Анатолий  Вассерман, политический консультант: Единое  экономическое пространство в составе  трех русских республик и Казахстана — это как раз та минимальная численность, которая достаточна для создания самодостаточного рынка.

Леонид  Радзиховский, независимый  журналист: Если  уж с кем-то Россия и имеет перспективы  через какое-то время объединиться — это с Китаем. Только объединиться в весьма своеобразном качестве — как закуска к столу.

Леонид  Поляков, зав. Кафедрой политологии ГУ «Высшая  школа экономики»: И это  не так, и это не так, и все не так, и это, и вообще все вы —  говно. Вот вывод. Вместо того, чтобы  зацепиться, да, посмотреть на проект Анатолия с точки зрения, на сколько он реализуем.

Юлия  Латынина, журналист  «Эхо Москвы»: Надо  обсуждать какие-то другие вещи. Там: во всем виноваты пендосы, как нам  объединиться с Марсом, как нам  полететь в другую галактику.

Илья Переседов, журналист RUSSIA.RU: Через год, два, три мы можем попасть  в такие условия, что не то, чтобы не сохраним вот тот достигнутый  минимум, да, который был обретен  за последние годы, но упадем еще  глубже.

На прошлой  неделе нас вместе со всем интернетом безмерно удивил Анатолий Вассерман своим заявлением о неизбежности вступления Украины или возвращения Украины в состав России. Анатолий, вот можете в двух словах изложить свои тезисы, потому что они, конечно, несколько неожиданны.

Анатолий  Вассерман: Ну, довольно трудно в двух словах изложить то, о  чем писал много лет подряд, но попробую. Существует некая минимальная  численность населения на рынке, необходимая для того, чтобы новые  разработки, выпущенные на этот рынок, хотя бы теоретически имели шанс окупиться. В условиях постсоветского пространства эта минимальная численность — 200000000 человек. Это не много, потому что, например, в Западной Европе — 400000000 человек- порог. Именно поэтому и возник Европейский Союз. Единое экономическое пространство в составе трех русских республик и Казахстана — это как раз та минимальная численность, которая достаточна для создания самодостаточного рынка. Объединившись в таком формате, мы можем переждать несколько лет экономических неурядиц остального мира, за эти годы восстановить привычный конвейер новых разработок и переориентировать этот конвейер на новые послекризисные требования мирового рынка. Других сценариев выживания промышленности на постсоветском пространстве не просматривается.

Илья  Переседов: Леонид  Владимирович, как Вы оцениваете.

Леонид  Поляков: Ну в  принципе идея очень интересная и  красивая. Вопрос в том, как донести, да, вот до Назарбаева, до, значит вот, трехглавой украинской власти и до батьки Лукашенко. Вот, но в качестве, так сказать, реального проекта, причем, да, вот такого коллективного выхода из кризиса, мне кажется, идея очень здравая и достойная того, чтобы ее обсуждать.

Илья  Переседов: Юля, можно сказать, в современных условиях возможен вот такой диалог?

Юлия  Латынина: Я не совсем понимаю, каким образом объяснить Украине, что ей надо присоединиться к России в текущей ситуации, когда в общем-то, знаете, мы себя выставляем на посмешище даже со своими верными союзниками типа Белоруссии и Южной Осетии. Тот же батькa нас использует в хвост и в гриву, и независим, как глиста в кишечнике, то есть кишечник его кормит, а глиста от него не зависит.

Леонид  Поляков: Юль, ну Украина сейчас хочет 15 миллиардов.

Юлия  Латынина: А я  всегда думала, что неконкурентоспособность  промышленности преодолевается там легализацией экономики, принятием здравых каких-то законов и так далее. Я вот там, допустим, смотрю, ну условно говоря, на порт Владивостока, где нет ни одного корабля, ну вообще, вообще нет, и на ряд замечательных решений правительства, начиная от запрета экспорта металлолома и запрета вывоза леса, и кончая запретительными пошлинами на ввоз иномарок, и вот я пытаюсь понять, как вот все вот эти вещи будут преодолены тем, что в нас Украина каким-то образом войдет. Образом каким? С помощью танков? Я боюсь, что это немножко нереалистичный сценарий. И как-то вот с экономикой он не...

