Павел Бородин, секретарь союзного государства России и Белоруссии:
Уверяю Вас, в самое ближайшее время все постсоветское пространство на конфедеративной основе будет будет восстановлено.

Игорь Панарин, доктор политических наук, профессор: За счет механизма ВТО Соединенные Штаты Америки создают себе мощные рычаги давления. В 130 странах находятся американские военные базы, большинство из них страны ВТО.

Алексей Портанский, директор Информационного бюро по присоединению России к ВТО: Мы же рады были бы у вас видеть Таможенный союз, но вы уже по крайней мере раза четыре пытались создать на территории СНГ Таможенные союзы. Где они?

Илья Переседов, жунралист RUSSIA.RU: Если мы посмотрим историю царской России, если мы посмотрим историю Советского Союза, Россия могла выполнять роль экономического локомотива во многом из-за того, что она являлась культурным образцом для окружающих ее народов, чего сегодня не наблюдается.

Кирилл Коктыш, политолог, член Ассоциации политических экспертов и консультантов: Мировая война не возможна потому, что сегодня при том, что пик добычи нефти пройден в прошлом году, любая страна потратит на войну больше нефти, чем может завоевать.


Илья Переседов: Последние шестнадцать лет экономическая жизнь России прошла под флагом, девизом, лозунгом вступления в ВТО. Теперь премьер-министр Владимир Владимирович Путин сказал, что мы не то чтобы отказываемся от этой идеи, но отдаем предпочтение созданию Таможенного союза с основными ближайшими к нам государствами, в первую очередь Белоруссия и Казахстан здесь называются, и будем вступать в ВТО уже эти единым блоком. То есть сам факт вступления России откладывается на 2011 год. Подобное заявление вызвало неоднозначную реакцию у наших европейских партнеров. На сколько я понимаю, практики вот такого коллективного вступления в ВТО пока еще не знают, и мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить, насколько эти инициативы реальны, необходимы России и к чему они в итоге приведут.

Алексей Портанский: Один раз мы в клуб уже опоздали. Предшественником ВТО было Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ), которое было подписано в 1947 году 23-мя странами. Тогда Иосиф Сталин наложил соответствующую резолюцию на документ о ГАТТ и мы не стали участвовать в этом. Только в 93-м году мы смогли подать заявку в ГАТТ. Опоздание уже видно какое с 47-го, 93-ий год - мы только подали заявку в ГАТТ. В 94-м году она была переоформлена на ВТО, потому что было собственно создано ВТО. И мы начали процесс присоединения, так вот эти вот пятнадцать лет переговоров - это своего рода плата за то, что мы опоздали. Кстати, долгие годы, до недавнего времени, у нас была договоренность, что три страны — Казахстан, Белоруссия и Россия -  идут в ВТО своим курсом, а потом формируют Таможенный союз.

Илья Переседов: На Ваш взгляд политическое решение отложить вступление в ВТО и вступать в него единым Союзом является ошибочным, правильно?

Алексей Портанский: Да, я против этого решения.

Павел Бородин: Я вам хочу сказать, никакого отношения кризис нынешний в мире к экономике не имеет. Это кризис территориальный и ресурсный. Вот совершенно верно Владимир Владимирович Путин принял решение о создании Таможенного союза. Если мы хотим вступать во Всемирную Торговую Организацию, это нам, конечно, надо. Вы знаете что Карл Маркс и Фридрих Энгельс - это не муж и жена, это четыре разных человека. Они тогда еще писали, что для того, чтобы стояло государство нужно триста миллионов потребителей. И нужно три кита под это государство: энергоносители, продукты питания и головы.

Илья Переседов: Павел Павлович Бородин считает, что России необходимо вступать в ВТО?

Павел Бородин: Конечно, но только на одинаковых правилах игры...

Илья Переседов: С кем?

Павел Бородин: Со всеми.

Илья Переседов: Со всеми остальными участниками?

