Ивар Максутов, руководитель Московского религиоведческого общества:

В ночь как бы с 31 октября на 1 ноября миллионы людей будут праздновать Хеллоуин. Очень популярный праздник в Западной Европе, особенно в Соединенных Штатах Америки, который постепенно даже как бы в Россию проникает. Сейчас это праздник светский, в нем практически нет собственно религиозных элементов. Само по себе название Хеллоуин – это All Hallows’ Eve, т.е. канун Дня всех святых. Поскольку на следующий день, 1 ноября, это День всех святых, который отмечается в Римско-католической церкви, а 31 октября, собственно, сам праздник Хеллоуин.

Праздник, который в кельтской культуре, где он первоначально появился и долгое время существовал, предполагал конец сельскохозяйственных работ, окончание уборки урожая, празднование этого определенного периода. Дело в том, что у кельтов год был разделен на две части, собственно, как неких два элемента. Два месяца всего в этом году было. И вот конец первого светлого месяца – это собственно был конец, приходящийся на праздник Хеллоуин. После этого начинался темный месяц, месяц который связан был соответственно с поздней осенью и зимой, когда никакие сельскохозяйственные, земледельческие работы были невозможны. И вот необходимо было все работы закончить к этому дню, и уже его полноценно отпраздновать.

Вот в этой точке, где два цикла совмещались, происходило некое истончение миров. Мир предков, мир духов, мир потусторонний приближался или сближался с миром посюсторонним, миром живых. И на этом стыке необходимо было провести некое такое празднество, где с одной стороны отдать дань этим духам, а с другой стороны, вступая с ними в общение и награждая их, может быть, за какую-то поддержку и помощь, в то же самое время не попасть под их власть. И вот для того, чтобы провести это время, это время, где два мира совмещаются, в спокойствии или, по крайней мере, в защищенности, необходимо было обрядиться в самые разнообразные костюмы, которые бы позволяли защититься или, по крайней мере, слиться с этим миром, миром духов.

И с этим связана вся вот эта история, которая похожа на карнавал, переодевание, снятие с себя человеческого обличия. Надеть на себя было необходимо некую потустороннюю личину. И тем самым, слившись с этим миром духов, не позволить им нарушить свою обычную жизнь, и не позволить себе навредить. В частности, в Западной Европе, похожая история связана с модой на черную одежду в погребальных и похоронных обрядах. Традиционная одежда для Западной Европы, для европейской культуры, погребальная одежда – это белая одежда. Черная одежда входит в моду, как реакция на представление или идею о том, что духи, проходящие вместе со смертью, могут каким-то образом помешать или навредить человеку, что ли забрать его с собой. Вот надевая черные одежды, человек тем самым становится вроде бы невидимым для этих духов. Ну, или закрывается, защищается от них.

В тот момент, когда Хеллоуин приходит на почву Америки, появляется вот этот вот, и особенно популяризируется этот образ тыквы, который сегодня является фактическим символом праздника. Эта популярность сопрягается с большим количеством всевозможных развлекательных элементов, которые являются некой вот такой пародией или, ну не пародией, некими искаженными элементами предшествующих магических всевозможных ритуалов. И вот в частности попытки делать предсказания.

И сам праздник на самом деле в культуре европейской сегодня, и в американской особенно, является некой попыткой осмеять страх. Через коллективный смех над страхом смерти, страхом этого потустороннего мира достигается некая попытка такого психологического успокоения перед тем, что ожидает человека по ту сторону, и то, что из потустороннего мира прорывается в мир реальный.

Надо сказать, что сегодня в Западной Европе и в Соединенных Штатах Америки многие христианские церкви и протестантские, скажем, англикане и католики относятся очень спокойно к этому празднику. И довольно редко можно встретить негативные отклики о Хеллоуине и его праздновании. Даже официальные представители Ватикана нередко отзываются, ну, если не положительно об этом празднике, то, по крайней мере, нейтрально и спокойно. Хотя в то же самое время празднование Хеллоуина в России вызывает достаточно резкие негативные реакции у Православной церкви. В частности в Православной энциклопедии этот праздник получил достаточно негативную оценку, критическую.

Я сомневаюсь, что Хеллоуин имеет какие-то шансы вписаться в отечественную культуру. С одной стороны нет каких-то явных и понятных корней у этого праздника. В нашей традиции День всех святых и отношение к святым никогда не приобретали такую форму карнавала. Карнавал вообще достаточно редкое явление для российской культуры, не вполне понятное. Поэтому это переодевание, оно носит несколько такой театральный характер и не играет на каких-то скрытых смыслах, существующих в культуре.

Для Православной церкви, которая всегда достаточно консервативно к подобным явлениям относилась. Тем более, когда это явление окрашено в определенные конфессиональные тона, которые приходятся к определенной конфессиональной среде, вполне понятна реакция отрицательная, негативная. В случае России, для которой действительно характерно некое карикатурное воспроизведение этого праздника, поскольку он действительно не коренится в отечественной культуре. Не может найти достаточно символического языка для воспроизведения его адекватно содержательного в современной российской культуре.

Я думаю, что необходимы какие-то праздники, необходимы какие-то подобные дни. Но боюсь, что Хеллоуин не может стать подобным репрезентом. В то время как сегодня активно педалируется и выходит на первый план, скажем, 9 Мая – День Победы, который, в общем-то, воспоминание не смерти, а славы. Т.е. победителей, а не побежденных, живых, но не умерших. И вот такое отношение к смерти, переосмысливание отношения к смерти, конечно, в России сегодня необходимо.