Илья  Переседов: Нет, я  думаю, по поводу методов мы еще поговорим. Вот, Анатолий, на счет неконкурентной промышленности, которая вдруг захорошеет вот в ситуации объединения.

Анатолий  Вассерман: Так вот  наша промышленность неконкурентоспособна потому, что уже давно не разрабатывает  ничего нового. А не разрабатывает  она ничего нового именно потому, что  на нынешнем внутрироссийском рынке  новые разработки гарантированно  не окупаются. Понятно, что все те законодательные условия, которые Вы назвали, необходимы. Но без рынка достаточной емкости все эти условия также не достаточны. И возникают эти глупости именно от того, что правительство пытается хоть что-то сделать в условиях, когда что-то сделать заведомо невозможно.

Леонид  Поляков: Илья, здесь  очень важный момент, очень важный.

Юлия  Латынина: Анатолий, я все-таки одну вещь не понимаю. Вы мне объясните, я вот своим  слабым умишком пытаюсь понять, как  же выжили всякие такие дурные страны типа Тайвани, Южной Кореи, Индонезии? По-вашему...

Анатолий  Вассерман: Они с  самого начала создавались как...

Юлия  Латынина: По Вашему, по Вашей теории, по Вашей теории они обречены.

Анатолий  Вассерман: Нет, они  с самого начала создавались как компоненты мирового рынка.

Леонид  Поляков: Мирового  рынка, конечно, интегрированы изначально, да.

Анатолий  Вассерман: У нас  другая ситуация.

Юлия  Латынина: В чем?

Леонид  Поляков: А нас  никто не ждал в первом году вообще.

Юлия  Латынина: А Южную  Корею ждали?

Леонид  Поляков: Конечно, ее делали. Ее делали под оккупацию  американцы.

Анатолий  Вассерман: Россия  — компонент, промышленность России никогда не была компонентом мирового рынка. Ни до революции, ни после революции. Промышленность России всегда строилась в расчете на внутренний рынок.

Леонид  Радзиховский: На сегодняшний  день, естественно, ни Назарбаев, ни, какая  бы не была власть на Украине, не сделают  того, чего не сделал даже Лукашенко, подписав формально, еще раз говорю, все  существующие бумажки. Значит, насколько мне известно вообще, в истории человечества ни одна страна, я подчеркиваю — ни одна страна добровольно не отказалась от своего суверенитета. Такой случай был один единственный раз. Это когда ГДР самоликвидировалось и влилось в ФРГ. Но это были абсолютно исключительные обстоятельства. Короче говоря, мне кажется, что обсуждать, значит, тему, как три алкаша, собравшись вместе, внезапно протрезвеют, это...Но интересно не это на самом деле. А интересно то, что в нашей стране такие идеи удивительным образом востребованы. Вот что меня поражает.

Илья  Переседов: Что мешает созданию единого экономического пространства без факта политического объединения?

Анатолий  Вассерман: Мешает  то, что политический "проект Украина"  был разработан именно в качестве противовеса России. Мешает то, что политический "проект Белоруссия" был разработан в качестве витрины многонациональной и многоукладной политики.

Илья  Переседов: Вы имеете в Советском Союзе еще?

Анатолий  Вассерман: Ну Украина  разрабатывалась еще до Советского Союза, еще австрийцами. Вот Белоруссию разрабатывали уже в Советском Союзе именно, как витрину независимости. То есть политическая сущность этих проектов направлена против экономического объединения. И экономическое объединение политически независимых Украины, Белоруссии и России не может быть устойчивым.

Юлия  Латынина: Вы знаете, вот я лишний раз убеждаюсь, конечно, что демократия — это прежде всего  способность обсуждать содержательные вопросы. Вот когда я, допустим, смотрю, что во время кризиса обсуждает Америка, стоит увеличивать государственное регулирование, стоит его уменьшать, они обсуждают очень противоречивые содержательные вопросы. А в ситуации, когда обсуждать нечего, обсуждений боятся. В ситуации, когда на самом деле экономическая политика правительства сводится к тому, что она подставила, бросила двести миллиардов долларов на поддержание неконкурентоспособности российской промышленности, еще примерно столько же раздала приближенным олигархам, которые конвертировали это в валюту и вывезли, то надо обсуждать какие-то другие вещи: во всем виноваты пендосы, как нам объединиться с Марсом, как нам полететь в другую галактику.

