Скачайте видео: MP4
Юрий Грымов: Падение? Так падение наверняка будет российского кино. Вопрос: какого кино падение?
Георгий Малков: Если раньше человек ходил, там, три раза в кино – теперь он будет ходить один. И это надо понимать просто, что количество походов будет сокращаться. Поэтому выбирать он будет, ну, более щепетильно.
Надежда Родионова: Останется как раз таки ширпотреб массовый. Останется кино, которое производит «Комеди-клаб», «Самый лучший фильм», «Девять и восемь».
Андрей Терешок: Кто бы против из здесь присутствующих, чтобы у нас на экранах шли российские картины? Я только должен сказать: это должно быть качественно, чтобы не было стыдно, чтобы идею не опошлить.
Илья Переседов: Что хочет зритель, мы можем понять, если единственная компания, которая сейчас готова что-то выпускать, это компания уровня, производящая фильмы уровня там, «Гитлер капут», «Наполеон капут»...
И. Переседов: Российское кино в кризис: что мы можем потерять и что мы можем приобрести в этих условиях и грозит ли ему, мягко скажем, амба? Об этом сегодня мы побеседуем. Ну, и, наверное, первое слово – людям-создателям.
Г. Малков: Наша компания занимается проектами, которые рассчитаны на широкий прокат, соответственно на широкого зрителя. То есть, когда мы подсчитали количество зрителей, которое пришло на наш фильм «Любовь в большом городе» в городах не очень больших, там уже ощущается, что количество посетителей стало меньше. Но города большие и в итоге нашего проката – мы получили достаточно большое количество зрителей, больше 2-х миллионов. То есть, для нас кризис сказался только вот в экономике, связанной с падением курса. То есть, если бы не курс, мы бы себя чувствовали очень комфортно.
И. Переседов: (к Андрею Терешоку) А какую реальную долю российские фильмы сохраняли в прокате до кризиса?
А. Терешок: В докризисные времена доля российского кино сильно росла. До осени, наверно, все рассчитывали, что доля российского кино будет по итогам года на уровне, наверно, 35–38%. Пока доля российского кино высокая, но я думаю, что она уменьшится.
Г. Малков: Падение? Так падение наверняка будет российского кино. Вопрос: какого кино падение? Это раз. И второе – что хочет тот самый зритель и что хочет тот самый прокатчик?
И. Переседов: Что хочет зритель, мы можем понять, если единственная компания (ну, по нашим сведениям), которая сейчас готова что-то выпускать, это компания уровня, производящая фильмы уровня там, «Гитлер капут», «Наполеон капут» и так далее.
Г. Малков: «Любовь в большом городе».
Ю. Грымов: Но это же... Но это же выбор, это же они сделали жизни выбор. К сожалению для меня, зритель сегодня смотри только развлекательное кино. И кино из категории – не хочется говорить слова там «умное» или «не умное» – разное, да?..
И. Переседов: Из категории искусства.
Ю. Грымов: Из категории искусства, но разное – исскусство субъективно. Оно перешло только в категорию «развлечения». И это пугающе, для меня это пугающе.
Г. Малков: Но в общем, киноиндустрия сейчас интегрирована, в общем, в общество потребления. В то, что она в торгово-развлекательных центрах отвечает только именно за развлечения. И другого кино, в общем-то, сейчас и не предлагает. Если говорить о кино как о бизнесе.
Н. Родионова: Нет, ну, это самый легкий путь, да?
Г. Малков: Так, стоп. Если бы это был легкий путь, почему, блин, мы не видим успешных русских...
Ю. Грымов: Нет, нет это тяжелый путь, это страшный путь, это понятно.
Н. Родионова: Вы зарабатываете на этом.
Г. Малков: А зарабатывать ради того, чтобы люди пришли,– это, знаете, они на любое не пойдут.
Ю. Грымов: Рынок, который за последние 10 лет был сформирован прокатчиком, страной, государством – ну, понимаете, да? Очень много вещей. И естественно, на эту сдобренную почву легли фильмы класса С.
И. Переседов: Давайте поясним для зрителя.
Ю. Грымов: (к Григорию Малкову) Вы понимаете, что Вы снимаете фильмы класса С?
Г. Малков: Ну, я не буду категорировать, я просто скажу, что мы снимаем развлекательное кино.