Павел Бородин: Со всеми остальными участниками. Вот когда я встречался в Лондоне, там было 15 миллиардеров — арабских, немецких, французских, английских. И они знаете тоже удивились, потому что...

Илья Переседов: Почему мы до сих пор не в ВТО?

Павел Бородин: Да, почему мы до сих пор не в ВТО. Потому что они получают 50% энергоносителей от нас, они получают от нас металл: никель, олово, золото. Тот бардак, который создали наши дермократы в 90-х годах сейчас потихонечку исправляется. Грамотно, технично, но, к сожалению, не теми темпами, которыми бы надо было это делать. Когда я даю интервью, я говорю, что для меня образец  - Петр I и Сталин. Чтобы кто не говорил, что они сделали — все это видно. Как? Есть проблемы.

Кирилл Коктыш:Возникает очень логичный вопрос: а стоит ли вступать в организацию в период перемен? Может быть завтра условия будут гораздо лучше? Потому что пертурбации это всегда очень сильное перераспределение. Это раз. В условиях падения внешних рынков и внешней торговли любое государство может опираться только на внутренний рынок. Нет возможности компенсировать это за счет чего-то другого. Но самый яркий пример, почему, кстати говоря, Беларусь входит в состав пула с Россией, несмотря на последние даже обострения отношений решение было принято безоговорочно...

Илья Переседов: Насколько входит или нет нам потом Павле Павлович расскажет...

Кирилл Коктыш: Дело в том, что поскольку белорусская экономика экспорториентирована (т. е. российская экономика зависит от экспорта на 30%, белорусская на 75%), падение экспорта по первому кварталу в Беларуси по официальным данным составило 51%. Соответственно, остается только один выход — строить внутренние рынки.

Илья Переседов: Понятно..

Кирилл Коктыш: И, собственно говоря, их развивать.

Игорь Панарин: Я вообще прогнозирую распад Соединенных Штатов Америки и распад вообще всей системы мировых финансово-экономических отношений. Поэтому, да, мы 16 лет, конечно, двигались в ВТО, выбивали для себя условия. Но сегодня, возможно, с 1 января 2010 года ВТО уже будет совершенно иной организацией. Лучше входить в нее на гораздо...

Алексей Портанский: Почему ВТО будет иной, вот это хотелось бы услышать? Почему?

Игорь Панарин: Потому что мировая финансово-экономическая система принципиально измениться, и нам лучше входить туда на более хороших, оптимальных условиях. В том числе...ведь за счет Казахстана и Белоруссии, а я надеюсь, что и потом, после смены президента на Украине... Я надеюсь, что это все-таки произойдет и мы вспомним о едином экономическом пространстве четырех республик бывших постсоветских, то мы будем медленно приближать к трехстам миллионам бывшего Советского Союза, т. е. расширять свою зону и входить уже этой зоной. Тут Павел Павлович говорил о трехстах миллионах. Примерно это население бывшего Советского Союза.

Павел Бородин: 288 если точно.

Игорь Панарин: Около, по крайней мере будем...

Илья Переседов: Приплюсуем гастробайтеров, как раз они нам дадут

Игорь Панарин: Гастрабайтеров, они нам дадут 12 миллионов примерно. Поэтому, конечно, с моей точки зрения, это вообще единственное было верное решение, которое позволило глубину нашего падения в начале и в конце 2008 года, и в начале 2009, остановить. Поэтому нужно...

Илья Переседов: Иначе что? Если бы, на Ваш взгляд, мы сегодня вступили в ВТО, чем бы это нам грозило в следующем году, например?

Игорь Панарин: Я думаю, что это грозило бы не только терактами в Ингушетии и в Дагестане, а дестабилизацией по всей территории России от Приморья до Ленинградской области,  и возможностью самых тяжелых политических последствий. По сути, практически процессы экономической дезинтеграции были предотвращены вот таким вроде бы маленьким шагом,...

Илья Переседов: Но очень гордым шагом.

Игорь Панарин: Но очень четким, волевым и абсолютно точным по времени.