Илья  Переседов: Нет, ну Вы знаете, что в Америке, например, серьезно обсуждается возможность  и угроза распада, да, на штаты отдельные. Ну есть такая теория.

Леонид  Радзиховский: Это, по-моему,  наши политологи обсуждают больше, у меня такое впечатление.

Юлия  Латынина: Нет, Вы знаете, я знаю, что она обсуждается  в России. Во это как раз вот  из этой серии. А давайте будем  обсуждать, как Америка распадется на штаты. Да как приятно, как..

Леонид  Радзиховский: И объединится  с нами при этом.

Юлия  Латынина: Да. Причем, совершенно люди, которые как  обсуждают...

Илья  Переседов: Хорошо, поставим вопрос по-другому. А угроза разделения России существует в дальнейшем?  

Юлия  Латынина: Угроза  разделения России существует.

Леонид  Поляков: С чего вдруг? На что?

Юлия  Латынина: Угроза  разделения России существует, потому что, когда я приезжаю на Кавказ, я вижу, что Кавказ отвалится, как  только мы перестанем давать деньги. А когда я приезжаю в Приморье или Читу, я вижу, что там работают только китайцы, я вижу, что за границей, да, там по другую сторону Благовещенска стоит Хэйхэ, который стеклянных небоскребов. Или по другую сторону Читы в пятистах километрах стоит город Маньчжурия, куда вся Чита ездит отовариваться. И когда я пытаюсь понять, кто работает в Чите, мне отвечают: «Работают китайцы». А когда я пытаюсь понять, где отоваривается Чита, они мне отвечают: «Мы отовариваемся в Маньчжурии». Поэтому я даже не понимаю, на какие деньги они отовариваются, если все деньги в Чите зарабатывают китайцы. И дайте мне секундочку договорить.  

Леонид  Поляков: Нет, ну сюжет распада России здесь ни при чем абсолютно.

Юлия  Латынина: Нет, Вы спросили — я отвечаю: я не знаю, от чего распадется Америка, я не могу представить себе такой ситуации, но когда я езжу по России, я понимаю, что есть по крайней мере две абсолютно серьезные точки распада. И когда я пытаюсь понять, почему, и я вижу, что происходит ползучая экспансия Китая, с которым мы дружим, в который мы по двадцать долларов продаем нефть, что возможность того, что произойдет с Китаем, между и Россией, и Китаем, абсолютно не волнует современную российскую власть, потому что это содержательный, страшный вопрос, который они боятся обсуждать.

Леонид  Поляков: Что предлагает Анатолий, конкретно, исходя из абсолютно  экономической прагматики? Его тезис  простой, как мычание. Наш, вот этот самый российский рынок, сегодня  недостаточно емкий для того, чтобы на нем вообще завелись инновации.

Юлия  Латынина: Так как  же на Тайване завелись инновации?

Леонид  Поляков: Еще раз, Юля, Тайвань изначально, также, как  Южная Корея, как все тигры, делался  в качестве клеток глобального рынка, вмонтирован туда.

Юлия  Латынина: А, то есть кто-то его сделал?

Леонид  Поляков: Конечно!

Юлия  Латынина: А нас  гады давят, гнобят.

Леонид  Поляков: Да нет! Нет, просто...В то время был бы полярный мир. В то время СССР вообще не думал, что ему придется когда-нибудь распадаться...

Юлия Латынина: Кругом  враги?

Леонид  Поляков: Нет! И  кусками входить в глобальный рынок.

Юлия  Латынина: Так, Леонид, не допустит враг и объединения с  Украиной.

Леонид  Поляков: Нет, это  другой вопрос.

Юлия  Латынина: Не допустят, гады.

Леонид  Поляков: Юлия, не спешите! Нет, мы первый тезис обсудим.

Анатолий  Вассерман: Этот  вопрос как раз решается элементарно.

Илья  Переседов: Танками.

Анатолий  Вассерман: Ни в  коем случае.

Юлия  Латынина: Ой, а  можно узнать как?

Анатолий  Вассерман: Как? Еще  Филипп Аминтович Македонский учил: «Осел, груженный золотом, возьмет любую крепость».

Леонид  Поляков: Вот, да. Берет любые крепости. А помните...

