькая? Что ж вы меня в отпуск не отпускаете? Что ж вы мне бюллетень не даете? Но, а также, я хочу сказать, что вообще-то у нас кругом коррупция, беззаконие и безобразие». Вот в сущности, что сказал Дымовский.

Вот это все вместе, этот эффект подлинности создается за счет того, что внутри есть еще такое противоречие. Этот текст его, это его обращение, оно еще очень, в известной мере, простодушное, в известной мере, саморазоблачительное, потому что он сам такой. И только определенные обстоятельства, определенные сложности заставили его вдруг выступить вот в этой интересной роли. Есть предположение, что гениально разыгранный ход, что это специально все, чтоб Нургалиева (кто-то копает под Нургалиева), и слепили такой выдающийся образ этого майора Дымовского для того, чтобы вбросить еще вот такую вот идею.

Мне кажется, что это чересчур конспирология, ничего такого специально лепить не надо. Мы таких майоров видим очень часто, на самом деле. Это противоречивое сознание, противоречивый текст, который он произносит. Это обида с одной стороны. Вот все это вместе, а также, безусловно, точное попадание в общественную, как сейчас принято говорить, повестку дня по поводу милиции, коррупции, Евсюковщины и всего остального, обеспечила нашему герою вот такой вот интерес. Тут же, кому полагается, это дело подхватили, потащили, понесли его на радио, на телевидение, куда ни попади.

Берут у него интервью, он герой пресс-конференции. Он уже при пиджачке и при галстуке. У него уже, оказывается, есть 150 не то часов, не то минут компромата записано нa пленки. Мне это напомнило чемоданы Руцкого (была такая история), когда компроматы мерились чемоданами. При этом, его коллеги милиционеры немедленно поведали о нем такую правду, что вообще-то, он в году работал всего 60 дней, т.е., фактически, прогульщик. Он там неосторожно упоминает, что он так много работал в милиции и так долго работал там, и так там часто задерживался по ночам, что от него ушли 2 жены. Он говорит об этом совершенно серьезно, пытаясь вызвать сочувствие у тех, кто слушает это, но, разумеется, вызывает не только сочувствие, но и некоторые сомнения, безусловно.

На другом Интернет-ресурсе появляется одна из бывших его жен и говорит: «Он игрок. Он выбивал деньги с наркоторговцев. Он вовсе не тот паинька и такой замечательный человек, за которого себя выдает». Но он, честно говоря, ни за кого себя и не выдает. Он многое в этом ролике сам о себе так говорит, что понятно, что он вовсе не герой нашего времени. Вообще эта история стала таким небольшим пока, но довольно активно раскручивающимся Интернет-сериалом. Такой маленькой мыльной оперой.

Все с большим удовольствием, особенно с появлением жены на экране, с большим, огромным интересом все, кто до этого дела добрался, все на это дело смотрят. И пытаются на самом деле понять, на мой взгляд, одну единственную вещь. Вот сейчас, что произойдет? Ведь в том, что говорит майор Дымовский, безусловно, много справедливого. Это каждый из нас знает. Сейчас куда эта история загнет, в какую сторону? В то, что вот такой вот странный такой дядька, весь противоречивый и вовсе не герой, все-таки будет той какой-то важной частью вот этой вот большой попытки все-таки поменять что-то в наших правоохранительных органах? Или это все равно, как ни красиво сделано, а, на самом деле, на перемены в правоохранительных органах не сыграет?

Его, понятное дело, уволили уже отовсюду. Потому что непорядок. Служишь – служи, рапортуй, борись. Если хочешь бороться другими способами – уходи, борись другими способами. Важно что? Если он человек искренний, то он должен сейчас понимать, его сейчас подхватят все, кому важна, какая у нас будет милиции и кому не важно, какая у нас будет милиция, и кому важно, что только чем хуже, тем лучше. Если он человек, действительно, реально простодушный, он так выглядит на этой записи иногда, то он может сейчас стать неким орудием в руках самых разнообразных и политических, и не политических сил.

Сейчас из него будут лепить, кому, что надо. Те милиционеры лепят из него врага и говорят: «Ну, так понятное дело, он там работать не работал. Сейчас обиделся и теперь гонит на нас напраслину». Сейчас там проверки идут. Сейчас проверки может что-то и докажут, может ничего не докажут. Правозащитники теперь будут использовать его, будут разыгрывать его антимилицейский настрой, будут подчеркивать, что он и сам фигура, олицетворяющая собой нарушение прав человека, а уж вся наша милиция, тем более, а он и т.д. Каждый будет разыгрывать Дымовского. Посмотрим просто, сколько вся эта история продержится.

