Владислав Шурыгин, военный эксперт:

Сейчас мы имеем очень сложную ситуацию на Кавказе, которую можно охарактеризовать по нескольким направлениям. С одной стороны, местное население чрезвычайно удручено и чрезвычайно измучено той ситуацией экономической, в которой оно находится. Громадная безработица, с одной стороны, с другой стороны – громадная коррупция, то есть любое место, в котором хоть как-то где-то можно зарабатывать, тем более, если это место в госструктурах, имеет свою цену, продается, покупается, за него берутся откаты, чтобы занять это место нужно заплатить деньги, заплатив эти деньги, соответственно, нужно включиться в систему коррупции, чтобы эти деньги отбить.

Естественно, для очень многих людей это просто невозможно, у них просто нет для этого денег, и они вынуждены влачить, фактически, жалкое существование и хвататься за любой заработок. В этом случае действия боевиков очень часто носят демонстративный характер, они пытаются сыграть в этаких Робин Гудов, по отношению к населению, карая наиболее зажравшихся чиновников, наиболее заворовавшихся милиционеров, и тем самым пытаясь набрать в глазах населения очки. И в какой-то степени сейчас можно говорить, что вот это сепаратистское подполье снова стало получать поддержку со стороны местного населения, потому что со стороны сепаратистов в какой-то степени население страдает меньше, чем со стороны чиновников.
Есть громадные проблемы элиты, элиты переродились, элиты коррумпированы, невмешательство центра, прямое невмешательство центра в эти ситуации привело к тому, что фактически все эти элиты, которые раньше боролись за то, чтобы быть наиболее близкими к Кремлю, сейчас фактически находятся в полу-парализованном состоянии.

Они заняты войной друг с другом за дележ пирога под названием «бюджет», за должности, за деньги, за территории, за сферы влияния, и вот этот бесконечный дележ он, естественно, тоже страшным образом отражается на ситуации в республике, потому что, фактически, тем самым парализуются силовые структуры, МВД, прокуратура. Фактически, вы тем самым опять же парализуется правительство, которое действует не столько из интересов народа, сколько из интересов кланов. Сейчас это общая проблема республик северного Кавказа. В этом случае в эту орбиту, естественно, включен и Дагестан, в эту орбиту включена и втягивается Кабардино-Балкария, в эту орбиту в какой-то степени пытаются втянуть и Чечню, хотя там, скажем, власть Кадырова, конечно, намного более прочная, чем в других регионах. Но, повторюсь, мы находимся в такой, как бы точке зеро, точке ноль, мы опять вынуждены начинать борьбу вот с этим самым экстремизмом, если не с нуля, то с очень сильно ослабленных наших позиций. И для того, чтобы победить в этой борьбе, нам нужно действительно самым кардинальным образом менять ситуацию в республике.

Т.е. одни силовые меры сейчас не сработают. Нужно понимать, что все эти годы ФСБ все равно работало, и какая-то работа велась. Какое-то противодействие шло, но сваливать все проблемы на ФСБ, все проблемы на силовиков невозможно, силовики не смогут решить проблемы безработицы и, самое главное, еще раз говорю, вот по опыту всех предыдущих войн против партизанских войн, которые шли на нашей территории, самый основной вопрос победы над сепаратистами, это не вопрос военный, это вопрос экономический. Нужно понимать, что мы в этом случае сталкиваемся еще и с качественно новым противником. Если в конце 90-х в Чечне, и в том же самом Дагестане, был среди сепаратистов раскол, и этот раскол в какой-то степени сыграл нам на руку.

Я говорю о расколе на истинный Ислам, на ваххабитов, которых… среди которых, тогда, среди сепаратистов было примерно половина и, ну, условно говоря, на националистов, это, скажем, боевиков или полевых командиров, которые отстаивали в какой-то степени, как они говорили, независимость Чечни. И именно эти полевые командиры потом пошли на сотрудничество с Федеральным центром, поняв, что мы не являемся врагами чеченского народа, и в какой-то степени перевели свои, в прошлом банды, на сторону федералов. То сейчас фактически полностью внутри вот этого вот сопротивления полностью господствует только одна линия – это вот то, что называется мусульманским экстремизмом. Этот мусульманский экстремизм, в лице ваххабитов, сейчас фактически полностью контролирует вот это непримиримое подполье.

Естественно, они в этом случае очень четко скоординированы с такими крупными идеологическими финансовыми центрами за рубежом, особенно в Англии, особенно в Саудовской Аравии. В этом случае нужно на первое место поставить все-таки Англию, которая сейчас является основным координатором действий сепаратистов у нас как в средней Азии, так и на северном Кавказе, потому что все основные сепаратистские центры сейчас были вынуждены покинуть Саудовскую Аравию, где пришли в конфликт серьезный с местными элитами, и почти все переместились на территорию Великобритании, где получили полную поддержку и где и, собственно говоря, работают в очень тесном контакте с английскими спецслужбами. Более того, вот это противостояние, в какой-то степени, еще увязывается и с тем, что в Америке сменилась администрация Буша на администрацию Обамы, и Обама провозгласил новый курс, курс на сотрудничество с арабским миром и в какой-то степени попытку примирения с мусульманскими непримиримыми.

И, естественно, в этом случае напрямую сама администрация действовать не может, администрация Обамы, потому что эти контакты во многом утрачены и недоверие к Америке громадное, особенно учитывая, что Америка ведет операции в Афганистане и в Ираке. А вот англичане, которые все эти годы поддерживали опосредованные контакты с арабами через те центры, которые расположены в своей территории, как раз они, по инициативе американцев, взяли на себя эти контакты и то, что мы видим, это идет некое такое переключение центра или направления, значит, арабской такой ультра-мусульманской радикальной борьбы с антиамериканизма, который до этого был в течение почти 8 лет главным направлением действий ультра, мусульманских ультра, на, опять же вот, старый такой антирусский вариант, антироссийский вариант, который действовал в начале 90-х, при команде Клинтона, и действовал тогда очень успешно, раскачивая Россию как, что называется, такую маленькую лодку.
Мы сейчас имеем дело с очень серьезным подпольем, вот, и подполье объединено.

Это подполье носит наднациональный характер, потому что оно объединяет не только ингушей, там, не только, там, чеченцев, а оно объединяет представителей десятка народностей в единую жесткую команду, которую можно назвать, такую, ну, что называется, ваххабистскую команду. И эта команда, естественно, имеет очень серьезные финансовые источники, она хорошо координируется зарубежными центрами, она имеет отличные свои разведывательные органы, свою агентуру на месте, в элитах, которые грызутся между собой, и она наносит удары свои очень скоординировано и очень четко. Поэтому повторюсь, эта война не будет легкой и на самом деле нам впереди предстоят очень сложные не только месяцы, но и годы. И еще одна вещь, я хочу сказать, что нужно, конечно, сделать все-таки вывод из тех ошибок, которые нами были допущены в последние пять лет. После любых успехов, которые могут быть достигнуты на северном Кавказе, нельзя расслабляться.

Думать так через год-два, разгромив основные центры, что все, борьба закончена, можно почить на лаврах и успокоится, безусловно, нельзя, т.е. это процесс не на один год и может быть даже не на одно десятилетие, впереди еще очень сложная борьба, но ставки в ней очень высоки, потому что, конечно, если мы сейчас не примем самые жесткие, самые экстренные меры для выправления ситуации на северном Кавказе, то опять же, загорится тот самый, возникнет тот самый детонатор по развалу России, который был уже на северном Кавказе в конце 90-х, когда взрыв на северном Кавказе мог расколоть Россию, как когда-то был, допустим, разорван Советский Союз.