И. Переседов: Подождите, что такое класс С? Просто, может быть, не все знают из зрителей.
Ю. Грымов: Ну, скажем так. Есть алфавит.
И. Переседов: Ну, про алфавит мы знаем.
Ю. Грымов: Да, вот. Поэтому когда мы говорим, что есть А – первая буква, это фильмы, которые претендуют на некие тенденции. Класс В. Класс С – это те картины, которые выходят как фаст-фуд. Нельзя же обсуждать, что биг-мак – это потрясающее изобретение, да? С точки зрения экономики, это потрясающее изобретение, ширпотреб. Поэтому С – это быстрое кино, которое впихивается зрителю – быстро посмотреть, не задумываться и уйти. А вот в этот момент, пока он не задумывается, мы заработаем побольше денег. Это такой жанр, это нормально.
Г. Малков: Ну, просто если говорить, как Вы говорите про страну, это не вопрос страны, это вопрос общества нынешнего, в котором мы все все существуем, потому что здесь все фаст-фуд, вся экономика, она на обществе потребления построена.
Ю. Грымов: К сожалению. Мне жалко, я воспитывался на Сурикове, потому что я с детства занимался живописью. И читал Достоевского. Мне было сложно, но мне объясняли, что нужно над собой совершать усилия. А если бы мне в детстве постоянно засовывали в рот бутерброд (ну, то, что мы называем фаст-фуд), то мне было бы трудно сейчас воспитывать свою дочь.
И. Переседов: Ну все. Вот сейчас деньги кончились. Значит ли это, что нас ждет плеяда каких-то менее бюджетных, но более глубоких и человечных фильмов?
Н. Родионова: На мой взгляд, останется как раз таки ширпотреб массовый. Останется кино, которое производит «Комеди-клаб», «Самый лучший фильм», «Девять и восемь», я думаю. И такие легкие, достаточно не претенциозные комедии развлекательного жанра. Вот, на мой взгляд, к сожалению.
Ю. Грымов: Ну, я согласен с этим, потому что рынок – если мы живем по рыночным отношениям, – он достаточно циничный и жестокий. Поэтому во время кризиса останется фаст-фуд, его будет много, это будет считаться успешным. Если в Америке режиссер пытается изобрести какую-то свою эстетику, сделать какие-то вещи, ну, то, что называется авторским кино, то его быстро перетягивают люди коммерческого кино. У нас с точностью до наоборот.
А. Терешок: За последний год, честно говоря, ситуация поменялась. Очевидно, предпочтения зрителей все-таки начали, так сказать, смещаться в сторону, скажем так, умного кино.
И. Переседов: Пример Вы сразу можете привести?
А. Терешок: Ну, например... у нас идет до сих пор. И мы ее не снимаем, потому что люди смотрят и с удовольствием. Даже и раньше еще выходила «Дорога перемен», тоже до сих пор идет. Наверное, два года тому назад мы бы на это не решились, а сегодня эта публика есть.
Н. Родионова: Это Вы про Москву говорите сейчас.
А. Терешок: Я да, я говорю про Москву, я не готов сейчас за всю Россию ответить. Я понимаю, что Москва – это отдельное государство, но хотя бы здесь это есть.
Ю. Грымов: Я вот скажу вам честно, что люди, которые сегодня определяют кинополитику (то есть, что такое кинополитика? это то, что люди смотрят в кинозалах), крайне опасны. Потому что для них слово «драма», просто страшные слова, это так, да, ситуация меняется, но в основном в Москве. И мне обидно, что уважаемые мной серьезные режиссеры не могут стать в прокат.
И. Переседов: А Вы выходили в прокат в регионах?
Ю. Грымов: Я трудно, я с большим трудом ставил «Чужие» в прокат. Так это было.
А. Терешок: Да.
Ю. Грымов: А знаете почему? Потому что я хочу сломать ситуацию, сказать, что есть и другое.
