Абдусалам Гусейнов, директор Института философии РАН, доктор философских наук:

Институт философии видит себя в качестве посредника между мировой философской культурой, философской традицией и современным российским обществом. И на базе этого, разумеется, стремится вносить свой вклад в философское осмысление тех вопросов, которые сегодня волнуют российское общество, тех перспектив, которые перед российским обществом стоят.

Дом, в котором мы живем, с ним мы связаны 80 лет. Но и до этого этот дом имел историю, которая связана с философско-гуманитарной мыслью России. Здесь жил долгие годы Борис Николаевич Чичерин. Здесь жил и умер над своей газетой, очередным номеров, Иван Сергеевич Аксаков. Долгие годы жил драматург Островский. У него бывали русские писатели. Здесь бывал Владимир Соловьев. Еще раньше здесь был Герцен. Т.е., в общем-то, это место, если пользоваться церковным языком, намоленное место.

Но самое главное другое. Вот мы думали и cпрашивали даже специалистов, похоже, что в России нет другого такого памятного места, которое бы запечатлело и символизировало философско-гуманитарную мысль России, вот была бы с ней связана. Но, тем не менее, на протяжении последних, пожалуй, 20 лет, может быть, даже чуть больше, музей Пушкина отстаивал вопрос о том, чтобы это здание передали ему, поскольку у него, в общем, не хватает помещений. И было принято Постановление в июне 2008 года.

Оно было для нас тяжелым. Я честно скажу, оно явилось для нас ударом, ударом неожиданным. И как ни странно, вот по следующей причине. За год до этого была встреча гуманитариев с Владимиром Владимировичем Путиным, президентом Российской Федерации тогда, и он на этой встрече несколько раз говорил о значении философии. И призвал нас, философов, к тому, чтобы мы более активно заявляли себя в мире. И мы обсудили на ученом совете этот призыв. И развернули, я должен сказать, целый план.

В рамках этого плана, значит, мы нашли понимание в ЮНЕСКО. ЮНЕСКО приняло решение провести Всемирный день философии в Москве. Были изданы два французских номера, один английский номер международного журнала «Диоген», который специально посвящен русской философии. В Америке вышел журнал, который посвящен 80-летию нашей философии. Т.е. мы развернули огромную работу для того, чтобы более активно заявлять себя и в обществе нашем, и в мире.

И вдруг на пике этой работы мы получили такое неожиданное решение. Это было тяжело для нас. Но мы, тем не менее, люди законопослушные, мы приняли это Постановление. Оно есть, и будем действовать в логике этого Постановления. Вот то, что произошло потом, не укладывается у меня в голове. В ходе выполнения этого Постановления пошли одно нарушение за другим. Какие? В этом Постановлении сказано, что Росимущество совместно с РАН делает нам предложение о размещении. Ни одного официального предложения нам сделано не было. Не- официальные разговоры в ходе переписок между Росимуществом и РАН были. Назывались здания, одно, по крайней мере, здание на улице Фотиевой.

Это, в общем-то, довольно большое и нормальное здание. Оно по площади нам подходит и по расположению. Но у этого здания был непонятный статус, оно более 10 лет не эксплуатировалось. Оно было совершенно запущенным. Но самое главное не в этом. Самое главное в том, что это предложение, как сказано в Постановлении, Росимущество должно делать совместно с РАН. Оно в такой форме с РАН это предложение не согласовывало. Но как только начало согласовывать, то оказалось, что это несогласуемое предложение, так скажем. Несогласуемое.

И, наконец, еще один момент. В Постановлении правительства пункт 5В сказано, что это здание, наше здание, передается музею после надлежащего оформления и освобождения. А они передали уже, по-моему, в апреле этого года. Т.е. мы еще здесь, а они уже переданы, и мы находимся в правовом вакууме. Это может звучать как такая фраза, значит, правовой вакуум, а на самом деле она имеет очень реальный смысл. Ведь мы смотрим за этим зданием. Это зима, его надо отапливать, смотреть за противопожарным состоянием. Не дай бог, что-то случится, кто отвечает за это?

