Виктор  Алкснис, председатель правления «Центра  свободных технологий»:

Я всегда интересовался новыми вещами. Ну, я инженер, военный инженер по электронике. И всегда этим интересовался. У меня появился компьютер еще там БК-0011, тот еще первый советский. У меня Интернет появился дома в 95-ом году, т.е. я всегда любил все это новое. И компьютеры, и Интернет стали моим главным хобби. И потом я начал все больше и больше вникать. И я начал, скажем так, начал понимать, что проблем там очень много. Связанных в первую очередь с тем, что сложилось, к сожалению, в области информационных технологий монополия одной корпорации Microsoft, которая практически навязывает всем свой программный продукт. Но, а я всегда знаю, что монополия – это плохо.

Нужна конкуренция. И это позволяет, во-первых, повышать качество продукта, а во-вторых, позволяет потребителю использовать возможность этого выбора. Как человек военный и занимавшийся квотацией самых секретных вещей, которые были у нас в Военно-воздушных силах, меня крайне беспокоит, что когда, скажем, на компьютерах Генерального штаба стоит программное обеспечение американской корпорации. Страны, которая, как пишут в военных документах, является нашим вероятным противником. И я прекрасно осознаю то, к чему это может привести в случае, скажем так, обострения отношений политических или военных между Россией и США.

И уже  примеры показывают то, что, скажем, было в Ираке и Югославии, когда  вот в период конфликта или  перед конфликтом вдруг перестает  работать оборудование связи или компьютеры, т.е. все это выключается почему-то. А у нас сегодня 90% всех компьютеров работают именно на этом программном обеспечении. К чему это может привести в плане информационной безопасности? И тогда я начал выступать с инициативой о необходимости разработки российского программного обеспечения. Потому что нам необходимо отказываться от монополии Microsoft.

Когда начали мы у меня в блоге обсуждать эту проблему, выяснилось, что действительно начать с нуля мы сегодня, к сожалению, не в состоянии. Мы отстали и нам нужно как бы в один прыжок преодолеть эту пропасть отставания. Необходимо обратить внимание на так называемое свободное программное обеспечение. Т.е. есть, так называемое, проприетарное программное обеспечение, т.е. то программное обеспечение, которое вот разрабатывается компанией Microsoft, например. За которое вы платите деньги и с которым вы ничего не можете делать.

Вам запрещается посмотреть, а что там внутри этой программы – это запрещено. Вы не можете ее копировать – вас сразу обвинят в уголовном преступлении, и вас могут посадить в тюрьму. И ряд других ограничений. А свободное программное обеспечение создавалось совершенно других принципах. Самое главное – вы можете это свободно распространять. Т.е. вы можете копироваться это, людям давать и никто вас за это не будет преследовать. Вы можете модифицировать код. И в результате – это два разных подхода.

И это  меня увлекло. Но, понимаете, у сторонников  свободного программного обеспечения  отсутствует, так называемый, пиар, т.е. пропаганда, агитация. Ну, просто, чтоб людям показали, рассказали. Т.е. отсутствуют структуры, которые бы занимались этим. У них, к сожалению, у так называемых линуксоидов, вот у них такая идеология, что вот нас не ценят, мы все равно будет работать, мы будем писать программный код, но когда-нибудь придет время – это поймут люди и оценят. Я считаю, что это неправильно, что нужно, ну, их продвигать. Надо их рекламировать, надо рассказывать, надо будоражить государственные структуры, которые должны обратить внимание, что вот перед вами масса проблем, связанных, в том числе, и с обеспечением информационной безопасности. Но оно есть программное обеспечение, которое может эту проблему решить.

Там нет  закладок, так называемых, шпионских. Скажем, если есть основание подозревать, что в программном обеспечении  Microsoft действительно есть шпионские закладки, которые могут там выключить компьютер по команде, разрушить программное обеспечение, стереть. То здесь все чисто, там всегда можно посмотреть, а что там внутри есть. И там запрятать закладку невозможно. Так вот именно для этого и был создан «Центр свободных технологий». Т.е. я предложил создать такую организации. Первая в России общественная организация, которая ставит перед собой не политические цели, не гуманитарные цели, а вот именно как-то технологические.

Т.е. я выступаю как пропагандист и агитатор, и наша организация, как пропагандист и агитатор. Я за свободное программное обеспечение. За переход на это свободное программное обеспечение. На внедрение его, по крайней мере, в бюджетных организациях, в госаппарате, в муниципальных структурах. Вы должны иметь право выбора: вам нравится Windows – ради Бога, его используйте. Но будьте добры, заплатите за этот Windows реальные деньги, сколько он стоит. А вот, извините, копировать его и устанавливать с пиратского диска, который продается в подземном переходе – этого делать нельзя.

Или у вас есть альтернатива – аналогичное программное обеспечение, но оно бесплатное, которое, пользуясь им, не нарушает никакого законодательства. И никто вас не обвинит в том, что вы совершаете уголовно наказуемое деяние. Есть! Но для этого людям надо объяснить, показывать. Да, нужно вести борьбу за продвижение. И вот ЦеСТ в этом году очень серьезно, очень серьезно(!), мы ввязались в драку с серьезными государственными структурами. Ну, в первую очередь, с Федеральным агентством по образованию, которое, на наш взгляд, саботирует указание президента Медведева о переходе российских школ на свободное программное обеспечение. А связано это с тем, что, ну, я предлагаю такой ввести новый термин, это откатоемкость.