Илья Переседов: Павел Павлович, два вопроса хочу Вам задать. Простые прямые короткие вопросы и жду подобных ответов. Первое: причины по которым нас не взяли в ВТО, на Ваш взгляд, это больше экономические или политические?

Павел Бородин: Чисто политические. Потому что еще раз вам говорю, нынешний кризис никакого отношения к экономике не имеет. Этот кризис территориальный и ресурсный.

Илья Переседов: Ну тогда Вы должны проговорить как связан кризис...

Павел Бородин: У них вся территория обустроена. Европа, Америка...У них не к каждому городу, не к каждому поселку, а к каждому сортиру дорога построена, а у нас...

Илья Переседов: Павел Павлович, кризис у нас последний год, а не берут нас туда 15 лет.

Павел Бородин: Да не может быть. Надо взять историю и посмотреть информацию про Рузвельда. Начало прошлого столетия. Вызвал губернаторов, дал им по морде, стал строить дороги, пошел машиностроительный комплекс, потом сельское хозяйство. Пошла работа, рабочие места. Все!!! Самое главное, вот я вам скажу так. На всем постсоветском пространстве нашлось лишь несколько людей, которые поставили интересы своих народов выше, чем свои интересы. Это, светлая память ему, Ельцин, это Путин, это Медведев, Лукашенко, которые для народа создавали союзное государство. И это не потому, я там участвую. А просто именно для народа.

Илья Переседов: Сейчас про Лукашенко поговорим.
Хорошо, понятно, не брали нас туда по политическим причинам.

Павел Бородин: Конечно

Илья Переседов: Отказ Путина сегодня вступать в ВТО вот в том формате, который был заявлен ранее, это экономическое решение или политическое?

Павел Бородин: Это грамотное экономическое и политическое решение.

Илья Переседов: В большей степени что? Это экономическая целесообразность или экономическая позиция?

Павел Бородин: Это политическая позиция, потому что я вас уверяю. А я когда что-то делаю — все сбывается. В ВТО вступит в составе союзного государства Беларусь-Россия. Я вам приведу маленькие примеры. Население России — 2%. Сейчас 7 миллиардов, у нас 142 миллиона. Население СНГ, о котором Вы говорите, - 4%. А мы владеем территорией 16%. У нас сотни триллионов долларов природных ресурсов, у нас 17 миллионов км2. У нас миллионы гектар сельхоз угодий.

Илья Переседов: Да, а бабы не рожают.
По мнению Павел Павловича Бородина, не брали нас туда по политическим причинам, а отказались мы входить, как нас ждали, по экономическим.

Кирилл Коктыш: Где-то с конца 60-х годов сложилась система, когда финансы стали фундаментом всего остального. Финансовый пласт, его изменения воспроизводятся в политике, в экономике, в культуре. Сегодня вот этот финансовый фундаментальный пласт находится, на самом деле, в неразрешимом кризисе. Потому что будущее продано на 30 лет вперед, т. е. количество невозвратных кредитов по разным подсчетам по всему развитому миру оценивается от 50% до 70%. Эти деньги не могут быть возвращены.

Павел Бородин: Они ничем не обеспечены, совершенно верно.

Кирилл Коктыш: Это потраченные завтрашние, послезавтрашние и прочие деньги. Это контракты лет на тридцать вперед, большинство из которых просто физически не будет возможности выполнить.

Илья Переседов: Михаил Леонтьев, у нас здесь когда быть в студии, он исходя из этого говорил, что нужна Мировая война, чтобы это все обесценилось.

Кирилл Коктыш: Мировая война не возможна потому, что сегодня при том, что пик добычи нефти пройден в прошлом году, любая страна потратит на войну больше нефти, чем может завоевать. То есть пока, на ближайшие лет пять, война бессмысленна и откровенно не выгодна для абсолютно любой страны. Соответственно, не надо спешить попасть на корабль, который может завтра получить название «Титаник».

