Илья Переседов: В последнее время все чаще и чаще раздаются заявления о том, что конфликт между Россией и Грузией, который был в августе, может повториться или, вообще, Российско-Грузинские отношения, в той или иной степени претерпят эскалацию. Особенно это страшно на фоне Натовских учений, которые проходят в Грузии. Мы сегодня собрались за тем, чтобы поговорить, возможна ли новая война с Грузией. Если да, то в какой форме?

Влад Шурыгин: Проблема прошедшей войны в том, что ее результаты закреплены только одной стороной. То есть, фактически, эту войну закончила Россия. А Грузия в этом случае выглядит стороной проигравшей, но результаты войны не признавшей.  Соответственно, вот этот реваншизм, который накапливается в Грузии и будет накапливаться по мере продолжения ситуации, он, конечно, оставляет ситуацию для военного конфликта открытой.

Илья Переседов: Несет ли одна лишь Грузия ответственность за те трагические события? Или, все-таки, доля ответственности за эту войну лежит и на России?

Сергей Михеев: Если Россия несет, то, скорее, Россия Ельцинская. Пусть это выглядит неким штампом, но мне кажется это так. Когда разваливали союз, то, по большому счету, никто не думал о том, а как же будут решаться потенциальные территориальные конфликты. Всем было просто наплевать на это, люди делили власть, делили ресурсы. Даже с учетом стремления Ельцина и других постсоветских лидеров к развалу союза – это можно было сделать грамотней, избежать огромного количества потерь, смертей и прочих-прочих. Но тогда это никого не волновало.

Илья Переседов: У нас осталась вообще какая-то дипломатия между Россией и Грузией? И играет ли дипломатия роль в отношении этих двух стран?

Алексей Пушков: Дипломатия, конечно, осталась. В Женеве проводятся встречи России с представителями Грузии, Абхазии, Южной Осетии, Евросоюза. Чуркин ругается с меняющимися грузинскими послами в Организации Объединенных Наций – это тоже дипломатия. Потому, что не надо считать, что дипломатия – это исключительно приемы, вежливые переговоры и улыбки. Дипломатия – это, иногда, и обмен очень жесткими заявлениями.

Илья Переседов: Я хотел бы видеть дипломатия, как инструмент, способный предотвратить военные столкновения.

Алексей Пушков: Иногда дипломатия не срабатывает. Вот как можно было решить дипломатическими средствами ситуацию вокруг Абхазии и Южной Осетии? А в Абхазии погибло 3 тысячи человек, во время той войны, начала 90-х годов. Там в каждой семье погиб человек. Войну тогда начала Грузия. Абхазия да, она сказала, что мы хотим нового статуса – это правда, но она не начинала военных действий. Войну начала Грузия, военные самолеты Грузии стали обстреливать пляж в Гагре. И вот как решить эту проблему дипломатическим путем? А никак не возможно. Здесь фронтальное противостояние Москвы и Тбилиси. В августе 2008 года случилось именно потому, что дипломатия здесь была абсолютно бессильна. А когда бессильна дипломатия, тогда говорят танки.

Илья Переседов: То, что происходит сегодня – это преддверие новой войны?

Алексей Пушков: Это не преддверие новой войны по нескольким причинам. Главная причина – соотношение сил между Грузией и Россией таково, что Грузия на новую войну просто не решится. Вторая причина состоит в том, что расчет Саакашвили на поддержку Соединенных Штатов не оправдался, американцы не направили туда войска, его поддерживать в войне. Американцы не хотят воевать с Россией из-за Абхазии или Южной Осетии, для них это сейчас очень незначительные вопросы. Евросоюз тем более. Поэтому Саакашвили и любому грузинскому президенту, который его заменит, не на кого опереться в случае новых военных действий против России.

Илья Переседов: Насколько я понимаю, Владислав, у вас есть другая точка зрения по поводу поддержки и не поддержки Америкой.

Влад Шурыгин: Грузия в этом случае имеет свой сценарий. Сценарий заключается в том, что Россию ведь можно втянуть в войну. Проблема заключается в поводе. Если первая война, которая сейчас прошла в августе, была развязана Грузией, то это скорее, в какой-то степени, дипломатическая случайность. Потому, что Америка, которая тогда там присутствовала, в том числе и сама Грузия, должна была выставить ситуацию так, что виновата во всем Россия. Сейчас, безусловно, американцы не захотят терять Грузию. Несмотря на то, что, конечно, интерес к ней серьезно упал, но терять как плацдарм – нет. Соответственно, в этом случае они попытаются прикрыть Грузию от российского влияния.