Г. Малков: Если жанровое кино и сделано хорошо, то оно решает главную задачу, которая вообще в кино должна быть,– это эмоция. Не важно: вы хотите своим фильмом затронуть одну эмоцию, мы своим фильмом – другую. Если фильм сделан плохо, он не вовлекает эмоционально. Вы говорите о том, что рынок прокатчика сейчас формируется такой, который требует вот именно такое кино. Но с чего-то надо начинать. Либо там, не знаю, госдотации, что, понятно, что до свиданья, потому что примеров мы не видим, чтобы фильмы, финансируемые государством, там как-то проиницировали интерес людей к необычному кино. Поэтому, сформировав прокат такой, мы, вот видите, на четвертом году развития или пятом, не знаю, появился интерес к этому кино. Сейчас кризис все это обрушил, дальше снова мы будем все развивать. Но все равно начинается все с этого. Сначала фаст-фуд, потом пойдет, как бы, гурмания.
Ю. Грымов: Послушайте, что я хочу Вам сказать. Проблема прокатчиков сегодня: они сами рубят сук, на котором сидят. Они об этом знают или молчат, но потом узнают. Не может быть такое количество фильмов в прокате. Не может быть, чтобы кино, которое идет неделю или две, снимается, а не идет два с половиной месяца. И это они будут делать постоянно, потому что они будут выжимать соки, а они будут выжимать соки, потому что им нужно отбивать аренду и так далее. Но зритель инертен. Те деньги, которые тратятся на продвижение той или иной картины, плюсуются (зритель об этом не знает), плюсуются к себестоимости картины, и ни одно русское кино, считая рекламные деньги, не отбивает эти бюджеты. В лучшем случае – последняя тенденция – отбиваются рекламные бюджеты. Это не так?
Г. Малков: Нет, у нас как раз ситуация обратная. С учетом DVD-прав и телевизионных, мы...
Ю. Грымов: Давайте считать.
Г. Малков: Давайте.
Ю. Грымов: Сколько денег на рекламу Вы потратили на последнюю картину?
Г. Малков: Значит, 78 миллонов рублей. 2 с половиной миллиона долларов.
Ю. Грымов: 2 с половиной миллиона. И сколько стоила картина?
Г. Малков: Четыре.
Ю. Грымов: Четыре. Значит, получается 6 с половиной миллионов долларов. Вам в прокате надо, как минимум, собрать...
Г. Малков: Тринадцать.
Ю. Грымов: Тринадцать.
Г. Малков: Да, ну, как бы, совсем если быть чистым. Мы собрали, ну там, уже в России 10, в Украине 2.
Ю. Грымов: Когда люди обмениваются информацией и она открытая, она нормальная, тогда можно выстраивать эту индустрию. И теперь, когда я говорю, прокатчик, когда много картин западных, появляется в кино – вот как русское.
Н. Родионова: Да, ну вот, кстати, давайте Андрею зададим вопрос. Андрей, ходят слухи о том, что введут квоту на...
Ю. Грымов: Я, между прочим, этим занимаюсь.
Г. Малков: Но пусть перед квотой введут...
И. Переседов: Вы лоббируете это.
Ю. Грымов: Да, я...
Г. Малков: Подождите, но просто мне кажется, что перед квотой должны ввести электронный билет.
И. Переседов: (к Андрею Терешоку) Расскажите нам, пожалуйста, про электронный билет, про теневую часть Вашего бизнеса.
Г. Малков: И пиратство, вот это очень важно.
И. Переседов: И про квоты.
А. Терешок: Давайте так. Если говорить про квоты, я такой прям принципиальный противник, я не вижу в этом ни малейшего смысла, российское кино, как мы это только что выяснили, до 35-ти процентов добралось без всяких квот.
Ю. Грымов: В принципе, квоты нужны, не нужны – это вопрос такой: им не нужно, мне нужно. Объясню почему. Зачем вводятся квоты во всех странах мира, как вы думаете?
А. Терешок: Для поддержки национального производителя.
И. Переседов: Отечественного производителя.
Ю. Грымов: Не так, не так – гораздо глобальнее. Чтобы оставаться тем, кем мы родились. Японец будет японцем, француз – французом, англичанин – англичанином. Только для этого. Это не поддержать местного производителя. В Китае идет всего-навсего 6 – не процентов, 6 картин американских. Потому что они боятся, вы понимаете, превратиться, это очень легко. Теперь посмотрите, когда Вы говорите о 35-ти процентах и мы знаем о сложности постановки серьезного отечественного кино, сложного там, может быть, нудного чуть-чуть (ну, есть такое), то те фильмы, которые снимает уважаемая компания (к Георгию Малкову), эти фильмы, они американские. Нельзя сказать, что это плохо, они американские по конструкции.