Алексей Потранский: Сегодня в нашей внешней торговле 88% приходится на страны-члены ВТО. На Казахстан и Белоруссию приходится менее 8%, и даже когда мы создадим Таможенный союз сильно это не измениться соотношение. Все равно наши торговые и экономические интересы будут связаны со странами ВТО, которые, кстати, играют по правилам ВТО и других правил пока нет и их не будет. Теперь о другом. Относительно того, что нас не приняли. Это не верно. Мы прекратили переговорный процесс.

Илья Переседов: Через 15 лет

Алексей Потранский: Китай тоже вел переговоры 15 лет. Ведь дело в том, что за 15 лет мы преодолели такие проблемы, что то что осталось по сравнению с тем, что мы преодолели ни в какое сравнение не идет. Это все равно, что как, например, вы отстроили дом и вам сказали, что стекольный комбинат взорвали и у вас стекол не будет два месяца. И вы говорите: «Я отказываюсь от дома». Это вот примерно такая же ситуация. Вот столько нам осталось пройти.  Объяснений почему мы прекратили этот переговорный процесс нет, никаких экономических обоснований нет. То, что мы сейчас делаем, это не укладывается в правовую основу ВТО, никоим образом. Поэтому на сегодняшний день наши партнеры, и глава рабочей группы по присоединению России исландец Йоханнессон, и директор генеральный ВТО Паскаль Лами разводят руками, потому что нет процедуры вообще.
Другой клубок проблем это собственно наш Таможенный союз. Нам говорят,  мы же рады были бы у вас видеть Таможенный союз, но вы уже по крайней мере раза четыре пытались создать на территории СНГ Таможенные союзы. Где они? Сегодня мы не можем сказать, что Таможенный союз и его строительство будет действительно закончено к июлю 11-го года.

Илья Переседов: Павел Павлович, но ведь про союз-то таможенный справедливо говорят говорят. Положа руку на сердце, Бог с ним с Таможенным союзом, Союз России и Белоруссии?

Павел Бородин: Вы знаете, врать ничего не буду. Товарооборот в 99-м году Белоруссия-Россия — 7 млрд. долларов. В 2009 году, через 10 лет, товарооборот — 35 млрд. долларов. У нас, правда, и с Украиной 39, правда, там нефть и газ 38 млрд. долларов. А здесь машиностроение, станкостроение, приборостроение. От 42 до 85% комплектующих автомобилистроение, станкостроение, это все получают белорусы от нас. 28 тыс. предприятий заработало, мы создали 5 млн. рабочих мест.

Илья Переседов: Павел Павлович, Вы нас пытаетесь убедить что Союз России и Белоруссии эффективно существует?

Павел Бородин: Конечно. Это даже не обсуждается. Вот всякие там маленькие политические войны, они ни к чему доброму не приводят никогда.

Илья Переседов: А вот если бы здесь сидел Батько, он бы согласился с Вашими словами.

Павел Бородин: Конечно. Уверяю вас, в самое ближайшее время все постсоветское пространство на конфедеративной основе будет восстановлено. Я Вас полностью поддерживаю, и Вас, и Вас тоже. Но сейчас, не потому что Путин был президентом, сейчас премьер. Я просто говорю по-человечески, что он это сделал грамотно, макроэкономически грамотно. Вот у Японцев 5 млн. гектар сельхоз угодий. Население 122 млн. человек. Они на 75% себя продуктами питания обеспечивают сами. У нас 240 млн. гектар сельхоз угодий. Мы на 50% продуктами питания себя обеспечиваем сами. Как это понять? Куда все девается? Вы поймите еще раз, вникните, что надо делать для того, чтобы прежде всего наш народ... Это делает нынешним руководством все, но надо понять четко, когда чем-то занимаешься — возьми  мировую экономическую практику. Вы меня извините, кощунственный пример. Вы знаете сколько автобанов в Германии построено? 240 тыс. км. Сколько построил в 30-х годах прошлого века немецкий руководитель? 108 тыс. км автобанов. Потому и к власти пришел, потом у него крыша поехала на войну. Но ведь, тем не менее, организатор, дал рабочие места людям, дал востребованность, стал популярен и т. д.