Я вот думаю, интересно, вот все-таки на фоне того, что дело Евсюкова, как-то, все больше и больше возникает ощущение, что хотят, как бы острые углы чуть-чуть спилить. И еще целый ряд резонансных дел как-то у нас ловко уходит в песок. Там, где и вина уже, в общем, гораздо более ясна и проблемы очерчены путем выявления и появления на свет божий этих дел, и проблемы гораздо острее. Там почему-то нет вот такого интереса, а вот на Интернет-фигуре этого Дымовского он есть.

И я даже думаю вот о чем, может быть, я и не прав, но мне представляется, что уже произошло отклеивание образа реального, майора милиции Дымовского, с вот этим интересным милиционером, волнующимся (Дымовским), который вот в этом маленьком квадратике Интернет-поля. Это вообще уже разные люди. Тот пошел уже своей дорогой по жизни, а этот остался в истории вот этого вот виртуального мира. Это герой виртуального мира. Это такая новая Масяня. Документальная Масяня Интернет-публики.

Для значительного количества публики, как ни странно, вот эта история оказалась гораздо более приемлемой и гораздо более обсуждаемой, чем реальная драматическая история Евсюкова. Вот это удивительно, но это тоже феномен, мне кажется, Интернет-персонажа. Мне кажется, что Дымовский или нет, но назрело большое обсуждение. Оно уже, собственно, идет большое обсуждение того, что у нас происходит в правоохранительной системе. И, безусловно, отделаться от этого обсуждения просто тем, что мы удвоим количество сериалов про хороших милиционеров на всех наших телеканалах, отбиться так от народа не удастся.

Народ, конечно, сам гаишникам взятки дает. И вообще-то он уже пристроился. Там еще несчастье-то в чем? Народ к этой удивительной системе тоже приноровился. Где-то взятку даст, где-то, с кем-то договорится, у кого-то, какие-то знакомые возникают. Мы же не в безвоздушном пространстве живем. И даже с этой системой как-то пытаются договориться и пытаются ужиться, и уже уживаются. Ничего в этом нет хорошего, но для того, чтобы это изменить, нужна очень серьезная политическая воля, нужно преодолеть такие серьезные вещи, как кадровый голод.

Потому что, кто идет в милицию? Тот же Дымовский нам дает прекрасный пример того, кто у нас работает в милиции. Вот уровень их понимания, вот уровень их доблести, вот уровень их служебного рвения. Вот их интеллектуальный потолок, в конце концов. Под крики «Надо что-то менять!». Вот эти крики, если будут раздаваться собственно с утра до вечера: «Давайте что-то менять! Так жить нельзя! Это безобразие! Да что же делать?!». Вот эти крики,, ничего не изменят.Я больше верю в те вещи, которые после дела Евсюкова, все-таки в милиции были заведены. Это, например, более серьезные проверки по кадрам, все-таки смотреть, что там за люди работают. Чтобы они, так спьяну, не перестреляли кого-нибудь, как минимум. Я больше верю в те вещи, которые МВД сейчас серьезно задумалось, по крайней мере, и есть организационные меры по обучению милиционеров, по психологическому тренингу, по набору кадров и т.д. Это правда. Они там затевают эту всю историю. Это мимо них не проходит.

Им надо понять, в том числе, как бороться с тем в своей собственной системе, что пронизывает, на самом деле, честно сказать, все общество. Не только одна милиция у нас так живет, с такими потолками сознания, с такими внутренними мотивациями, с такими же, примерно, поводами к внезапному гражданскому мужеству. Ты работаешь, работаешь в той или иной системе, а когда тебя вдруг по тем или иным причинам эта система отторгла, то у тебя открываются глаза внезапно. Ты говоришь: «Так система-то лживая, фальшивая, безобразная!». А что ж ты там работал столько времени, где ж были твои глаза. Где твое гражданское мужество было тогда. А оно, видимо, вот как-то все-таки лежало где-то в простеночке там, в кошельке, может быть, оно в это время тихо рядом с зарплатой. Дело темное относительно самого товарища Дымовского, но то, что так бывает в жизни – это факт.