А. Терешок: Но самое смешное, что те самые 35% – это так, если по-серьезному, собирают вообще там, 5-7 картин российских. Все остальные-то вообще ничего не собирают.
Ю. Грымов: Поэтому зрителя надо воспитывать, и надо медали выдавать прокатчикам. Не шучу сейчас. Или поддерживать их какими-то там бубликами, чтобы они как-то ставили. Пусть 4 человека в зале, они потом расскажут: она скажет ему, она скажет ему...
И. Переседов: Потом солдат приведем на сеанс, школьников и так далее.
Ю. Грымов: Вы знаете, это не плохо. Знаете почему?
Г. Малков: А есть фильмы вот в прошлом ряду, куда бы Вы бы, если б были там не знаю, политруком части, повели бы солдат смотреть, вот русские, в прошлом году? Именно в прошлом, потому что еще ж вопрос времени...
Ю. Грымов: Я могу сейчас ошибиться, но я считаю, что... на русском, да?
Г. Малков: Да, именно прошлого года?
Ю. Грымов: Я думаю, солдаты могли бы посмотреть, во-первых, “Простые вещи”.
Г. Малков: “Простые вещи”, так. Ну, они все-таки, по-моему, позапрошлого года.
Ю. Грымов: Я не помню.
Г. Малков: Да, ну о’кей, хорошо, “Простые вещи”.
Ю. Грымов: Да, я считаю, что те же “Мы из будущего”, то, что РТР делала, – это коммерческое кино с какими-то... пусть там много вопросов, да? ну, у каждого свои, но вектор-то, вектор правильный, все здоровό, там все есть. Но, например, на что бы я не повел, и я об этом говорил, и публично, и продолжаю говорить сейчас, и в своей программе – сейчас я делаю большую программу о кино, – вот, о том, что “Гитлер капут” – это очень опасная история. По одной простой причине. Я вот пользуюсь случаем сказать Вам в глаза. Я был в Питере на кинорынке, и я лично видел, сам, проезжая на машине, как бабушка блокадница, сам лично видел, стояла вот так перед щитом, смотрела на этот щит... нельзя смеяться, то есть, есть темы, на которые нельзя смеяться в определенных обществах, да? ну нельзя! Поэтому вот это очень важно.
Г. Малков: Щитом где, в городе?
Ю. Грымов: Да.
Г. Малков: Ну, вот честно скажу, нам в городе Санкт-Петербурге даже не разрешили повесить наружную рекламу.
Ю. Грымов: Да висела, я сам лично видел.
Г. Малков: Ну не было, не было ее.
Ю. Грымов: Ну, где же, у метро?..
А. Терешок: На рынке, может быть?
Ю. Грымов: Да, да, да, на рынке, да.
Г. Малков: Погодите, но в само здание рынка она не могла попасть.
Ю. Грымов: Нет, ну вот опять Вы, странно... хорошо, вот я считаю, что этого не может быть, мое мнение. Давайте смеяться, но этого не может быть. Вот и все.
Н. Родионова: Но у нас вообще, мне кажется, с юмором большие проблемы в стране и с уровнем этого юмора. И мы говорили по поводу реакции там и так далее, и так далее. Вот мелодраматических комедий достаточно большое есть, вот там, не знаю, там... вспомнить ту же историю кино, можно огромное количество найти там мелодраматических комедий, да? Уровень этих мелодраматических комедий разный. Так же, как и юмор, Коэна, простите, иногда тоже снимают в комедии. Так вот мы посмотрим на Коэна и посмотрим еще на какие-нибудь другие комедии, да? Дело же не в жанре, а в качестве исполнения, в уровне юмора и так далее и так далее.
И. Переседов: Какой же, извините, выход из этой ситуации?
Н. Родионова: Вот эта вот планка, она у нас очень сильно упала, и кажется, даже отреагировать, и я не вижу даже, как это отрегулировать возможно. Ни рычагов никаких – невозможно.
Ю. Грымов: Это очень трудно, нету ни я, ни... А вы знаете страшную вещь, которая произойдет в ближайшее время в России? Это очень серьезная вещь. Вы знаете, что очень многие компании выходят американские на этот рынок? «Продакшн», например?
И. Переседов: Так.
Ю. Грымов: Могу ошибиться в цифрах, но знаю, что на сегодняшний день принято решение о запуске сорока картин американских, с русскими словами и русскими актерами.