У нас попил чай в «Прадо» - есть такой хороший ресторанчик на Старой площади. В троем попили чай, без пироженного, без всего, - 100 долларов. Мы втроем сами соберемся (в Нью-Йорке в прошлом году я был, 2 недели жил) в шикарном ресторане — холодные закуски, супчики, теже 100 долларов на троих тоже. Вот европейцы, американцы по семи видам продукции сельскохозяйственной держат все в руках государства: хлеб, мясо, молоко, рыба, овощи, крупы, масло. Все остальное, пожалуйста, хочешь Хеннесси за 32 тыс. долларов — пей; хочешь киви — покупай за 1000 долларов киллограмм. А вот по этим семи видам продукции: 20 центов литр молока, а у нас доллар 20 центов.

Илья Переседов: Вы согласны со словами Павла Павловича о том, что опыт создания российско-белорусского союза можно назвать успешным?

Игорь Панарин: Нет, я не согласен. Потому что еще в 2000 году были планы проведения в 2001 году выборов по созданию единого парламента, принятию общей валюты. К сожалению, этого не произошло. Но не произошло по моей оценке только из-за внешнего воздействия ряда геополитических игроков, прежде всего, Соединенных Штатов Америки.

Алексей Портанский: А что же мы такие слабые, если из-за кордона нас давят? Это не понятно. Я не согласен с тем, что мы такие слабые.

Игорь Панарин: Мы были слабые потому, что доллар навязан России в качестве системы внешнего правления.

Алексей Портанский: Миру, почему России, миру.

Игорь Панарин: России. Вы говорили о Китае. Китай отказался. Он подписал соглашение с Бразилией, с Аргентиной.

Алексей Портанский: Как это отказался, когда у него самые большие авуары в государственных расписках?

Игорь Панарин: Пока, правильно. Но он отказался от расчетов в долларах с другими странами, и наша задача отказаться. И в этом смысле слова наша экономическая независимость и создание союза очень зависит от того, чтобы мы прекратили контракты подписывать в долларах. Мы должны их подписывать в рублях, создавать единое рублевое пространство от Бреста до Владивостока.

Илья Переседов: Извините, а у нас рублевой массы хватит, чтобы обеспечивать все эти контракты?

Игорь Панарин: Хватит, конечно, хватит. Только для этого нам нужно Центральный банк подчинить Правительству. Вывести его, так сказать, из подчинения группы лиц. И я все-таки с оптимизмом смотрю. После краха в июле 2010 года США, с моей точки зрения все идет к этому, их распада, наша задача воспользоваться этим ослаблением главного геополитического, геоэкономического конкурента, реинтегрировать постсоветское пространство на рублевой основе и таким образом выйти из этого глобального системного кризиса.

Алексей Портанский: То есть мы вернем Аляску?

Игорь Панарин: Аляску - да, Калифорнюю — нет. Аляска к нам попросится.

Павел Бородин: Золотые слова.

Илья Переседов: Про Аляску?

Павел Бородин: Нет. У меня городом-побратимом Фэрбенкс на Аляске был, я когда-то был мэром Иркутска.
Для меня образец государственного управления — это Соединенные Штаты Америки. Они выпустили ценных бумаг и долларов на 100 триллионов долларов, у них ВВП ежегодный — 14 триллионов долларов. То есть им надо только под выпущенные бумаги работать, как минимум, 7 лет бесплатно.

Илья Переседов: Павел Павлович, извините, сразу буду конкретизировать. Значит Вы не исключаете возможность для нас в условиях кризиса увеличивать объем рублевой денежной массы в стране?

Павел Бородин: Я вам расскажу, в 97-м году меня два раза смотрели американцы. Был господин Хириско, это первый заместитель управляющего генштаба и Тоби Гати, зам. госсекретаря, она ЦРУшница. Она говорила: «Господин Бородин, ну что вы выпускаете свои рубли. Мы вам закачали уже 200 млрд. долларов наличными, вы переходите на доллары». А сейчас у нас 450 млрд. долларов наличных в России закачано. Почему мы рубли выпускаем? Но надо, еще раз Вам говорю, брать мировой опыт и выпускать рубли под то, что у нас есть.