Почему  вдруг началось торможение перехода на свободное программное обеспечение? Если за проприетарное, так называемое, ну, закрытое программное обеспечение, например, как Windows, чтоб закупить лицензии нужно затратить миллиарды рублей. Вот чтобы все школы российские оснастить лицензионным программным обеспечением, надо заплатить 2 миллиарда рублей. На три года, через три года можно снова требовать, дайте нам снова 2 миллиарда рублей заплатить за лицензии. Но их этих 2 миллиардов рублей, ну, я могу предполагать, что довольно значительная доля этих 2 миллиардов рублей оседает у тех чиновников, которые принимают решение о закупке лицензий.

А свободное программное обеспечение оно практически бесплатное. Там получить вот откат не с кого и не за что. Потому что оно лежит в Интернете, его, пожалуйста, может любой скачать. И с точки зрения вот такого вороватого чиновника, оно зло. Потому что, ну, как же он будет жить, если у него нет возможности получить свою долю, чтобы повысить свое материальное благополучие. И вот, на мой взгляд, и на наш взгляд ЦеСТ, именно это является одной из причин, почему началось торможение внедрения свободного программного обеспечения в российских школах.

И мы подняли  тот вопрос. Да, мы шумели, мы испортили  отношения с руководством Федерального агентства по образованию, потому что мы открытым текстом говорили об этом публично. Ну, особенно в Интернете в основном. Но писали, жаловались президенту, размещали у него в блоге десятки комментариев по этому поводу. И вот сейчас уже есть реакция президента на эти обращения. Вот он дал поручение Минсвязи и Минобразованию разобраться с внедрением СПО в школах.

Да, мы раскрутились. Как бы там ни было за полтора года, ну, во всяком случае, уже в Интернете все знают, что такое ЦеСТ. Но мы общественная организация. И вот выяснилось, но это всегда было, что общественная организация все-таки она нуждается в финансировании. И вот ЦеСТ полтора года прожил без финансирования, т.е. все это было на общественных началах. Но выяснилось, что да подавляющее большинство членов ЦеСТ – это люди, ну, они где-то работают, и в свободное от работы время они занимаются вот этим общественным. Но, скажем, вот Александр Михайлович Поносов, знаменитый учитель, который победил Microsoft, когда его обвинили в том, что у него в школе стоит не лицензионное программное обеспечение. Его судили и приговорили, а он сумел добиться, и сейчас полностью оправдан и даже получил материальную компенсацию значительную за все эти мытарства. Он является заместителем председателя правления ЦеСТ. Я председатель правления ЦеСТ.

Вот Александр Михайлович живет в селе Сепыч Пермского края. Да, сейчас есть Интернет и можно в принципе работать в виртуальном мире. Потому что там есть форумы, дискуссии, обращения – все это можно делать в Интернете. Но ведь, кроме того, нужно личное общение. Значит, Александру Михайловичу Поносову надо из села Сепыч Пермского края периодически приезжать в Москву, потому что, ну, на разные мероприятия, презентации, пресс-конференции. Вопрос, кто оплатит Александру Михайловичу командировку из Сепыча Пермского края в Москву? Кто оплатит ему гостиницу, командировочные и т.д.? У ЦеСТ таких денег нет.

Спонсоров на это тоже нет, потому что практически все спонсору, т.е. фирмы, занимающиеся свободным программным обеспечением, знаете, чтобы их не обидеть, но они нищие, как монастырские мыши. И это привело к тому, что я поставил вопрос, у себя в блоге разместил, скажем так, сенсационную для многих информацию о том, что я даже подумываю о том, чтобы самоликвидировать ЦеСТ, потому что мы находимся в тупике. С одной стороны, за эти полтора года ЦеСТ проделал большую работу. Это признают все: и наши оппоненты, и наши сторонники. Что да действительно за полтора года совершенно бесплатно мы сделали огромную работу, мы сдвинули пласт. В блоге от меня требуют, ни в коем случает ЦеСТ не закрывать, но я и не собирался.

Я скажем так, может, даже выступил с провокационными  целями. Просто эту проблему поднять, чтобы люди оценили, что в принципе угроза такая есть, что мы просто может не выдержать из-за отсутствия финансирования. Надо искать пути, как это решить. Но вот сейчас идет мозговой штурм, скажем так, у меня в блоге. Каждый предлагает вот, как эту проблему решить. Сейчас мы проведем эксперимент, т.е. начнем принимать пожертвования. А это сразу возникает масса проблем. Мы должны, во-первых, людям предъявить, что мы получили, куда мы их потратили, что мы потратили их не на поездку там, в Крушавель или еще куда-то, в Ниццу, а вот на проведение того то. Чтоб человек знал, что мы, извините, не воры. Нужно провести все это аккуратно через бухгалтерию, чтоб мы могли перед налоговой инспекцией рассчитаться, что вот мы получили такую-то сумму, вот мы с нее заплатили налоги, вот эти оставшиеся деньги пустили на что-то. Вот это проблема, но я думаю, что мы ее решим. Мы ее переживем.