Анатолий  Вассерман: Золото, кстати, должны дать те самые промышленники...

Леонид  Поляков: Анатолий, нет таких крепостей, которые не брали бы большевики, да? Возьмем.

Анатолий  Вассерман: Большевики  тут ни при чем.

Леонид  Поляков: Анатолий, я про другое.

Анатолий  Вассерман: Золото  должны дать те самые промышленники, которым сейчас элементарно не хватает  рынка и которые поэтому не имеют в стране ни политического веса, ни экономического.

Илья  Переседов: Леонид, вот вопрос, если обратить внимание на текущее положение дел на Украине  и тот политический кризис, при  котором вот мы присутствуем, то может возникнуть ситуация, не знаю, гражданской войны на Украине? Или наоборот какой-то там хунты, я не знаю, ситуация, в которой военные там, ответ или какой-то более активное влияние на Украину станут неизбежными.

Леонид  Радзиховский: Значит  на Украине — бардак. Это все  знают. Постоянная грызня и так далее, и так далее. Но ни одна политическая сила на Украине, подчеркиваю — ни одна, включая коммунистов, включая там, кроме людей больных, не смеет даже заикнуться о том, чтобы ликвидировать украинскую государственность вот такую: бардачную, бестолковую, воровскую, какую хотите, ликвидировать украинскую государственность, ликвидировать свое государство и объединиться с братской Россией. Никто не смеет даже заикнуться на эту тему. И никто свое государство, свою семью и свою квартиру ликвидировать не будет. Я еще раз...

Леонид  Поляков: Леня, а  кто говорит, что политический проект, это же не политический проект.

Леонид  Радзиховский: Только  что нам объясняли, что это  политический проект.

Леонид  Поляков: Нет, сначала  был общий рынок и только потом становится общая Европа, политическая. Почему мы не можем начать с того же самого?

Леонид  Радзиховский: Так, теперь на счет общего рынка, ок. Теперь на счет общего рынка.

Леонид  Поляков: Зачем сдавать суверенитет? Давайте экономически объединимся.

Леонид  Радзиховский: Теперь  на счет общего рынка. Значит российская экономика состоит из двух частей: одна часть — которая кормит и  тянет всю Россию. Она прекрасно  интегрирована в мировой рынок, она просто в нем только и живет. Это российский экспортный, чисто экспортная область. И вторая часть — нищая, вечно загибающаяся и никому не нужная. Это бедные внутренние производства: металлолом под названием «Автомобили» и так далее. Значит идея, что слабая, нищая, бестолковая промышленность для внутреннего потребления в России, на Украине, в Белоруссии, в Казахстане обладает таким ресурсом, что она способна изнасиловать народ, изнасиловать власть, изнасиловать мощную, мощную промышленность, работающую на экспорт, и ради своего удобства объединить эти страны, это идея ну такого же порядка, как то, что мы можем уговорить китайцев влиться в Россию, примерно, понимаете?

Илья  Переседов: Ну вот  Вы все про китайцев. Вы, по-моему  как-то неровно к ним дышите.

Леонид  Радзиховский: Нет, я  не неровно к ним дышу. Я просто считаю, что если уж с кем-то Россия имеет перспективы через какое-то время объединиться, это с Китаем. Только объединиться в весьма своеобразном качестве, как закуска к столу.

Леонид  Поляков: Вопрос, можно ли оживить вот эти отмершие, постсоветские, старые индустриальные, не приспособленные для гражданского потребления объекты, да, на территории четырех государств? «Можно», - отвечает Анатолий. Как? Нужны инвестиции. Под что?

Леонид  Радзиховский: Из Белоруссии, из Украины.

Леонид  Поляков: Неважно, нет и нет, вопрос другой. Инвестиции приходят отовсюду. Вопрос куда? И вот Анатолий говорит: «Пороговым условием окупаемости инвестиций является создание достаточного объемного потребительского рынка».

Леонид  Радзиховский: Можно я отвечу?

Юлия  Латынина: Можно я?

Илья  Переседов: Но у  нас есть опыт создания СНГ, который  пока ничего...