И. Переседов: То есть, американское кино, которое снимается у нас?
Ю. Грымов: Пример? Тот самый «Камю» будет сниматься. Ответ. Как я к этому отношусь? Плохо.
И. Переседов: Мы опять, продолжая советскую традицию, говорим о нашем кино, как о маленькой вселенной. То есть, вот российский кинематограф, который живет параллельно с мировым кинематографом.
Г. Малков: Да, я вот, кстати, об этом хотел сказать.
И. Переседов: Не лучше ли нам все-таки входить в ситуацию мирового кино?
Г. Малков: Просто вот смотрите, вот вы сейчас говорите...
Ю. Грымов: Ну слушайте, ну это же не реально.
Г. Малков: А что такое российское кино? Главные блокбастеры...
И. Переседов: Ну, учились делать сериалы – давайте будем хотя бы сериалы хорошо делать.
Ю. Грымов: Но национальное, это же национальное кино! Это кино, которое спринимается для нашей страны.
Г. Малков: Нет, вот смотрите, главный советский блокбастер – это «Пираты ХХ века». Что это? Это тот же голливудский, на тот момент снятый под теми же на тот момент голливудскими рекламами. Ну? А о чем мы говорим?
И. Переседов: Ну а «Ну, погоди!» – это «Том и Джерри», сейчас к чему Вы это?
Ю. Грымов: А фильм «Покаяние», на который стояли очереди?
Г. Малков: Нет, это все равно остается за...
Ю. Грымов: Нет, секундочку. Фильм «Покаяние». Я, совершенно не интересующийся кинематографом, сам пошел на это кино, смотрел, и все это кино обсуждали. Сегодня в прокат фильм по сложности, конструкции, теме прокатчик не возьмет. Не возьмет! Или возьмет тремя копиями. Что, не так?
А. Терешок: Ну, по стране копий 100, наверное, можно запускать.
Ю. Грымов: Максимум!
А. Терешок: Так.
Н. Родионова: Я, кстати, говорю как потребитель. Я, к сожалению, не успела посмотреть «Бумажного солдата». Я хотела посмотреть это кино. Так сложилось: я облазила весь интернет – я не нашла кинотеатра, где можно посмотреть это кино.
Г. Малков: Так погодите, давайте говорить о том, что надо сохранить и то, и другое.
Ю. Грымов: Если вот завтра поставить такой эксперимент: взять, допустим, те же самые 2 с половиной – 3 миллиона долларов на рекламу, увеличить количество копий – ну, не 100, а 300, 400, 600. Что произойдет вот с теми самыми, которые я называю умными, картинами? Немножко произойдет, согласны?
Г. Малков: Ну, немножко. То есть, не эквивалентно.
Ю. Грымов: Не эквивалентно. Но немножко произойдет? Надо потерпеть, потом то же самое, потом то же самое, из уст в уста, люди будут собираться. На сегодняшний день – вот Вы правильно сказали – а куда пойти? У меня очень много знакомых, очень много: никто уже не ходит в кино.
Н. Родионова: Мы не стоим на позиции такой снобской – знаете, как говорят...
И. Переседов: Стоим, стоим.
Н. Родионова: ...ох, блокбастеры, значит, там, типа, хвалить неприлично. Мы тут все из себя такие умные и авторские, мы, значит, только на интеллектуальное кино. Послушайте, в интеллектуальном кино тоже полно барахла.
Ю. Грымов: Профанации – через один.
Н. Родионова: Профанации, барахла и прочее, и прочее. А в коммерческом кино – тоже. Вот мне не стыдно, вот у меня, например, муж снял фильм «Гостья Нью Два» – и мне не стыдно его похвалить. Не потому что я его жена, а потому, что я искренне считаю, что это, с точки зрения ремесла, это хорошее, профессионально сделанное кино.
Г. Малков: В любом случае проводником фильмов к зрителям останутся вот те кинотеатры, те кинозалы и так далее. И вы говорите о том (ну, я в каких-то моментах готов согласиться), что есть люди, которые кино не очень понимают. И что тогда, как из этой ситуации выходить? Мы можем давать какой угодно... назовем словом контент, развлекательный, не развлекательный... все равно мы придем в одну и ту же точку, где будет сидеть человек, который... в кинотеатре все равно не будет, там, три программных директора, которые не будут, там, один хорошо бы разбирался в арт-хаусе, другой хорошо бы разбирался в голливудском мейнстриме, третий бы – в российском мейнстриме.
