Комментарии Валерия Фадеева

История с журналом «Эксперт» - это история  про подпоручика Киже. Известное  литературное произведение, русское  «Подпоручик Киже» там возник странный Киже, который стал потом реальной фигурой.

Когда мы работали в «Коммерсанте» много  лет назад, а «Эксперт» создан был группой которая вышла  из Коммерсанта, там работало несколько  человек, реальных писателей, было несколько  человек журналистов – аналитиков что называется. И там было такое выражение: «по мнению экспертов «Коммерсанта»», просто неудобно было писать я думаю, что … . Мало ли что ты думаешь? Да? Дурак! Да? Кто ты такой, балабол? А когда вы писали по мнению экспертов «Коммерсанта» казалось, что вот есть какая то сила каких то экспертов, тайные их фамилии не называются, которые на самом деле все анализируют и потом уже журналисты излагают их мнение на страницах еженедельника «Коммерсант». Я встречал людей, которые думали, что таких экспертов сотни. Вот такой был миф о мощности «Коммерсанта» в начале 90х годов. И когда мы ушли, собственно вот это слово «эксперт» оно всплыло, «по мнению экспертов «Коммерсанта», поскольку мы и были теми самыми экспертами, журнал был назван «Эксперт».

    Эксперты, конечно, лучше если это очень хорошие специалисты, если речь идет о сложных областях  технологических, может быть медицинских, каких то биологических лучше чтобы они были даже ученными. Просто, чем отличается эксперт от обычного ученого: эксперт не стесняется, не боится высказать определенное мнение  потому или иному поводу, если его спрашивают: «Вот взорвется вторая турбина Саяно-Шушинской ГЕС или нет?». Один тип ученых - он будет рассуждать с одной стороны с другой стороны. Да? А эксперт, если ученый является, чувствует себя таковым – взорвется и подпись поставит, или наоборот ничего не бойтесь и подпись поставит.

    Это просто свойство, он должен быть более  определенным, чем большая часть  ученных. Большая часть ученных  всегда ускользает от ответа, у них  часто с одной стороны с, другой стороны. Особенно у экономистов. Известная байка есть про экономистов. Какой то великий человек - президент, когда ему стали говорить с одной стороны, с другой стороны, сказал нельзя ли экономистам отрубать одну руку, чтобы все было более определенно, и тем самым превращать их в экспертов. Скажите, как надо делать или что плохо. Или где опасности, да? Даже необязательно говорить что делать, это политики должны принимать такое решение, ну уж где опасности они должны знать, вполне определенно и четко.

    Большая часть тех экспертов, которые  обслуживают журнал «Эксперт», работают внутри журнала «Эксперт». У нас  есть, может быть, два десятка  первоклассных специалистов, которые  действительно являются экспертами, и кроме того еще умеют складывать слова в предложения и более ли менее писать связные тексты. Например, мой товарищ Дан Медовников, который возглавляет инновационное бюро «Эксперт», является заместителем главного редактора «Эксперт», на мой взгляд сегодня является лучшим экспертом, вот не ученным, а лучшим экспертом в части инновационного развития. У него прекрасное образование, он закончил физический факультет, он разбирается в истории науки и технологии, он знает, пожалуй,  всех главных действующих игроков в этой области. Он уже 9 лет ведет конкурс русских инноваций. Вот он как раз эксперт. Он имеет опыт, навык, вот делать какие-то оценки. Ну, вот это такой капитал который накапливается компаниями вроде нашей. И когда говорят человеческий капитал - это вот это и есть.

    В части гуманитарных экспертов у нас хуже обстоит дело, объективно в советском союзе, образование техническое было сильным, а гуманитарное образование было слабым. Доминирующим предметом являлся научный коммунизм. Научный коммунизм - это такой лжемарксизм. Если бы у нас техническое было, вот такого же качества как гуманитарное, у нас бы турбины не только взрывались, мы бы вообще электростанции ни одной построить не смогли. За годы после распада советского союза мы не сделали здесь сильного продвижения. У нас есть единицы, может быть, десятки реально квалифицированных по настоящему квалифицированных людей в гуманитарной сфере. И это очень мало для потребностей такой огромной страны, это очень мало. У нас процветает то, что раньше называли в советское время такое начетничество. Часто эти так называемые эксперты демонстрируют не знания, не анализ, а пересказ учебника, безотносительно окружающей среды. Написано в учебнике, что такое демократия, значит надо вот сделать раз, два, три, четыр,е пять. Как сделать? Это их уже не очень интересует.