Илья Переседов: А что значит терять Грузию? Разве кто-то покушается на суверенитет Грузии?

Влад Шурыгин: Проблема во внутренней ситуации в Грузии. Протест очень большой, протестный потенциал.

Илья Переседов: Насколько я понимаю, в Грузии спорят между собой шило и мыло. То есть, и оппозиция, и пропрезидентские силы – они одинаково ориентированы на Соединенные Штаты Америки.

Алексей Пушков: Это с нашей точки зрения.

Сергей Михеев: Шило и мыло с нашей точки зрения. Но они сами себя поставили в такую ситуацию, когда они могут апеллировать только к американцам. Им сложно апеллировать к разным центра влияния. Так они могли бы действительно играть в ситуации между Россией и США или Россией или Евросоюзом, как это делают многие другие постсоветские страны. А грузинская элита, на наш взгляд, сама себя загнала в некий тупик, когда она может вставать в очередь только в вашингтонский  кабинет. Но, что касается возможности войны, вот, как было сказано, у Саакашвили не выдержали нервы. Возможность воны заключается именно в  этом, что в Тбилиси кто-то окончательно сойдет с ума. Просто, действительно, крышу сорвет и все.

Илья Переседов: А вы поддерживаете этот взгляд на Саакашвили, как на не вполне адекватного человека, одержимого своими страстями и эмоциями.

Сергей Михеев: Если бы я опирался только на информацию от российских экспертов, я бы в ней, наверное, сомневался и думал бы, что это ангажированный взгляд. Но мне приходилось бывать в Грузии, разговаривать непосредственно с грузинами, и с простыми людьми, и с людьми, имеющими информацию. Откровенно говоря, 80% из них подтверждают такой взгляд на Саакашвили, как на человека, который бывает иногда не вполне адекватен, причем в таких серьезных формах.

Влад Шурыгин: Сейчас начались опять поставки вооружения в Грузию, опять американцы, даже в условиях кризиса, начали давать грузинам деньги на перевооружение, на восстановление армии. К этому дело подключилось и НАТО. НАТО, в этом случае, не желая воевать с Россией, попытается, я думаю, что в достаточно мягкой форме сделать то же самое, что она сделал со странами Прибалтики. То есть, потихонечку туда вползти. Здесь я полностью соглашусь, вопрос дальше в том, у кого, опять же, вдруг не выдержат нервы. Любой человек, который видел Саакашвили внешне и даже рядом он отлично понимает, что Саакашвили такой, своего рода, мессия для Грузии. Опасность его в  том, что он в это действительно верит.

Сергей Михеев: Он заводится.

Влад Шурыгин: Да, он заводится, он верит.

Алексей Пушков: Не будем преувеличивать самостоятельность Саакашвили. Второй раз начинать войну в условиях, когда Обама начал идею перезагрузки – эта идея нужна Америки по целому ряду причин, но это крупная стратегическая идея. Вот если у нас с Американцами сорвется эта перезагрузка, тогда мы можем обсуждать возможности каких-то новых использований Грузии для обострения отношений с Россией. Потом есть Афганистан, гораздо более крупная ставка для Соединенных Штатов, причем Грузия и мы нужны американцам в Афганистане. Есть иранская проблема. Я просто сейчас расширяю диапазон разговора, потому что на этом фоне господин Саакашвили со своими претензиями на Абхазию и Южную Осетию выглядит достаточно несерьезно.

Илья Переседов: Ну, я уж, извините, позволю себе сузить тему. Все было бы хорошо, мог бы я поверить вышесказанному, если бы мы не видели в Грузии в последнее время ряд интересных событий. Это какие-то вопиющие по своей глупости заявления о поимке шпиона со стороны молодежного движения «Наши» и тема, конечно, более важна и глобальная – с военным переворотом. Был переворот-то кстати?

Сергей Михеев: Не знаю. Я не заметил. Мне кажется, какого-то серьезного мятежа, который поддержан российскими спецслужбами, однозначно не было. Это все больше походит на некую инсценировку, с одной стороны или на то, что что-то возможно и было, но тактически это решили использовать в контексте противостояния с Россией.

