Алексей Беляев-Гинтовт, художник:

Для нас, здесь живущих, чрезвычайно важен мир на Кавказе и та чудовищная братоубийственная война, которая происходила там последние 15 лет для меня была невыносима, как и для подавляющего большинства обитателей нашей страны и, естественно, для кавказцев тоже. И когда случилось, на первый взгляд, невозможное и Ахмат-хаджи Кадыров установил мир, война убрала свои когти, война прекратилась, ее больше нет в том виде, в каком она была. Но было очень важно зафиксировать этот момент, момент мира, и моя выставка в Грозном была посвящена фиксации этого чрезвычайно важного для нас, здесь живущих, момента, ибо это была единственная точка нашей страны, где православные воевали с мусульманами. Это совершенно недопустимо, это влияет на происходящие не только в России, не только в большой России, в пределах границ Советского Союза, как многие воспринимают нашу страну, но и на весь Евразийский континент влияла эта война. И то, что ее больше нет — это, может быть, самое важное из происшедшего в последнее время.

И получив предложение, я тут же отправился в Грозный с этой выставкой. Выставка открывалась невероятно торжественно, в центре Грозного восстановили государственный кино-концертный зал. Вообще, надо сказать, в Чечне в первую очередь восстановили те здания, которые связаны с культурой, с коммуникациями. Это не означает, что жилые постройки не были восстановлены, там почти нет бездомных, вот что удивительно.

Так вот, в центре Грозного, в только что восстановленном государственном кино-концертном зале картины были развешены по стенам. Момент торжественного открытия произошел в тот момент, как Рамзан Ахматович Кадыров с правительственной делегацией числом, наверное, 50 поднялись по лестнице и было торжественно заявлено о том, что состоялось открытие выставки, посвященной жизни и подвигу героя России Ахмата-хаджи Кадырова.

Произносились речи, высоко, высоко. Если до того мне казалось, что может быть официоз чрезмерен, то находясь в Чечне я понял — это не официоз, это высокие человеческие чувства. Здесь важно помнить все то, что произошло там в последние годы. Да, здесь важно понять, что это была первая выставка современного искусства, я был готов ко всему и, тем не менее, я ни разу не столкнулся с непониманием. Я бы сказал, люди были рады или очень рады. Но опять же, это сдержанная кавказская радость.

Несколько полотен я сделал до того, я несколько лет так или иначе обращался к чеченской теме. Дважды мои картины, будучи выставлены в Москве, тут же уходили в Чечню. Удивительно внимательный народ  чеченцы, и когда от них поступило предложение, я тут же согласился на него. Я прибавил несколько портретов Ахмат-хаджи Кадырова, погибшего за Чечню, за Россию, за нас всех здесь живущих. Таким образом я оказался в Грозном.

То, что я увидел там, настолько удивительно, настолько не соответствует привычному образу Грозного, который сложился в общественном сознании и  в моем сознании. Я был просто поражен не только тому, как отстроена столица, не только тому, как ведут себя люди в этом городе (я, к сожалению, не побывал нигде, кроме Грозного), но и общему фону происходящего. Это высокий фон человеческого братства. Это очень внимательное отношение к друг другу, это то самое кавказское гостеприимство, но с учетом всего того, что произошло в последние 15 лет. И, в целом, невероятная картина, я бы сказал, не боясь пафоса, торжества человеческого духа. Меня поразила также чеченское телевидение, где постоянно речь идет, так или иначе, о проблемах человеческого духа, где решаются, без преувеличения, вопросы мироздания и речь, так или иначе, идет о посмертном воздаянии. Меня поразило то, что там почти нет рекламы на четырех местных каналах, вместо этого люди обсуждают суры Корана. Они чередуются с трансляциями из арабских стран, из Персии, разговор идет о смысле жизни.

В тоже время вышедшие из лесу боевики, им предоставляется слово. Я посмотрел несколько передач, где они дискутируют. Скорее это не диспут, а утверждение истины, где знатоки Корана разъясняют в чем же было их заблуждение. А судя по тому, что они вышли, они свое заблуждение уже осознали.

Так вышло, что мы попали в окончание учебного года — невероятное зрелище. Представьте, по Грозному ходят юноши и девушки в традиционной одежде, почти все женщины так или иначе прикрывают волосы, выглядит невероятно достойно. Вообще невероятная евразийская исполненность, торжественность и элемент трагедии, который, конечно же, не отделим от Чечни, от Грозного, от его обитателя. Все вместе создает невероятный фон. С одной стороны похоже на Россию, с другой стороны отличает от нее, мне показалось, в лучшую сторону. Невероятно также и то, что в магазинах не продается алкоголь. Представьте себе, обычный, привычный нам российский магазин в котором есть все, кроме алкоголя. Нет, он продается пять дней в неделю с 10 до 11 утра, но не работающие, не служащие, не учащиеся не соблазняются.

По Грозному развешены растяжки с сурами Корана, с заявления Ахмата-хаджи Кадырова или Рамзана Кадырова, и эти заявления носят духоподъемный характер, речь так или иначе идет о патриотизме. Например, на аэровокзале города Грозный висит заявление Ахмата Кадырова: «Лучшим доказательством патриотизма является поступок». Теперь, когда мы знаем судьбу Ахмата Кадырова, мы понимаем, насколько серьезно звучит это заявление, насколько значим был его поступок для судеб Чечни, России, всего континента в целом. Мне, традиционалисту, я хотел бы стать традиционалистом, мне чрезвычайно важно именно эта обращенность к традиции. Рамзан постоянно говорит о том, что судьба Чечни — это судьба России. У нас не может быть различной судьбы. Это очевидно для меня, это подтверждается тем, что я увидел. Это все очень серьезно.

Будучи архитектором по образованию, я посмотрел на то, как идет восстановление Грозного. Я бы сказал, идет достойно. Конечно, сейчас там нет выдающихся памятников архитектуры, хотя мечеть, центральная мечеть города Грозный, построенная буквально два года назад, в прошлом году получила первый приз «Главная постройка Евразии», конкурс проходил в Стамбуле. Тем не менее, это невероятная постройка. Мне даже показалось, как не парадоксально, есть элементы византийского стиля. Во всяком случае, преемственность ощущается и, в целом, градостроительная задача решена. Разметка произошла и реперные точки пространства, они уже обозначены. И все это произошло за два года. Мне рассказали строители, те, что заняты в стройкомплексе Грозного, что они, составляя этот план несколько лет назад, думали о 20-30 годах того уровня реконструкции, на который они вышли сейчас. Я думаю, что обязательно появятся памятники архитектуры, я вижу небоскребы города Грозный.

Мне кажется, сама чеченская ментальность, она далека от среднего. Очевидно, что народ переживает невероятный пассионарный взрыв и я уверен, чеченцы не остановятся на достигнутом, и там появятся и небоскребы, и невероятные, непривычные, может быть, а может быть и привычные памятники архитектуры. И в целом, мне кажется, что вот эта часть России, она действительно устремлена в будущее. Я ощутил невероятную мобилизацию, мобилизацию духа, которая, так или иначе, разлита в пространстве, носителем которой являются эти люди.