Леонид  Поляков: Нет, Илья, этого не достаточно. Юля, я сейчас договорю. Значит смотрите, как только достигается эта пороговая цифра, когда становится ясно, что есть смысл вкладывать в модернизацию автопрома, есть смысл вкладывать в модернизацию этой самой, текстильной промышленности и так далее. Есть смысл, потому что это окупится. Деньги побегут отовсюду.

Леонид  Радзиховский: Я понял  твою идею, Леня.

Леонид  Поляков: Нет, это  не моя, это вот Анатолия.

Юлия  Латынина: Можно все-таки, да, потому что...

Леонид  Поляков: Вот, примитивная  мысль. Мы бродим вокруг нее 45 минут.

Юлия  Латынина: Вы знаете, да. Эта мысль, действительно, крайне примитивна и, действительно...

Леонид  Поляков: Причем доказуемая, доказуемая.

Юлия  Латынина: Вы знаете, она доказуемая только для людей, у которых, я не знаю, либо атрофировались мозги, либо атрофировалась способность  обсуждать мир применительно  к каким-то реалиям.

Илья  Переседов: Нет, ну зачем уж так резко?

Леонид  Поляков: Нет, это  аргумент. Атрофировались мозги или  атрофировалась способность обсуждать. Это аргумент.

Юлия  Латынина: А потому что инвестиции все-таки,  приходят прежде всего туда, где защищено право собственности. Если на Украине точно также, как в России, будут не защищены права собственности, в ней и так, да, не очень хорошо, и если украинские олигархи, типа Рената Ахметова, поедут вслед за Ходарковским в Краснокаменск, то инвестиции от этого в объединенную Россию и Украину больше не станет. Это пункт первый. Пункт второй заключается в том, что как-то за последние несколько лет у нас исчезли все друзья внешнеполитические вокруг, кроме таких замечательных стран, как Уго Чавес, Судан, Зимбабве. И не Украина, ни Грузия, ни Латвия, ни Эстония, никто из них, мягко говоря, не проявляет желания объединяться с нами. Наоборот, все они почему-то бегут от нас даже в НАТО. Так разосрать...
 
Анатолий  Вассерман: На то, чтобы Украины побежала от нас, потрачено  было 6 миллиардов долларов.

Илья  Переседов: Кем?

Юлия  Латынина: Пендосами, врагами.

Анатолий  Вассерман: Теми, кто  эти доллары печатает.

Юлия  Латынина: Вы знаете, можно все-таки...

Леонид  Поляков: Нет, Илья, прогресс, прогресс. Юля обсуждает, она не отрицает идеи, она говорит, почему невозможно. Это же прогресс.

Юлия  Латынина: Нет, я  обсуждаю, почему дважды два не равно  восемнадцать. И я пытаюсь все-таки...

Леонид  Поляков: Нет, Вы говорите: «Этого не может быть, потому что не защищена собственность». Давайте  защитим.

Леонид Радзиховский: Ну вот  я тебе отвечу.

Юлия  Латынина: Так давайте  защитим сначала в России, давайте  Ходарковского сначала выпустим.

Леонид  Поляков: Под что? Под что?

Анатолий  Вассерман: Можно, можно? Извините.

Леонид  Поляков: Анатолий, сейчас, секунду.
 
Анатолий  Вассерман: Вот тут  я вмешаюсь, поскольку у меня есть конкретный...

Леонид  Поляков: Нет, если у кого-то атрофировалось, надо, надо тут же проветривать.

Анатолий  Вассерман: Нет, у  меня есть конкретный опыт работы, который  указывает.

Леонид  Поляков: Анатолий, секунду. Дайте я сначала с  Юлей поработаю вот здесь, да.

Юлия  Латынина: Не надо со мной работать, можно получить по роже.

Леонид  Поляков: Юля, держите  себя в руках.

Юлия  Латынина: Когда я слышу глупости, не хочется, знаете.

Леонид  Поляков: Мы в  публичном месте, мы в публичном  месте находимся.

Юлия  Латынина: Действительно, тяжело обсуждать бред. Да еще человек  говорит «поработать».

Леонид  Поляков: Вы ведь оскорбляете, походя. Вы не извиняетесь  на оскорбления.

Леонид  Радзиховский: Слова Лукашенко, когда ему сказали, что вот «хватит уже болтать, пора объединяться», - он ответил: «Если Россия захочет захватить Белоруссию, вы получите такую партизанскую войну»...