Илья Переседов: Давайте попробуем все-таки проговорить. Каков спектр интересов России в Грузии?

Алексей Пушков: Спектр интересов России в Грузии сейчас?

Илья Переседов: Да, ставится ли в Кремле прямая задача по смещению Саакашвили и, например, смены политического руководства Грузии?

Алексей Пушков: Я думаю, что мы не должны ставить такую задачу. Прямую задачу, то есть, посылать движение «Наши» туда, например.

Мария Дрокова: Во-первых, нас никто не посылал, мы, на самом деле, туда поехали сами. Мы поехали туда для того, что привезти одеяло мира. Одеяло мира – это такое большое одеяло, которое мы сшиваем в День народного единства и, которое, состоит из клочков маленьких одеял, на которых национальные какие-то элементы, которые символизируют единство и дружбу.

Илья Переседов: Маша, ты знаешь, когда я услышал про эту вашу акцию, я вспомнил, что похожим образом поступали американские колонизаторы. Они тоже местному населению присылали одеяло, правда, зараженное оспой. Там все вымирали и потом все заселялись.

Мария Дрокова: Информационная война, она не заканчивалась, на мой взгляд. И Грузия использует все инструменты, в том числе и наработанные во время конфликта в августе, для того, чтобы продолжать эту информационную войну и создавать негативное поле вокруг России. Во-вторых, Саакашвили, он не просто разжигает какой-то конфликт политический, он разжигает рознь между народами. Если у нас президент, премьер говорит о том, что да, Саакашвили – это не тот политики, с которым можно о чем-то договориться, мы против Саакашвили, но они не говорят, что грузины нам враги. То Саакашвили говорит, русские нам враги, потому что на протяжении всей истории они нас порабощали, на протяжении всей истории они предоставляли для нас угрозу. Меня очень беспокоит то, как будет относиться следующее поколение грузин к нам, потому что, так или иначе, это страна на границе с нами.

Алексей Пушков: Это правильно, да, в перспективе. Но сейчас Саакашвили отыгрывает, и вот этот псевдо протест, который, я уверен, что был инсценирован самими грузинскими властями, и вот этот вот арест, и акции, которые еще будут, он отыгрывает  одну линию – показать, что Россия организует акции по подрыву его позиции и по его смещению.

Илья Переседов: Задержание в Сочи украинско-грузинского шпиона через 5-6 дней после того, как подобное случилось в Грузии. Не такая же нелепость?

Алексей Пушков: Нет, конечно, не нелепость. Есть же законы жанра, как говорит министр иностранных дел Сергей Лавров. Вот недавно выслали двух человек из нашей миссии в Брюсселе при НАТО, ну и мы выслали двух человек из России. Это обмен такой. Если Саакашвили делает такие вещи, то мы должны как-то на это отреагировать, мы не можем просто так это оставить. Но здесь же важно другое. Саакашвили должен доказать Западу, что Россия против него вынашивает агрессивные планы. То есть, хочет его сместить, засылает к нему шпионов и т.д. На Западе к нему отношение сейчас скептическое. С уходом Буша он потерял патроны в Белом доме. Обама к нему относится очень прохладно, он, вообще, считает его маловразумительным и безответственным человеком, которого Америка не может бросить в настоящих условиях, но не потому, что он ему нравится или он ему близок. Вот Буш ценил Саакашвили, Обама не ценит Саакашвили. Первое. Второе, очень важное, вот здесь говорил об оппозиции. Да, она тоже прозападная, как и Саакашвили, но она ему ставит вину вот эту войну против Южной Осетии. Они говорят, что это авантюра, они говорят, что она была не подготовлена, эти военные действия.

Илья Переседов: Но, при этом, если смотреть на мнение грузинских  политиков, все они, даже оппозиционеры, даже Нино Буржанадзе, в целом поддерживают изначально позицию Саакашвили: а) по территориальной целостности; б) что конфликт был во много спровоцирован Россией.

Алексей Пушков: Они так говорят, но при этом они говорят о том, что Саакашвили.

Илья Переседов: Ему вину ставят проигрыш.

Алексей Пушков: Да, конечно.

Илья Переседов: А не сам ее факт.