Н. Родионова: Квоты – это, с одной стороны, там, для бизнеса, но вообще у меня ощущение, что как-то унизительно. Вот мне, мне это унизительно.
Ю. Грымов: Квоты?
Н. Родионова: Да, объясню почему. Почему людей должны заставлять что-то делать?
Ю. Грымов: Как заставлять? Прокатчиков, в смысле?
Н. Родионова: Да, прокатчиков.
А. Терешок: Да любая протекционистская политика ни к чему хорошему не приводит.
Н. Родионова: Неужели у прокатчиков нет некой ответственности?
И. Переседов: Вопрос к прокатчикам.
Ю. Грымов: (к Андрею Терешоку) Да, конечно. Почему в США первая неделя проката – соотношение 90 на 10 и 90% получает прокатчик? Ой, не прокатчик, а производитель. А мы с вами делим все 50 на 50.
Г. Малков: Ну, мотивация на длинный прокат, безусловно.
Ю. Грымов: Мотивация на длинный прокат. (к Андрею Терешоку) И получается, что в данной ситуации я как производитель получаю те же 50, условно 47, и Вы, да? А зритель 2 месяца, 3 месяца видит кино, потому что ваша прибыль увеличивается, чем дольше вы это держите. А теперь смотрите: зачем Вам держать кино (согласны?), если это кино – на него мало ходят.
Г. Малков: Да, конечно.
А. Терешок: Нет, я все понимаю.
Ю. Грымов: А там вступает уже другое: Вы же задерживаете рынок, Вам звонят менеджеры: возьмите.
А. Терешок: Мне кажется, Вы просто немножко не чувствуете разницу в цифрах между первой, третьей и, там, пятой неделей. Там хоть мы 100% заберем выручки, там денег 3 рубля.
Ю. Грымов: Где?
А. Терешок: Вот если оставить фильм, средний российский фильм, там, на пятую–шестую неделю, там вообще не будет денег.
Г. Малков: Вообще не будет, да.
Ю. Грымов: А почему?
А. Терешок: А потому что, к сожалению, качество фильмов такое...
Г. Малков: «Ирония судьбы»: первый уикэнд – 9, а общий прокат – 50, потому что силово продержали...
Ю. Грымов: А почему – сказать?
А. Терешок: Потому что качество фильмов не соответствует. Вы ничем не приведете зрителя. Понимаете, есть очень яркий показатель. Это второй–третий уикэнд. Вот если кино плохое, ничем вы его не приведете. Есть такой, так называемый «сарафан»...
Ю. Грымов: Слово «плохое» – не правильное. Не правильное слово, не правильное.
А. Терешок: Ну, извините.
Г. Малков: Не востребованное.
А. Терешок: Не востребованное, да.
Ю. Грымов: Да.
А. Терешок: Не качественное, да, хорошо?
Г. Малков: Не вызвавшее интерес.
Ю. Грымов: Прокатчик в России занят продвижением картины.
А. Терешок: Ну, у меня есть претензии ко многим. Есть хорошие, есть, кому-то лучше удается...
Ю. Грымов: Тогда мне легче, объясняю. Я Вам скажу такую вещь: слава богу, пять лет занимаюсь рекламой, но я знаю одну вещь: если бы меня лихая занесла и ребята бы выпускали фильм вот этот вот, «Любовь в большом городе», с бюджетом 2 и 5 (я понимаю, сколько что стоит, я понимаю, как можно сэкономить, где),– можно было бы так на уши поставить страну, прям очень! Никто это реально не делает, поверьте! Никто не изобретает, не изобретает никто!
И. Переседов: Финансировали российский кинематограф коммерческие структуры, для которых эта деятельность не была основной. И что будет в ситуации, когда эти коммерческие структуры сегодня эти деньги теряют? У нас же нет кинобизнеса, который бы сам себя воспроизводил.
Г. Малков: До вот сегодняшнего дня сами. Нынешний проект, вот сейчас два нынешних проекта, которые, могу сказать, у нас наоборот, позиция – привлечь деньги, ну там, 80% инвестиционных. Потому что мы, как бы, показали, что мы умеем с деньгами качественно работать.