Леонид  Поляков: Никто не хочет захватывать, Лень, ну опять  ты.

Леонид  Радзиховский: Минуточку, дай мне договорить.  

Леонид  Поляков: Ну мы ж не про политику.
 
Леонид  Радзиховский: «...Вы получите такую партизанскую войну, по сравнению  с которой Чечня вам покажется  легкой прогулкой». Опыт партизанской войны у нас есть. Это сказал человек, который является соруководителем единого объединенного государства Россия и Белоруссия. Значит, после этого говорить, что надо преодолеть настроение политических элит, настроение народов, настроение экспортеров и объединиться — это из такой серии.

Анатолий  Вассерман: Настроение  народов прямо противоположно настроениям  нынешних политических элит.

Леонид  Поляков: Леня, что  преодолевать? Через год, через год  на этом пространстве все будут бегать и искать, с кем объединиться.

Леонид  Радзиховский: Нет, ты крупно ошибаешься.

Анатолий  Вассерман: Юля, так  вот, извините, можно? Я с Вами абсолютно  согласен.

Юлия  Латынина: Что я, не то сказала?

Анатолий  Вассерман: Нет, действительно, все, что вы сказали, вещь необходимая. Но у Вас, в отличии от меня, нет  опыта написания операционных систем, и Вы соответственно не знаете, что такое технология раскрутки при загрузке. А я знаю, что когда стоит несколько взаимосвязанных задач, их делят на этапы, и каждый этап выполнения одной задачи создает условия для этапа выполнения следующей.

Юлия  Латынина: Я правильно  понимаю, что Россия объединится  с Украиной, потому что у Вас  есть опыт написания операционных систем?

Анатолий  Вассерман: Да, да. По мере продвижения объединения, к  объединению будут решаться все  те юридические и политические задачи, которые Вы сейчас считаете неразрешимими. Они неразрешимы в нынешних условиях. Я предлагаю постепенно...

Юлия  Латынина: То есть в нынешних условиях нельзя защитить права собственности, поскольку  мы не объединены с Украиной?

Анатолий Вассерман: Да, именно, поскольку, поскольку...

Леонид  Радзиховский: Это смелая точка зрения, надо сказать правду, да.

Анатолий  Вассерман: Поскольку нет того рынка, на котором эта  собственность самодостаточна и  эффективна.

Леонид  Радзиховский: Ну еще  бы, понятно.

Анатолий  Вассерман: Она беззащитна.

Юлия  Латынина: Анатолий, а в Латвии они почему защищены? Они, гады, вот...

Анатолий  Вассерман: А кто  Вам сказал, что они защищены в  Латвии? Латвия — банкрот, и ее в  ближайшее время будут делить.

Леонид  Радзиховский: Ну, в  сверхдержаве Голландии защищены.

Анатолий  Вассерман: А в  Голландии они защищены в рамках Европейского Союза.

Леонид  Радзиховский: А до этого  не были защищены? Понимаю, да.

Анатолий  Вассерман: Где численность  населения больше порога.

Леонид Радзиховский: А до этого  не были защищены? Понятно, да.

Анатолий  Вассерман: А до этого  сам порог был меньше населения  Голландии.

Леонид  Радзиховский: Ах, вот  оно что, понятно.
 
Илья  Переседов: Нет, прагматика очень простая, прагматика простая, конечно.

Анатолий  Вассерман: Порог поменялся. Вы мыслите категориями  вековой давности, а условия за этот век поменялись качественно, и  поэтому категории мышления должны быть другие.

Леонид  Поляков: Да они  за 20 лет поменялись качественно.

Леонид  Радзиховский: Условия поменялись следующим образом. Значит, сейчас ЕС, которое расширилось и  объединилось, мучается с восточными странами, мучается.

Анатолий  Вассерман: Да, потому что ЕС без этих стран — самодостаточeн.

Леонид  Радзиховский: Понятно, у Вас такая теория, что по ней все упирается только в одно.

Анатолий  Вассерман: Это не теория.

Леонид  Радзиховский: Это Ваша практика личная.

Анатолий  Вассерман: Это точные количественные расчеты, причем, сделанные не мною. Они сделаны  западно-европейскими экономистами 30 лет назад.

Леонид  Радзиховский: Да, да, да, это мы все понимаем, да.