Алексей Пушков: Это другой вопрос. Важно ему показать своей стране, своему народу, что Россия против него проводит враждебные действия. Мне кажется, что надо оставить Саакашвили наедине с его собственным народом. Это приведет к тому, что через год-два этого человека там не будет.

Сергей Михеев: Мне кажется, в вину ему ставят не только то, что он проиграл войну. А тот факт, что он испортил отношения с Россией до такой степени, что в итоге это привело к войне. То, что он не смог разрешить ситуацию другими способами. Попытался пойти ва-банк и тоже проиграл. Он шаг за шагом не оставлял себе поле для маневра,  он сужал, в итоге сам себе сузил до единственного решения: или воевать или не воевать. Поэтому у Саакашвили тяжелая ситуация, я совершенно согласен, пусть он умрет собственной смертью.

Илья Переседов: Сохранилась эта узость пространства действия для Саакашвили?

Сергей Михеев: Конечно, сохранилась. И вот эти инсценировки с мятежом и шпионские истории – это же действия все в той же самой парадигме.

Влад Шурыгин: Меня удивила одна вещь, то насколько был военный угар в Грузии. Извините, Буржанадзе за 3 месяца до войны заявлялы: «Мы дадим отпор любому агрессору и Россия не должна думать, что она сможет победить в этой войне». Бывший министр обороны Курашвили откровенно говорил, что мы имеем такие вооруженные силы, которые безусловно победят разложившуюся российскую армию. Они себя сами обманули до такого состояния, что в какой-то момент вот этот психоз, внутренний, стал таким, что они действительно решили, что да, Россия не сможет перейти кавказский хребет, мы быстро все решим и быстро все сделаем. И когда вдруг все оказалось наоборот, то должен был быть кто-то виноватым. Виноватым, естественно, может быть только Саакашвили, потому что все остальные умыли руки. И та же Буржанадзе, которая была одним из основных ястребов перед войной, теперь стала белый голубь, с нее осыпались все серые перышки и теперь она, опять же, стоит в очереди за Саакашвили. И дальше начинает развиваться внутригрузинская ситуация. Здесь совершенно точно было отмечено, проблема ведь в том, что у нас нет там пророссийской какой-либо оппозиции.

Илья Переседов: Я, так понимаю, у нас пока нет шансов на то, чтобы она появилась.

Алексей Пушков: Она не может появиться, пророссийская оппозиция, в условиях, когда Россия поддержала отделение двух частей территории страны. Они были признаны во всемирном масштабе частью Грузии, и даже мы признавали. Мы же признавали территориальную целостность Грузии до этого момента. Как в этих условиях появится человек, который скажет, вот Россия правильно признала вот эти бывшие части Грузии, правильно помогла их отделению. Это будет крайне непопулярная позиция. Это невозможно, на этом не выстроить политическую оппозицию. Но нам не нужно, мне кажется, зацикливаться на том, что нам нужны дружественные отношения с Грузией.

Илья Переседов: Не нужно?

Алексей Пушков: Нет. Не нужным нам дружественные отношения с Грузией, вот сейчас.

Влад Шурыгин: Нам и Грузия не нужна, в общем.

Алексей Пушков: Нам надо сделать так, чтобы Грузия не совершала действий откровенно враждебных по отношению к России. Я, имею ввиду, чтоб там не появлялись американские базы, вот, что нам нужно. Чтобы Грузия не превратилась в проблему для нашей стратегической безопасности. Вот это нам нужно, но об этом надо договариваться не с грузинами. Об этом надо договариваться с Соединенными Штатами и Евросоюзом.

Мария Дрокова: Сразу, как только у нас начались вот эти вот акции, мне очень много грузин, и в каких-то социальных сетях, и на сайт движения стали писать, да, мы за дружбу с Россией, но верните нам сначала Осетию. То есть, 100% людей говорят. Причем, когда им говоришь, а вас не интересует то, хотят ли осетины, чтоб их возвращали в состав Грузии, они говорят, что осетины – это люди, которые спустились с гор, на самом деле там все время была территория Грузии, она нам принадлежала исторически, забирайте осетин, давайте территорию.

Илья Переседов: Давайте проговорим, что вот этот факт признания Осетии и Абхазии заложил бомбу возможных конфликтов в этом регионе, может быть, не обязательно сразу только между Россией и Грузией, на долгие годы и перспектив разрешения этому нет и на сегодняшний день не видно.