    Сейчас  идет еще очень жесткая дискуссия  по поводу модернизации демократизации. Большая часть, доминирующая точка  зрения, нужна демократизация. Да вроде  все за демократию, демократия лучше  чем, что-то другое. Как сделать демократизацию? Давайте мы вернем выборных губернаторов, снизим барьер избирательных в государственную думу, ну, какие то еще накрутим мелочи, и наверно дадим больше слов, больше возможностей жесткой оппозиции. Я не знаю что еще? А еще Ходорковского из тюрьмы выпустим. Это важный пункт, важнейший пункт. Демократизация это Ходорковский на воле. И немедленно начнется модернизация. Вот вопрос нельзя ли пояснить, нельзя ли чуть более подробно построить цепочку между выходом из тюрьмы Ходорковского и запуском большого количества инновационных проектов России. Это же невинный простой вопрос. Он не имеет ответа, в ответ льется демагогия.

    Вот, к сожалению, большая часть наших  коллег очень склонны к этой демагогии. И это очень серьезная проблема, потому что это пространство обсуждения, оно оказывается пустым, бессмысленным, не привязанным к реальности, более того не интересующимся реальностью. Вот философия вообще всегда, вообще она была сильна, не знаю в прошлые столетия, она пыталась объяснить, как устроен мир. Она отвечала на насущные нынешние актуальные вопросы. И она оказывалась сильной, потому что она давала нужные ответы. Вот, к сожалению, наша гуманитарная сфера не очень интересуется реальностью, и поэтому у нее нет насущных ответов. И это наш бич, такой бич и, наверно, он уходит еще корнями в 19 век и в начало 20 века. Когда наша интелегенция потеряла опору основу и ушла в демагогию, в демагогию в декаданс, кокаин в революцию, в свободу пролетариату и известно чем это закончилось. Вот эта демагогия, она сыграла на руку тем, кто знал что делает. Тем, кто боролся за власть, кто работал с реальностью. Почему победили большевики? Потому что они работали с реальностью, а балаболы из временного правительства не работали с реальностью. Вот наше экспертное сообщество оно вот скорее ближе к балаболам из временного правительства, а политика делается там, где большевики. Я условно говорю, я не имею в виду, что сейчас там придут новые большевики, сделают революцию. Но эти эксперты должны работать с реальными политическими силами. Надо развивать образование, не изолироваться. Надо очень активно контактировать с внешним миром, контактировать с ведущими научными центрами мира, с американскими, европейскими.

    Скажем, в Америке тоже проблема, потому что там очень широкий пласт, толстый пласт тех интеллектуалов, которые работают в социологии, политологии, в экономике и т.д. Но там есть проблема очень узкой фокусировки. Почти нет людей, которые могут мыслить широко. Они все сфокусированы. Почему? Потому что деньги дают на очень узкую работу, чтоб получить грант надо написать, чем вы занимаетесь. Я занимаюсь там изучением племени такого-то, племени папуасов на таком то острове в Новой Гвинеи. Пожалуйста, получил грант. На папуасов - пожалуйста, а на причины мирового кризиса денег не дадут. Потому что дают деньги на узкую работу. И у них вот здесь проблема, они все очень хорошие специалисты, но с потерей широты. А у нас в основном плохие специалисты, но потенциально мы можем широко рассуждать. Ну, широкий русский человек как известно. И вот нам надо обязательно двигаться, взаимодействовать с ведущими центрами, и высасывать из них знание и опыт, навыки, не стесняясь. Учиться у них как можно наглее. Их нанимать, сюда звать, деньги им платить. И пытаться, ну, через какое то время создать вот эту мощную среду. Это займет минимум 5-10 лет.