Алексей Беляев-Гинтовт, художник:

Традиционализм  мне видится в том, что, во-первых, это ручная работа. Здесь художник отвечает за каждый квадратный миллиметр явленной им поверхности. Это сделал я – мне и отвечать за это. В отличие от современных тиражных техник, где художник вообще не присутствует и т.д. и т.д. Слишком много этого, это слишком легко. И слишком безответственно, как результат.

Т.е. в  первую очередь, речь идет об ответственности, которая, вообще говоря, свойственна  каждому традиционалисту, ибо он предупрежден о том, где, когда и  за что придется отвечать. Итак, ручная работа, неистовое сопротивление материала, материал должен быть побежден. Или побежденным оказывается автор.

И традиционный вид. Сейчас очень сложно ответить на вопрос: что есть идеальная форма? Действительно мы живет во времена постмодерна. Такого не было никогда. Это появилось в первый раз. Готовых ответов быть не может. И если я опубликую манифесты, то это означает то, что мое творчество манифестально, а не о том, что эти манифесты есть истина в последней инстанции. Таким образом, я обращаюсь к людям. Они рано или поздно появляются – это работает. Этот метод работает.

А чем  больше будет нас, традиционалистов, озабоченных тем, что есть форма. За которым стоит привычный вопрос: что есть истина? Поиск происходит на пространствах Евразийского материка. И в первом приближении – это традиционные цвета Евразии, явленные, может быть, в геральдике континентальных стран. Для меня это в первую очередь красный, золотой, белый и черный.

Каким-то мистическим образом континентальные  державы – Китай, СССР в его  манифестальном состоянии – имеют сочетание красного, белого, золотого, черного. Например, красно-белый польский флаг. Мы не можем назвать Польшу континентальной державой, хотя сейчас в таком геополитическом аспекте она подвержена американскому влиянию.

Или черно-бело-золотой флаг Германии. И противостоящие им страны морской, океанической ориентации – красно-сине-белая группа – Англия, Франция, Голландия, т.е. страны заморской колонизации. И вот в этом противостоянии, может быть, в геральдике морских и континентальных держав и состоит символика явленного цвета.

Помимо  этих, может быть, несколько поверхностных  и парадоксальных рассуждений, я  вижу, как отзывается красный, золотой, черный и белый в сердцах соотечественников, даже если эти наши дорогие соотечественники – китайцы или иранцы. А познается как свое, как родное.

Очень часто приходится действовать интуитивно. Вообще говоря, я ни в коем случае ни на философа, ни на политолога не дерзаю. А на ощупь пробираюсь к традиции Евразии. И обозначена эта ощупь буквально ощупью холста, буквально оттиском ладони по священной поверхности холста. Уж как получилось. Не дерзаю.