Алексей Пушков: Нет. Бомба была заложена Грузией вначале 90-х, когда она начала военные действия против этих двух республик, которые хотели другого статуса.

Илья Переседов: Мы закрепили этот статус вечного конфликта.

Алексей Пушков: Они хотели другого статуса, тогда еще речь не шла о тотальной независимости и т.д. Они хотели особо статуса. Может быть, они хотели федерального статуса, почему нет, федерации или конфедерации, почему они не имели права. Грузия ответила на это обстрелом Гагры и высадкой десанта военного. Вот когда была заложена бомба. Мы, признав Абхазию и Южную Осетию, я не считаю, что мы заложили бомбу.

Илья Переседов: Повесили себе на шею ярмо. Вам это больше нравится?

Алексей Пушков: Какое ярмо, господи. Посмотрите на серьезные страны. Все серьезные страны занимаются тем, что платят определенную цену за свои национальные интересы. Какое это ярмо, Абхазия и Южная Осетия. Это маленькие.

Илья Переседов: Нет. Я имею ввиду не то, сколько финансов эти два региона забирают от России, хотя это, наверное, тоже интересно было бы знать.

Алексей Пушков: У нас не было другого выбора.

Илья Переседов: Я, имею ввиду, ярмо в плане политического и военного конфликта.

Влад Шурыгин: Турция 30 лет несет ярмо турецкой части известного острова.

Алексей Пушков: И ничего не происходит страшного.

Мария Дрокова: Если там несколько тысяч людей являются российскими гражданами и не отвечать на это, не защищать их интересы – это как раз ярмо и это большой прецедент.

Алексей Пушков: Там же наши граждане. В Южной Осетии 85%, в Абхазии 90%, граждане России, они получают российские пенсии.

Илья Переседов: У меня есть хороший друг, питерский интеллигент. Когда начался процесс выдачи паспортов? Лет 6 назад. Лет 6 назад, когда только-только начиналось, он уже хватался за голову и говорил: «Боже мой, что они делают, это же закончится войной».

Алексей Пушков: Это питерский интеллигент.

Мария Дрокова: Почему, если люди говорят на русском, они постоянно ездят в Россию, почему им не получить эти паспорта.

Алексей Пушков: Они хотят. Я много участвую во всяких международных конференциях и мне вот тоже, как ваш питерский интеллигент, западные участники сказали, а это вы там начали компанию по выдачи российских паспортов. Я говорю, знаете что, вот вы попробуйте начать компанию где-нибудь, где не хотят ваши паспорта, у вас там их никогда не возьмут. К нам обратились люди, несколько сот тысяч человек, сказали, защитите нас от превосходящих сил грузин, которые пытаются нас уничтожить. И что мы можем сказать? Мы можем сказать нет, никогда?

Илья Переседов: Рисуйте эти картинки в МГИМО, может быть, студентам первокурсникам.  Несколько сот тысяч человек подошли к границе и стали просить российские паспорта.

Сергей Михеев: Давайте даже проще. Вот ситуация, которая была в августе. Мы сделали военный ход. Представьте, что было бы, если б мы его не сделали. Давайте конкретно по шагам. Было бы: a) уничтожены все российские военные; b) территории были бы заняты; c) это бы не изменило бы ситуацию геополитическую, Грузия не стала бы в хороших отношения с Россией.

Илья Переседов: Не надо меня не правильно трактовать. Я не говорил о том, что не нужно было России вступаться за Осетию в августе 2008 года. Я задаю вопрос, что было сделано Россией, чтобы этого не было в августе 2008 года и что делается Россией, чтобы это не повторилось. Потому, что у меня есть стойкое ощущение, что русский или Россия – это страна, которая способна на великие победы, но которая потом не способна эти победы использовать себе в плюс.

Влад Шурыгин: На самом деле, когда мы говорим, что нам нужно от Грузии,  мы от Грузии уже все получили. Дальше нам Грузии в том виде, в котором она есть, не нужна. Нам не нужно было менять в Грузии режим, потому что, в этом случае, мы получили бы на свою шею еще громадную республику, которая нищая, у которой куча проблем, которая, опять же, ненавидит нас за то, что она проиграла войну. Мы бы ввели им марионеточное правительство, а не какое-то национальное, потому что действительно нет пророссийского, ненавидимого народом. И мы выполнили задачу максимум, мы зафиксировали те результаты, которые должны были сделать в 92 году после развала Советского Союза.