И. Переседов: Вы надеетесь в этих условиях их реализовать.
Г. Малков: Уже реализовали, частично.
Ю. Грымов: Послушайте, ну в Америке тоже снимают своих жен случайные продюсеры – знаете, какой процент? Думаю, такой же, как и в России.
И. Переседов: Я просто боюсь, что у нас главным заказчиком в какой-то момент может стать государство.
А. Терешок: Я думаю, что ничего плохого не будет, если государство станет главным заказчиком. В конце концов, кино – это тот инструмент, где можно проводить те самые национальные интересы. Это совершенно нормально.
И. Переседов: Александр Невский новый, да?
А. Терешок: Да пусть будет, если его качественно снимут. А что в этом плохого?
Ю. Грымов: К сожалению, пока понимается национальная идея через некие шаблоны и традиционные вещи.
Н. Родионова: Да, почему «Александр Невский»?
И. Переседов: Ну, это не ко мне вопрос.
Н. Родионова: Но Вы же говорите.
И. Переседов: Нет, но его же выпустили. Выпустили новый фильм.
Ю. Грымов: Нет, это вопросы не к нам. Но то, что государство имеет полное право заказывать себе музыку – да, она звучит сейчас вот как «Александр Невский», она так звучит.
А. Терешок: То есть, надо доверить это просто тому, кто это исполнит качественно и хорошо, чтобы не опошлить идею,– вот и все.
Н. Родионова: Ну да, не надо мыслить какими-то советскими стереотипами. Госзаказу нужен хороший креатив, да?
Ю. Грымов: Свободный.
Н. Родионова: Да. Вот давайте совместим эти два понятия.
Ю. Грымов: А когда госзаказ построен просто на откате... об этом уже и Президент говорит, и все об этом говорят... это правда, это, господа, правда. Вот когда это закончится и когда продюсер не будет бояться взять режиссера со своим мнением, а не брать родственника, который, пусть на свой бюджет...
А. Терешок: Ну, когда продюсеры будут понимать, что они должны получить просто результат, и от него это будет зависеть.
Г. Малков: Ну, кстати, одна из инициатив, сзязанная с получением государственных денег, там, по-моему, Дондурей ее предлагал, что давайте какие-то проекты не мейнстримовые именно тем, у кого мейнстрим хорошо получается. Одна из версий, которая, я считаю, очень... То есть, мы бы тоже могли инициировать проект, и нашли бы режиссера и так далее, если бы нам сказали: ребята, вот тут можете поработать за идею.
И. Переседов: Слушаю нашу дискуссию и перекладываю ситуацию на автопром. И вот мне кажется, что с левой стороны мы видим человека, который говорит, что мы все-таки сможем, вот мы сможем!
Г. Малков: Нет, как раз я против делать советский автомобиль. Нет. Или советский мобильный телефон, российский, пардон. Это точно не про это.
Ю. Грымов: А я за.
Н. Родионова: Я против русского мобильного телефона, но я не против, например, я за то, чтобы в кинотеатрах шел Герман. Вот я его, к сожалению (да, я возвращаюсь, и с именами, и с фамилиями скажу), я не смогла посмотреть эту картину. К большому сожалению.
А. Терешок: Кто бы против из здесь присутствующих, чтобы у нас на экранах шли российские картины? Я только должен сказать: это должно быть качественно, чтобы не было стыдно, чтобы идею не опошлить. То есть, это вот не просто какой-то текст, это должна быть хорошая картина, которая привлекает внимание.
Г. Малков: Я вообще хочу, чтобы российское кино было не единым, а вот есть российское кино от этих людей, от этих и от этих.
И. Переседов: Я понял, что в условиях кризиса ситуация будет злее. Конкуренция повышается...
Г. Малков: Зритель будет выбирать, однозначно, знаковые фильмы. Знаковые в плане качества. Это точно, что если раньше человек ходил, там, три раза в год в кино, теперь он будет ходить один. И это надо понимать просто, что количество походов будет сокращаться. Поэтому выбирать он будет, ну, более щепетильно. И это, кстати, будет самой лучшей квотой для того, чтобы оздоровить рынок.
И. Переседов: Дай-то бог.
Ю. Грымов: Бой в Дакате будет только на Новый год.
Г. Малков: И 8 Марта.
Ю. Грымов: Ну и все. А все остальное – будет идти американское кино.
