Анатолий Вассерман, политический консультант:

Недавно появилось достаточное свидетельство того, что глобальное потепление действительно глобальное и затрагивает, помимо всего прочего, Россию. В Норильске сейчас рушится громадное здание Научно-исследовательского института, занимающегося природой Крайнего севера и возможностями сельского хозяйства в рамках этой природы. Пока еще точно не известно от чего оно проседает, но по первым доступным мне сообщениям очень похоже на то, что просто подтаяла почва под фундаментом здания.

Норильск стоит на вечной мерзлоте. Там даже при строительстве зданий приходится принимать специальные меры, чтобы тепло, исходящее из самого здания, не прогревало почву под ним, чтобы она оставалась промерзшей, соответственно, твердой. И вот, очень похоже, что тех мер, которые были приняты при строительстве этого здания и рассчитаны на тогдашний климат этих мест, оказалось сейчас при изменении климата уже недостаточно. Сходная тенденция намечается и в значительно холодном Якутске.

Так что, глобальное потепление само по себе, по видимому, уже бесспорный факт. Еще недавно в этом были серьезные сомнения, поскольку колебания не выходили за обычные пределы на отрезке где-то лет 10-12. Т.е. это отрезок соответствующий одному основному циклу солнечной активности. То сейчас уже явно наметился выход средних показателей по Земле за пределы колебаний обычных в 11-летнем цикле. Т.е. уже несомненно, что мы находимся в восходящей фазе более длинного цикла. Надо сказать, что этот 11-летний цикл, так сказать, основная частота колебаний активности солнца. Но есть, соответственно, колебания с кратной продолжительностью – 22, 44 и так далее. И сейчас похоже, что наложились друг на друга восходящие фазы, по меньшей мере, 4-5 таких циклов.

Нас ждет климат, примерно похожий на то, что было лет 800-900 назад, когда громадный ледяной остров на северо-западе Атлантического океана получил название Гренландия – зеленая земля. За то, что там действительно тогда были не только вечные льды, но и довольно изрядно зеленеющие оазисы. Это я все рассказываю к тому, что даже, если нынешнее потепление продлится, оно все равно не выйдет за пределы того, что естественно для нашей планеты.

Всевозможные разговоры о том, что глобальное потепление вызвано, например, парниковым эффектом, т.е. накоплением углекислоты в атмосфере, это бред не только потому, что парниковый эффект на самом деле охлаждает Землю. Это доказал прямым экспериментом еще век назад великий американский физик-экспериментатор Роберт Вуд. Но это бред еще и потому, что такие заявления изрядно отдают манией величия. При всей несомненной активности человека, при всей нашей технологической мощи, мы еще очень далеки от того, чтобы всерьез влиять на ход глобальных природных процессов.

Некоторые исключения, конечно, есть. Допустим, пустыня Сахара – это целиком рукотворное дело, точнее козотворное. Не умеренное разведение коз, как известно, способно превратить в пустыню сколь угодно цветущую местность. Козы в свое время съели всю растительность Греции и ее до сих пор не смогли полностью восстановить. И те же козы создали в Северной Африке первые очаги опустынивания, которые с тех пор разрастаются. Но заметьте, даже сейчас с технологией на 2 тысячелетия опережающей технологии тех времен, когда Сахара только рождалась, мы не можем противопоставить ее развитию ровным счетом ничего. Потому что обстановка в тех краях была благоприятной для опустынивания уже несколько тысячелетий. И козы только спустили ту лавину, которая дальше уже развивалась вполне самостоятельно. Не было бы коз, то же самое опустынивание началось бы, возможно, несколькими веками позже, но все равно началось бы. Поскольку та зелень, которая закрепилась в Северной Африке в период глобального оледенения, была в новых климатических условиях неустойчива.

Кстати, вот это вот глобальное потепление замечательный пример того, насколько велики бывают колебания климата без всякого участия человека. Так что, я не исключаю, что нас ждут еще более размашистые изменения климата. И, к сожалению или к счастью, я уверен, что всерьез повлиять на них мы не сможем. Более того, скорее всего, даже не захотим. Поскольку уже не раз выяснялось, что человек не в состоянии предсказать достаточно отдаленные последствия своих действий. Кстати, на это неспособности строится интересная экономическая теория, которую полтора века назад разработал Джон Стюарт Милл и активно пропагандировал у нас Николай Гаврилович Чернышевский – это теория разумного эгоизма.

Т.е. по этой теории можно достаточно строго доказать, что человек способный предвидеть сколь угодно отдаленные последствия своих действий, будет из чисто эгоистических соображений вести себя вполне альтруистично. Соответственно, Милл и Чернышевский считали, что мы эгоисты только потому, что не в состоянии предвидеть последствия своих действий. Так вот, на глобальном уровне мы тоже не в состоянии предвидеть последствия своих действий. И пусть даже эти последствия далеко не так разрушительны, как принято говорить среди экологических фанатиков, но они достаточно серьезны, чтобы по мере сил воздерживаться от активного противодействия природе.

Есть, конечно, ситуации, когда это противодействие имеет смысл. Например, программа посадки лесополос в степи, известная у нас под названием «Сталинский план преобразования природы», вполне разумна, ибо не предполагает, так сказать, ломки природы о колено, а предполагает использование ее закономерностей. Небольшой сдвиг климатических зон в пределах разумного и допустимого. А вот, скажем, сплошная распашка целины, проделанная при Хрущеве, это уже явно выходило за пределы разумного. Т.е. существуют некоторые пределы, в которых мы можем влиять на природу безопасно.

В этих пределах влиять на нее стоит, несмотря на все крики профессиональных агитаторов, которые сейчас занимаются эколожеством в основном потому, что за него больше платят. Но какие-либо глобальные изменения нам сейчас просто не под силу. А когда будут под силу, мы, скорее всего, от глобальных изменений воздержимся, поскольку тогда будем просчитывать последствия своих действий разумнее, чем сейчас.