Кирилл Коктыш: Если говорить о том, хватит ли денег на развитие внутренней инфраструктуры: если исходить из того, что деньги производное от доллара — конечно, нет. Если исходить из того, что рубль является производным от того, что есть в России...Единственное, к чему в России можно привязать — это нефть.

Игорь Панарин: Не только к нефти.

Кирилл Коктыш: На самом деле конвертируемый рубль может быть только нефтяной. Но для этого государство должно...

Игорь Панарин: Прежде всего, одновременно и к другим ресурсам.

Кирилл Коктыш: Опять же, но это требует, на самом деле, очень сильного изменения правил внутриэкономической игры внутри России. Мне трудно говорить, готово на это руководство - не готово.

Игорь Панарин: А они стоят перед дилемой (я Вас сейчас перебью): или выжить политически и экономически, или принять новые правила игры.

Кирилл Коктыш: У Горбачева была тоже дилема: или выжить, или не выжить. Он решил не выживать.

Игорь Панарин: Он не правильно принял решение

Кирилл Коктыш: То есть нет запрограммированного успеха и его не бывает.

Алексей Портанский: Секундочку, значит без ВТО будет продолжаться неконтролируемый рост протекционизма и лоббизма, который всегда, любому государству только вредит.

Илья Переседов: Алексей, извините. Вот уже было здесь сказано, три чашки чая в дорогом ресторане в Москве стоят 100 долларов. За теже деньги в Нью-Йорке можно купить дорогой обед. Если бы Россия сегодня вступила в ВТО, изменилась бы ситуация с ценами в этом отношении?

Алексей Портанский: Да, изменилась бы

Илья Переседов: На основании чего Вы делаете такой вывод?

Алексей Портанский: На основании того, что ВТО это в гораздо большей степени игра по правилам. И малый и средний бизнес у нас страдает именно от произвола властей. Вот отчего у нас чашка стоит так дорого.

Илья Переседов: Скажите пожалуйста, опыт наших бывших союзных республик, которые вступили в ВТО — Украина, Грузия и т. д. - подтверждает Ваши слова?

Алексей Портанский: Абсолютно подтверждает.

Кирилл Коктыш: Не подтверждает.

Алексей Портанский: Я, во-первых, разговаривал и с киргизскими коллегами.

Игорь Панарин: Вы разговаривали, а я в Киргизии был. Я могу сказать, что ничего хорошего не произошло, более того, там ситуация...

Алексей Портанский: А при чем здесь ВТО?

Игорь Панарин: Нет, Вы же сказали...

Илья Переседов: Мы сейчас говорим о Киргизии в экономическом плане. Средний бизнес в Киргизии пострадал?

Игорь Панарин: Конечно, пострадал.

Алексей Портанский: Кто сказал, что средний бизнес в Киргизии пострадал от ВТО?

Игорь Панарин: Нет, мы берем три чашки чая. Там ситуация не улучшилась, она ухудшилась.

Алексей Портанский: Это намерение какой-то ширмой закрыть реальные проблемы, которые там существуют, оградиться от реальных проблем.

Кирилл Коктыш: Если я покупаю вещь, которая произведена за рубежом, я оплачиваю труд производителя, который живет за рубежом. Соответственно внутри страны этот потенциальный производитель либо не производит ничего и сидит на дотациях государства. Вопрос: а где государство будет брать деньги, чтобы его содержать, чтобы он смог хоть что-нибудь тратить? Либо никак.
Равные права для производителей, равные конкуренции...Но поставьте школьника боксировать вместе с Майклом Тайсоном, у нас равные права, пусть боксирует. Он его убьет.

Алексей Портанский: В ВТО находятся Монголия, Куба, Вьетнам — там все страны представлены. При чем здесь Майкл Тайсон и школьник, я не понимаю сравнение?