Алексей Пушков: Контр вопрос у меня. Вы говорите, что я рисую какие-то картинки, несуществующие, для студентов первого курса. Я, во-первых, читаю не только на первом курсе, а на старших тоже. А второй у меня вопрос, вы были в Абхазии и Южной Осетии в последнее время?

Илья Переседов: Нет, не был.

Алексей Пушков: Вам было бы полезно съездить. И тогда бы вы увидели, что это не картинки, а это абсолютная реальность. То есть, настроение там совершенно однозначное. Там люди просили дать возможность получать Российские паспорта. Другое дело, это имело и некоторый финансовый аспект, я не хочу этого скрывать, что люди начали получать российскую пенсию. 2500-3000 рублей в Абхазии, но они, кстати, и работали в свое время в составе нашей общей экономики. Был и этот момент, я не хочу сказать, что это только из любви к России. Но брали паспорта и не только пенсионеры, а люди совершенно молодые, 25-30 лет. Я там с очень многими людьми встречался. Там на нас смотрят, как на единственную силу, способную их защитить. И второй момент. Россия не собиралась их признавать. Вы говорите, мы заложили бомбу, мы заложили мину. Я вам могу сказать, что до 8 августа Россия не собиралась признавать. Я считаю, что это было не правильно. Я давно и публично отстаивал в своей программе и в других выступлениях позицию, что нам надо признавать Абхазию и Южную Осетию. Наше руководство не хотело этого делать именно для того, чтобы сохранить возможность для диалога с Тбилиси, для того, чтобы не вызвать кризис в отношениях с Западом и т.д. Но этот кризис все произошел бы. И если мы раньше признали бы, возможно, не случилось бы этой войны.

Влад Шурыгин: В Приднестровье ведь нет войны. Там идет точно такой же прием паспортов, точно такая же выдача, точно такой же прием российского гражданства. Но, поскольку там ситуация была стабилизирована совершенно на другом уровне и по-другому, конечно, там почвы для вот этого военного конфликта нет.

Илья Переседов: Во время молдавских событий Марков, политолог, сидя на этом месте, заявляет, что в случае чего, в случае повторения молдавского конфликта и игнорирования инте6ресов русских граждан на Приднестровье – мы пойдем их защищать танками через Украину.

Мария Дрокова: Если это наши граждане, почему, мы не должны их защищать?

Алексей Пушков: Марков, человек, высказывающий свое личное мнение. Он же не официальное лицо, он же не является представителем МИДа или Министерства обороны, поэтому мало ли на кого можно ссылаться. А Парханов вам еще и не такого наговорит.

Илья Переседов: На ваш взгляд, все эти настроения эскалация, присутствующие в медийном поле России, они не имеют под собой политической силы и их потенциала.

Алексей Пушков: Я считаю, что есть люди, которые пытаются себе сделать имя на нагнетании военных всякий истерий. Такие люди есть. Тот же Марков вам не объяснит, как мы танками пойдем через Украину. Это звонкая фраза, политическая глупость такая, безответственность, она привлекает к себе внимание. Типа обмывания сапогов в Индийском океане. Глупость, тотальная глупость, конечно. Но, зато это все помнят. Я не считаю, что к этому нужно относиться серьезно.

Мария Дрокова: Вопрос в том, если мы кому-то дали паспорт, то не нужно делать, эти граждане настоящие это не настоящие. Так или иначе, у нас по конституции есть обязательства перед ними и мы должны их выполнять и, где бы им не угрожала опасность, мы должны их защищать.

Алексей Пушков: Конечно, ситуация с Приднестровьем серьезная. Мы же видели, что произошло в Кишиневе. Вот вам сторонники объединения с Румынией, что устроили. Если они будут устраивать это в Приднестровье, то мы должны, конечно, посылать некоторые сигналы, потому что мы просто там Приднестровье не бросим. Это не значит, что мы танковые колонны направим через Украину.

Илья Переседов: Самолетами.