И для меня это совершенно непонятно, ведь даже по планам музея наше здание включено в третий этап создания музейного городка, который начинается с 2012 года. Зачем надо было форсировать события и создавать такую конфликтную ситуацию, мне непонятно. В ходе принятия Постановления, после, все это делалось таким образом, как будто бы нас вообще не существует. Вот так вот по литературе помещики продавали своих крестьян-крепостных. Вот приблизительно так с нами обращались ряд чиновников имущественных органов.

Они перемещение Института подменили его выселением. Т.е. они думают не о том, чтобы найти достойное место для Института, они думают только о том, чтобы Институт отсюда убрался. И весь ход событий подводит к тому, что мы считаем, что надо сейчас ставить вопрос о том, чтобы снова вернуться к вопросу о целесообразности нашего перемещения. Ведь все эти нарушения, наверное, ведь не так просто. Видимо, что-то есть в этом Постановлении такое, что не дает его выполнить.

И сейчас мы как бы ставим вопрос в двух аспектах. Во-первых, значит, это соблюдать логику и букву Постановления правительства. И, во-вторых, вернуться еще раз к вопросу о целесообразности перемещения и, может быть, о возможности внесения коррекции в это Постановление. Мы получаем отклики от многих коллег с кафедр, факультетов, от дружественных институтов из стран СНГ, поскольку мы выставили это все на наш сайт, то они имеют возможность знакомиться и откликаются.

В этой реакции общественности мне непонятно и удивляет только одна вещь, что некоторые, так скажем, коллеги по цеху решили использовать эту ситуацию для того, чтобы кидать камни в Институт философии. Но это два совершенно разных вопроса. Ведь сейчас речь не идет о том, хороший Институт или плохой. Речь не идет о том, в какой форме: в форме университетской или в форме научно-исследовательских институтов, в форме кафедры или в форме научно-исследовательских лабораторий должна существовать и развиваться философия. Мы готовы и на эти дискуссии.

И тот, кто знаком с историей Института философии, он не может не видеть, что последние 15 лет он имеет свой университет. Он может быть более полно, чем когда-либо реализует тот замысел, который лежал в основе создания Института философии и который был механически грубым идеологическим вмешательством прерван в 30-40-е годы. И который опять начал медленно восстанавливаться, уже начиная с середины 50-х годов. Т.е. те, кто так ставит вопрос, те, в общем-то, не очень-то даже вникают в суть дела.

Но вопрос не в этом. Вот эта реакция меня, конечно, очень удивляет. Она меня ранит, как бы я сказал, вот гражданина и интеллектуала России. Т.е. это говорит о каком-то низком уровне нашего общественного сознания и нашей общественности, понимаете. Поэтому я считаю, что вот это очень некрасивая история. И уж во всяком случае, я не думаю, что Институт философии поступил бы так по отношению к кому бы то ни было.

Даже если бы стали закрывать вот тот сайт или вот ту структуру в интернете, которая ведет эту линию, мы бы не стали, уж как минимум, не стали бы этому радоваться, злорадствовать или публично говорить, что так и надо. Но если суммировать, что, действительно, людей, которые поддерживают Институт философии, сочувствуют ему, неизмеримо больше. И я, в общем-то, в той форме, в которой мог уже высказался, выражал благодарность им и еще раз выражаю. Это огромная для нас моральная поддержка.

Именно, может быть, эта поддержка и общественное мнение станут таким увесистым аргументом, может быть, основным аргументом в пользу того, чтобы к Институту философии относились уважительно. Чтобы еще раз вот люди ответственные за решение этих вопросов поставили вопрос о том, нет ли иного решения. А я уверен, оно есть! Более того, я уверен, если принимать всерьез идею этого музейного городка, то наличие такого гуманитарного учреждения, как Институт философии, при правильной постановке, при некоторой коррекции, в том числе и деятельности самого института, будет только полезным. Только полезным! Это Дом нашей отечественной философии. Вот он такой и есть. И Институт есть Дом отечественной философии, и дом, в котором располагается наш Институт, это тоже Дом отечественной философии.