Анатолий Вассерман: Я сейчас только излагаю результаты, которые  были получены ими еще тогда...

Леонид  Радзиховский: Это мы проходили...

Анатолий  Вассерман: И на которых  с тех пор строится вся западно-европейская  политика.

Леонид  Радзиховский: Анатолий, минуточку, это мы проходили в «Золотом теленке».

Леонид  Поляков: Печально, наши лучшие умы зациклены на своих  любимых идеях.

Леонид  Радзиховский: Это ты об Анатолии?

Леонид  Поляков: Нет.

Леонид  Радзиховский: Как? Он-то явно зациклен на своей?

Леонид  Поляков: Это я  о тебе и о Юлии Леонидовне.

Леонид  Радзиховский: Спасибо за комплимент.

Юлия  Латынина: Нет, это  наша приземленная идея, что надо дома работать вместо того, чтобы мечтать.

Леонид  Поляков: Значит  они зациклены на одной и той  же идее: все плохо, все безнадежно, что не делай, что делай, что делай, что не делай — все плохо.

Юлия  Латынина: Нет, наша зацикленная идея — надо работать.

Леонид  Поляков: Значит  и вот сегодня...

Леонид  Радзиховский: Если  ничего не делать — плохо, да.

Леонид  Поляков: То есть идея затоптана.

Юлия  Латынина: Леонид, не перевирайте меня, я сказала: «Надо  работать». Вы слышите? Моя идея заключается  в том, что надо работать, а не врать.

Леонид  Поляков: Это лозунг, это лозунг, Юля. Этому в детском  саду учат.

Леонид  Радзиховский: А объединяться — это не лозунг.

Юлия  Латынина: Конечно, это баниловская идея, что надо работать.

Анатолий  Вассерман: Как тот  старый мерин на скотном дворе: на все отвечал: «Надо работать больше».

Леонид  Поляков: Печально  вот что, что предлагается вполне здравый проект, причем, Леня даже признал, что важно, ведь, если идея имеет психологическую поддержку большинства населения...

Леонид  Радзиховский: В России?

Леонид  Поляков: Конечно, это же мощный козырь.

Леонид  Радзиховский: Но это  же не в тех странах.

Леонид  Поляков: Почему  над этим не подумать?

Леонид  Радзиховский: Осталось  уговорить те страны.

Леонид  Поляков: И это  не так, и это не так, и все не так, и это, и вообще все вы —  говно. Вот вывод. Вместо того, чтобы  зацепиться, да, посмотреть на проект Анатолия с точки зрения, на сколько он реализуем.

Леонид  Радзиховский: Пиаровский, абсолютно.

Леонид  Поляков: На один процент, на два, на три, на пять. Сразу  — говно. Все, печально.

Леонид  Радзиховский: Нет, пиаровский это проект, реализуемый, безусловно.
 
Леонид  Поляков: И это  свидетельствует о направленности наших лучших мозгов. Они направлены, к сожалению, не на улучшение, а на добивание. Втоптать ниже. Не знаю, зачем. Может быть, просто хочется лично  утвердиться? Потому что, если все говно, то я, наверно, в белом.

Илья  Переседов: Значит, господа, что я могу сказать от себя: мне очень страшно на самом  деле, мне очень страшно, что в  сегодняшней ситуации, мировой ситуации, ситуации нашей национальной экономики, через год, два, три мы можем попасть  в такие условия, что не то, чтобы не сохраним вот тот, достигнутый минимум, да, который был обретен за последние годы, но упадем еще глубже, с одной стороны. С другой стороны, чисто по-человечески, мне очень хочется, чтобы мои дети чувствовали свою связь с народами Украины, Белоруссии. И, как я понимаю, подобные культурные отношения лучше всего сохраняются там, где есть прямой экономический интерес и прямая экономическая выгода. Я не экономист, я не могу согласиться или опровергнуть Анатолия Александровича в его теории и выкладках, но я для себя не исключаю вероятности, что могут возникнуть, может возникнуть такая ситуация, что мы встанем перед необходимостью постигать какие-то азы экономической культуры и вырабатывать вот эти коммуникационные нормы с тем, чтобы получить конкретный результат. Но, а что будет на самом деле, поживем - увидим. Большое спасибо всем, до свидания.