Алексей Пушков: Здесь не это важно. Вы же говорите, что войну надо предотвратить. А вы думаете, что можно с той толпой, которая громила парламент в Кишиневе, говорить дипломатическими методами, когда в вас летят булыжники и поджигаются здания? Невозможно. Значит надо им послать сигнал, ребята, если вы такими же методами собираетесь решать приднестровскую проблему, то с нашей стороны будет какая-то реакция.

Илья Переседов: Есть зафиксированные факты провокаций, до событий августовских, как с той, так и с другой стороны.

Алексей Пушков: Нет, естественно, там нет границы, там все не поделено. Естественно, там обстрелы с этой стороны, с той стороны.

Илья Переседов: И со стороны России не было проведено работы по тому, чтоб предотвратить эти провокации. Или была?

Сергей Михеев: На счет России. После войны, я располагаю достоверными абсолютно фактами, что со стороны некоторых осетин были попытки серьезного давления на грузин, там изгнания, мародерство и прочее, они были пресечены российской стороной.

Влад Шурыгин: Вопрос, кто начал войну, он вообще не стоит, и кто несет ответственность. А если говорить просто может ли быть война или нет, я не думаю, что будет большая война, ее никто сейчас не даст. Совершенно точно. И прежде всего не даст американский обком, потому что, в основном, все-таки, в этом случае, в этом регионе с другой стороны решает все вашингтонский обком партии. Но, то, что там буде еще достаточно долго стрелять оружие, могут возникать инциденты – это безусловно.

Сергей Михеев: Распад СССР был трагедией. Хотим мы этого или нет – это была огромная геополитическая трагедия. Она не могла не пройти без кровавых последствий, она не могла пройти гладко и одна из проблем – это проблема Абхазии и Южной Осетии. Думать, что можно было развалить страну огромную, огромный супер проект и не получить никаких негативных последствий, крайне наивно. Это одно из последствий, которое невозможно было видимо избежать. А чтобы его избежать, надо было совершенно по другому относиться к этой ситуации.

Мария Дрокова: Мы должны ориентироваться на будущее сотрудничество и воспринимать Саакашвили, как бы то ни было, такой временный фактор, временный раздор. И именно тогда те действия Саакашвили, которые имеют место, они не найдут поддержки среди грузин и все возможные способы гражданской дипломатии, все возможные способы восстановления отношений с простыми грузинскими гражданами мы должны использовать.

Алексей Пушков: Мы не должны сейчас пытаться ни свергать Михаила Саакашвили, ни пытаться как то заискивать перед Тбилиси, официальным Тбилиси и налаживать вопреки их враждебным действиям какие-то новые дружеские отношения. Пока Саакашвили у власти – эти отношения просто не реальны, они не возможны.

Илья Переседов: А сколько он еще пробудет у власти?

Алексей Пушков: У него еще до 2011 года.

Илья Переседов: Вы верите, что он дойдет этот срок до конца?

Сергей Михеев: Он будет делать все, чтобы это сделать, несомненно. Хотя его будут вытеснять, в том числе, даже его ближайшие партнеры.

Алексей Пушков: Да, от него будут отворачиваться.

Илья Переседов: Нам стоит не исключать и даже рассчитывать, что 4 года мы еще с Саакашвили под боком проживем?

Алексей Пушков: Сколько бы он не пробыл, с ним, мне кажется, мы отношения налаживать не сможем и бессмысленно этим заниматься. У следующего руководителя этой страны возникнет, все-таки, потребность налаживания нормальных отношений с Россией. И вот закладывать основу таких нормальных отношений с Россией мы, безусловно, должны. Мы должны показывать Грузии, что в тот момент, когда она сменит Саакашвили на новое руководство, мы будем готовы начать новый этап наших отношений.

Илья Переседов: От себя могу сказать, что мне не хочется верить в безумие Саакашвили, потому что безумец у власти – это всегда очень и очень опасно. Мне очень хочется верить в здравомыслие наших властей и, действительно, хотелось, чтобы мы научились использовать наши победы, становясь миротворцами. Чтобы наши действия, действительно, несли очевидной для всех, как для граждан России, так и для людей во всем мире сигналы о политике миротворчества. Дай то бог, чтоб те призывы к эскалации, которые можно наблюдать сегодня, были бы всего лишь политическим фиглярством и не имели под собой никакой политической подоплеки.