Сергей Глазьев дает пессимистичную оценку тому, как Россия переживает кризис. Он приводит цифры и факты, свидетельствующие о том, что если в ближайшее время не будут приняты меры по изменению ситуации, результат может быть неблагоприятным. Что нужно делать? Глазьев предлагает валютный контроль и поддержку наукоемких отраслей.
Сергей Глазьев, заместитель генерального секретаря ЕврАзЭС:
Для того чтобы лечить болезнь, надо объективно ставить диагноз. Мы проходим кризис хуже остальных. У нас и по падению ВВП, и по падению инвестиций уровень где-то от 8% до 15 %, по машиностроению больше 40% падение – это почти что катастрофическое падение. И надо признать, что хотя большие усилия делались для того, чтоб это падение предотвратить, на самом деле деньги, вложенные в антикризисные меры, не позволили нам устоять.
Следовательно, дело сегодня не столько в деньгах на борьбу с кризисом и в ресурсах, сколько в грамотной антикризисной политике. Она должна парировать очевидную угрозу. Первая угроза – это отток капитала из страны и прекращение воспроизводства в сложных областях, потому что нет денег. Поэтому государство должно дать долгосрочный кредит в обрабатывающую промышленность и, в особенности, в наукоемкую промышленность.
Чтобы дать долгосрочный кредит, нужно перекрыть отток капитала за границу. Потому что если у нас кредит дешевый, а курс рубля, так сказать, болтающийся, то велик соблазн играть против рубля. Поэтому для того, чтобы создать дешевый кредит, необходим валютный контроль. Валютный контроль необходим и для того, чтобы пресечь нелегальный отток капитала, который сегодня приобретает огромный размер. Валютный контроль означает, что все операции по вывозу капитала должны проходить регистрацию и лицензирование.
Текущие операции, связанные с торговлей, экспорт, импорт – нет, они свободны. Валютный контроль касается только капитальных операций. Или операций мошеннических, когда, скажем, деньги уходят на оплату импорта, а импорта нет. Такой валютный контроль нам необходим для того, чтобы обеспечить экономику дешевыми кредитами. Нам такой валютный контроль необходим для блокирования другой еще угрозы.
Дело в том, что денежные власти Соединенных Штатов и других эмиссионных центров сегодня ведут накачку деньгами своих экономик, спасая свой финансовый сектор. Скажем, американцы увеличили денежную эмиссию многократно. И сегодня интенсивность печатания доллара на порядок превышает то, что было до кризиса. Эти горящие деньги они прокручиваются через американские финансовые институты и выливаются за пределы США. Этот спекулятивный вал свежее напечатанных денег обрушивается на развивающиеся рынки.
И дальше спекулянты, как нам кажется, нам помогают, скупая акции российских предприятий, поднимая фондовый рынок. На самом деле это чревато перераспределением собственности. Можно много примеров в истории привести, когда за счет такой финансовой экспансии на базе печатного станка транснациональные корпорации просто колонизировали экономики целых стран. Поэтому поглощение российской экономики зарубежным капиталом – это очевидно совершенно угроза.
Есть стратегически отрасли, с которыми связано будущее страны и национальная безопасность. Это не только оборона и не только природные ресурсы. Это и телекоммуникации, и транспорт, и наукоемкая промышленность. Т.е. мы должны понимать, что сегодня в период кризиса идет борьба за перераспределение собственности в глобальных масштабах. При этом структура, которая обладает доступом к мировым деньгам – это, прежде всего, американские финансовые институты и транснациональные корпорации, получающие безграничное финансирование сегодня от Федеральной резервной системы США под 6% годовых и ниже, они имеют все возможности поглотить все, что плохо лежит в российской экономике.
Поэтому валютный контроль нам нужен для того, чтобы отсечь прямые инвестиции, которые нам нужны в развитии производства, которые несут новые технологии, от этой мутной волны спекулятивного капитала, ориентированного на захват прав собственности без задач модернизировать и развивать.
Т.е. я выделил таких три угрозы. Первая угроза – это деградация производственной сферы в силу отсутствия средств. Вторая угроза – это вывоз капитала из-за того, что у нас разомкнута денежная система, нет валютного контроля. И третья угроза – поглощение наших стратегических активов по иностранным и спекулятивным инвесторам. Ясно, что с этими угрозами государству нужно бороться. Здесь нельзя применять только оборонительную линию. Нужно вести наступательную политику, политику опережающего развития.
Ставку нужно делать на те прорывные направления экономического роста, где мы можем оседлать гребень новой волны экономического роста. Нужно главные усилия сосредоточить на прорывных направлениях нового технологического уклада. Если мы сумеем захватить хотя бы 5% рынка этого нового технологического уклада, ключевыми направлениями которого являются нано, био, информационные и коммуникационные технологии, то, считайте, что мы выживем и будем успешно развиваться. А если мы останемся на уровне 0,2%, то я боюсь, в силу того, что новый уклад будет предъявлять гораздо меньше спроса на энергию и сырье, чем сегодня, Россия со своей специализацией экономики, как сырьевой придаток, просто не сможет даже обеспечить тот уровень потребления, который есть сейчас.