Кирилл Коктыш: Так они представлены, они оказались в роли школьника.

Алексей Портанский: Они так не считают, это Вы так считаете, но они так не считают.

Павел Бородин: Секундочку, я скажу, поскольку я наполовину тувинец, наполовину якут, кто нас в ВТО ждет? У них средняя зарплата 3000 долларов, у нас 400 долларов.

Алексей Портанский: У кого, в Монголии?

Павел Бородин: Нет, у них средняя зарплата в Америке 3000 долларов, у нас 400 долларов. У них пособие по безработице 800 долларов, у нас пенсия 100 долларов. Кто нас в ВТО ждет с такой финансовой политикой?

Алексей Портанский: В ВТО 153 совершенно разных стран, . И зарплата там колеблется от 5 долларов в месяц до 10 тыс. долларов в месяц.

Игорь Панарин: За счет механизма ВТО Соединенные Штаты Америки создают себе мощные рычаги давления. В 130 странах находятся американские военные базы, большинство из них страны ВТО.

Алексей Портанский: И что?

Игорь Панарин: Я концовку завершу, что в данном случае Россия абсолютно правильно, выйдя из этого порочного круга в последний момент, выходит на уровень самостоятельной политики.

Илья Переседов: Но зачем же видя это, Россия 15 лет стремилась туда?

Игорь Панарин: А потому что у власти у нас находились, я называю их более корректно, либеральные фундаменталисты.

Алексей Портанский: А что, сейчас власть сменилась за последние месяцы?

Игорь Панарин: Власть, начиная с 2003 года постепенно...

Павел Бородин: Совершенно сменилась, с 2000-го года поменялась, уверяю Вас.

Алексей Портанский: Этот курс был вот, до начала июня. У нас что, с начала июня сменилось что-то?

Игорь Панарин: Тем не менее, соотношение в элите меняется благодаря Путину.

Алексей Портанский: Не видно.

Игорь Панарин: Видно, может быть не так явно, как хотелось бы. Хотелось бы мне быстрее, тем не менее, этот процесс идет. И в данном случае, это решение мне кажется поворотным в этом смысле. Мы с этого финансового Титаника американского спрыгнули.

Кирилл Коктыш: В этом плане существовать рядом с ВТО было бы гораздо выгоднее.

Павел Бородин: Все равно, никакая война — ни молочная, ни газовая, ни финансовая, ни экономическая, тем более уж ни ядерная ни к чему доброму не приведет.

Илья Переседов: А я думал сейчас скажете: «Не разрушит единство российского и белорусского народов».

Павел Бородин: Единственный способ решить какую-то проблему — садиться за круглый стол и договариваться. Мы продемонстрировали это на создании Союзного государства Беларусь-Россия, и сейчас Таможенного союза, и затем это дело продемонстрируем на восстановлении всего постсоветского пространства. Утверждаю, Полыхаев.

Илья Переседов: Я хочу сказать одно, что России не хватает сейчас культурного уровня и культурной агрессии. Если мы посмотрим историю царской России, если мы посмотрим историю Советского Союза, Россия могла выполнять роль экономического локомотива во многом из-за того, что она являлась культурным образцом для окружающих ее народов, чего сегодня не наблюдается. Если бы это было, кстати, и проблем с Белоруссией было бы меньше

Павел Бородин: Вот я Вас поддерживаю, потому что я 64-ом году приехал в Москву и не вылазил с Большого театра. Сейчас я туда не хожу: голые попы, голые...

Илья Переседов: Напрасно, а Вы сходите!

Кирилл Коктыш: Какая культурная агрессия может быть, когда внутри самой России насколько упал средний уровень грамотности и уровень образованности

Илья Переседов: Это уже другая тема, о которой мы будем говорить в другой раз. Большое спасибо всем. До свидания.

Павел Бородин: Спасибо это много. Сто долларов хорошо, а сто пятьдесят еще лучше.

Илья Переседов: Разменяете?