Глеб  Павловский:

Советская подкладка, советский background собственно и обеспечивает живучесть. Советское общество было значительно сложнее не только, чем его представляло Политбюро и даже перестроечное, в особенности Политбюро Горбачева, оно было сложнее, чем представляем мы. Его очень тонкая структура с очень высокими степенями выживаемости. Мы могли бы это понять, если бы всмотрелись внимательно в период войны. Например, в то, как жило общество во время блокады Ленинграда. Это ведь поразительно! Таким образом, эта система, которая, казалось бы, должна была в пыль разлететься, обеспечивала выживание организма.

И я  думаю, что мы находимся накануне какого-то очень сильного разрыва, я бы сказал, т.е. мы исчерпали возможность трансформации от советского в постсоветское, от одного постсоветского-1 в постсоветское-2. Т.е. вот этот тип движения, который сохраняется до сих пор, который составляет вот эту чудовищную инерционность системы, инерционность общества, с которым ничего не смог сделать Путин, и не может сделать Медведев. Она исчерпывается. Она изнашивается не только морально, но и технически. И когда президент или премьер проходит через заводские цеха, в которых стоят добротные круповские станки 20-х годов прошлого века. Ими управляют седобородые, а уже и отчасти лысые, рабочие передовики и инженеры, которые так сказать уже выработали пенсионный возраст. То ты понимаешь, что эта картина такая достойна кисти Великих, но экономически она абсолютно тупиковая. Т.е. в этом туннеле света нет. Он может быть взломан, если не электричкой навстречу, то прорубанием боковых штолен.

Здесь в чем проблема? В чем проблема медиа? Сегодня наши медиа – это механизм, работающий на очень серьезную систему деинтеллектуализацию страны. Именно как механизм. Вот чисто кибернетически можно посмотреть на наши масс-медиа, как на механизм, который беззлобно, без злого умысла, в чем-то даже где-то рыночно, но, кстати, в минимально рыночно, он работает, так сказать, на снижение, упрощение уже упрощенного в несколько раз. Это эволюция, которая началась еще Сталиным в конце 20-х годов. Вот представляете себе сколько степеней упрощения. Ни в одной из стран мира, не говоря о Европейских и Соединенных Штатах, ни в Латинской Америке, ни в Индонезии, ни в Египте, ни в Марокко, вы не найдете традиции делать заголовками какие-то присказки из истории. Иногда это там статься о мобильных телефонах «Мы живем, под собою не чуя страны». Иногда даже в оппозиционных выступлениях, представляете такой известный оппозиционер, как Валентина Мельникова из солдатских матерей, говорит по поводу планов Министерства обороны «Оставьте бессмысленные мечтания!». Это известная пара фраз из известной антилиберальной речи Николая II.

Вот этими  рифмовками, речевками, профразами, этими  бесконечными метафорами забиты наши медиа и забиты наши мозги. Они непрерывно что-то рифмуют, ищут какие-то аллюзии, чтобы их использовать, выбросить наружу, вернуть как бы. Ты получил речевку, ты возвращаешь ее обратно своей рифмой. Это абсолютно антиинтеллектуальное занятие. Оно не совместимо просто с отправлением умственных функций. И я знаю страны, который вырывались в период из нищеты, из бандитизма, даже из гражданской войны. Но я не знаю страны, которые вырывались вперед, причем их общество занято самоуглублением.

Поэтому, я думаю, что катастрофа, которая ждет нас – это не рыночная катастрофа, это не закрытие повально газет и журналов. Это взрыв контента. Обновление, взлом придет со стороны контента. Контент не выносим. И нельзя даже сказать, что он морально устарел, нельзя даже сказать, что он реакционен, контент наших медиа. Он архаичен в искусственной степени, т.е. это какая-то обратная архаизация. Вот как говорят о крепостном праве, что было второе издание крепостного права на востоке Европы, когда в остальной Европе крестьянин был свободен, на востоке Европы началось его закрепощение. Вот примерно то же самое и здесь. повторная архаизация, искусственная, неестественная. Но, конечно, функциональная. Она обслуживает общество экономически, материально обжившееся в тупике.